Потерянная невинность
— Мне показалось, что ты только что говорила… что ее нашли твои мальчики.
Услышав это, Верна даже дыхание затаила.
— Нет, Рекс был один. Патрика даже не было дома, — заикаясь, пробормотала она. — Там был только один из моих сыновей. Рекс. И еще его отец. Но поверь, мне и этого хватило.
— Почему ты сказала, что Натан не заслуживает ее помощи?
От ужаса Верна похолодела. Когда она решилась сделать следующий вдох, ее трясло как в лихорадке.
Было совершенно очевидно, что Эбби слышала каждое ее слово. И теперь она с таким любопытством обо всем расспрашивала, что Верне стало не по себе. «Совсем как ее мать», — подумала она. Марджи Рейнолдс всегда была смекалистой и очень любознательной, и обе дочери пошли в нее. Женщины Рейнолдс обожали выуживать информацию — даже у тех, кто расставался с ней весьма неохотно.
Верне пришлось сделать над собой нечеловеческое усилие, чтобы снова не отвести глаза в сторону. Она не хотела, чтобы Эбби догадалась о тошнотворном страхе, охватившем ее.
— Потому что он капризный и упрямый негодник, — стараясь говорить непринужденно, ответила она, надеясь, что Эбби не заметит, как трудно дается ей это объяснение. — Ты же знаешь Натана, Эбби. Если бы он заподозрил, что я явилась сюда, чтобы попросить помощи у привидения, он бы от меня отрекся. И этим я хотела сказать только то, что даже если Дева ему поможет, на его благодарность она может не рассчитывать.
Эбби улыбнулась. Похоже, такой ответ ее устроил. Они немного помолчали.
— Ты и в самом деле веришь, что она исцеляет людей? — поинтересовалась Эбби.
— Я не знаю, — прошептала Верна, внезапно ощутив, что ее физические и моральные силы на исходе.
— Что ж, спрос не бьет в нос.
— Надеюсь, что ты права, — все так же шепотом отозвалась Верна.
— Интересно, я ее знала?
— Что?
От неожиданности Верна вскинула голову и испуганно посмотрела на Эбби.
Эбби на нее не смотрела. Она нахмурилась, пристально глядя на могилу.
— Это все прошло мимо меня, Верна, — пояснила она. — Митч уехал, и это меня так потрясло, что я ни о чем больше и думать не могла. Но иногда я думала о той ночи. Ведь она… — Эбби кивнула в сторону могилы. — …в ту ночь была в моем доме. — По ее телу пробежала дрожь, не укрывшаяся от глаз Верны. — Мой отец видел ее избитое и истерзанное тело. Должно быть, это было просто ужасно, но мы никогда об этом не говорили.
— Эбби, я не думаю, что тебе следует говорить об этом с папой.
Эбби удивленно посмотрела на нее.
— Почему? Понимаешь, Верна, иногда мне кажется, что в ту ночь изменилось абсолютно все. Во всяком случае, в моей жизни. И дело не только в том, что на следующий день Митч навсегда уехал из Смолл-Плейнс. Мой отец после этой ночи уже никогда не был таким, как прежде. Он как будто отдалился от нас, да так больше и не приблизился.
— Видишь ли, Эбби, это было очень… грустно. Зачем ему об этом напоминать?
— Но я его ни разу даже не спрашивала об этом. Я никогда не говорила ему, как за него переживаю, как мне жаль, что ему пришлось это пережить. Может, если бы я с ним поговорила, он открылся бы и…
— Эбби, психологи считают, что после пережитых потрясений людям не надо открываться. Им надо переступить через это и идти дальше.
Отчаяние, охватившее Верну сейчас, было еще острее и глубже, чем те чувства, которые она испытывала по дороге на кладбище.
Эбби улыбнулась так кротко, что Верна поняла: она просто не хочет с ней спорить.
— Ну ладно, — вздохнула Эбби. — Займусь я лучше тем, для чего сюда приехала. Пойду подстригать кустики.
— А мне пора возвращаться и готовить Натану завтрак, — заторопилась Верна. Она несколько секунд колебалась, убеждая себя в том, что лучше бы ей больше ничего не говорить, но все же не сдержалась. — Эбби, я не понимаю, почему тебя вдруг так заинтересовала Дева. Ты ведь никогда раньше о ней не спрашивала. Прошло уже семнадцать лет. Откуда все эти вопросы? Что изменилось?
Эбби глубоко вздохнула.
— Когда мы с Рексом нашли Надин, во мне как будто что-то проснулось, — заговорила она. — Все эти годы я словно спала и совершенно не понимала, как сильно ее смерть повлияла на жизни других людей. Мне просто показалось, что настало время подумать о ком-то еще, а не только о себе. Ведь я никогда даже не думала… о ней. — Эбби кивнула на могилу Девы. — Она была молода. Возможно, я встречалась с ней на улице или в какой-нибудь компании. Но я была так занята собой, что совершенно о ней не думала.
— Я уверена, что ты ее не знала. Ее никто здесь не знал.
— Я не понимаю, Верна, как ты можешь быть так в этом уверена. Ведь мы так и не узнали, кто она.
Верна никогда не считала Эбби Рейнолдс эгоисткой. Как раз наоборот. Поэтому она не понимала, что та имеет в виду, когда говорит о том, что ей пора подумать о других людях. Зато она понимала, что если Эбби, по ее собственным словам, проснулась и осознала всю чудовищность совершенного семнадцать лет назад преступления, то ей необходимо каким-то образом ее снова усыпить.
— Самое лучшее, что ты можешь для нее сделать, — сказала Верна, — это оставить ее в покое и больше не тревожить.
Эбби удивленно посмотрела на нее.
— Верна, ее тревожат все, кому не лень. Все от нее чего-то хотят. Даже ты. Мне кажется, мы должны подумать о том, что давно пора дать ей что-то взамен.
— Что? — Верне показалось, что ее сердце сейчас выскочит из груди. — Мы дали ей похороны, Эбби. А также эту могилу и памятник. Все были опечалены ее смертью. Не помнят и сейчас. Что еще мы можем ей дать?
— Мы можем вернуть ей имя, — произнесла Эбби решительно.
Даже если бы из тумана вдруг возникло привидение, Верна испугалась бы меньше. По опыту она знала, что если сестры Рейнолдс за что-то берутся, то обычно доводят дело до успешного окончания. К примеру, Эллен хотела стать мэром. Что касается Эбби, то она мечтала о ландшафтном дизайне, и она своего добилась. В итоге обе получили желаемое. Но Эбби уже снова что-то говорила, и Верна сосредоточилась на ее словах, несмотря на то, что гулкий стук крови в ушах почти оглушил ее.
— Мы могли бы узнать, кто она такая. Во всяком случае, надо попытаться. Существуют новые технологии. Рекс наверняка в этом разбирается. Сейчас возможно многое из того, что тогда было не под силу Натану.
— Эбби, не…
Эбби наклонилась и срезала пучок травы, пропущенный ее косильщиками. Она словно не слышала последних слов Верны. Во всяком случае, не обратила на них внимания. И уж точно не разобрала в них предостережения. Внезапно запах свежескошенной травы показался Верпе удушающим. Она схватилась за ворот платья в попытке облегчить жжение в груди, напоминающее аллергическую реакцию или даже сердечный приступ, но поспешно опустила руку, когда Эбби сделала шаг назад и пристально посмотрела на нее.
— Не что?
— Не… — Верна в отчаянии пыталась придумать какую-то замену тому, что думала на самом деле. — Я хотела сказать, не забудь сегодня к нам заглянуть. Я испеку пирог с черникой.
— О таком я ни за что не забуду, — улыбнулась Эбби.
Спустя несколько мгновений Верна прошептала «Пока», повторила свое приглашение и поспешила покинуть кладбище. Возле машины она обернулась и увидела, что Эбби смотрит ей вслед.
Эбби помахала ей рукой. Немного поколебавшись, Верна махнула в ответ.
* * *Проводив взглядом мать своего старого друга и нынешнего бойфренда, Эбби с ножницами в руках опустилась на колени в мокрую траву. В ее душе нежность боролась с раздражением. «Люди сопротивляются переменам, — размышляла она, — даже если эти перемены не несут в себе никакой опасности для них лично. Ну что плохого в том, что на этом камне появится имя?» Она подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Верна выезжает на шоссе. За рулем мама Рекса выглядела маленькой и пухленькой. В этом она походила на многих местных женщин. Сегодня утром на Верне была одна из ее любимых английских блузок с длинными рукавами и треугольной горловиной, поверх которой она надела платье с коротким рукавом и поясом, еще больше подчеркнувшим ее полноту. В итоге ее руки выглядели толстыми и мясистыми, а сама Верна — бледной и вялой. Эбби знала, что на самом деле Верна — очень сильная женщина, способная поднять теленка или перебросить через ограду полбрикета сена, но сегодня она выглядела очень слабой и даже какой-то беспомощной.