Потерянная невинность
На то, чтобы добраться до кладбища, у него ушло больше двадцати минут.
— О боже…
Прямо напротив ворот он заметил черный пикап «форд». Изрядно помятая машина застряла в водосточной канаве. На пассажирской дверце белыми большими буквами значилось «Лужайки и ландшафты от Эбби». Чуть ниже виднелся номер телефона и адрес сайта.
— Нет! — завопил Рекс, пытаясь подъехать как можно ближе к грузовичку. — Нет!
К своему ужасу, на водительском сиденье он заметил прислонившуюся к окну человеческую фигуру.
Рекс почувствовал, что его сердце начинает рассыпаться на мелкие осколки, также как в тот январский день много лет назад. Он никогда не был влюблен в Эбби, не считая короткого промежутка времени, когда ему было семь лет, а ей пять. Уже тогда у нее были такие же, как сейчас, длинные вьющиеся белокурые волосы и большие синие глаза. Ее было очень легко любить. И это было еще до того, как она обрела красивую фигуру и начала носить тесные джинсы и облегающие блузки. Но он отдал свое сердце маленькой рыжеволосой девчушке, совсем недавно появившейся в их городе, а потом длинной веренице других девчонок, большинство из которых не платили ему взаимностью. Таким образом, привилегия любить Эбби досталась Митчу, и с этой задачей он справился из рук вон плохо.
Рекс распахнул дверцу внедорожника, схватил перчатки и выпрыгнул наружу. Забыв захлопнуть дверцу собственной машины, он бросился бежать к потерпевшему аварию пикапу.
Рекс поскальзывался и спотыкался, одновременно выкрикивая имя Эбби и молясь о том, чтобы она была жива. Он любил Эбби как сестру и не пережил бы ее смерти. Ему невероятно тяжело далось расставание с Митчем, но гибель Эбби его бы просто сокрушила. Добежав до грузовика, он рванул на себя водительскую дверцу.
— Эбби!
Услышав голос Рекса, она начала приходить в себя. Первым делом она увидела белое, наклоненное под очень странным углом небо. Затем поняла, что сидит в кабине собственного грузовика, удерживаемая ремнем безопасности. Левая рука и вся левая часть головы пульсировали болью. К тому же от холода Эбби совершенно не чувствовала своего тела. Она обернулась, чтобы посмотреть, кто ее зовет, и окружающий мир качнулся, вызван приступ тошноты. Сделав над собой усилие, она сфокусировала взгляд на приятном открытом лице с расширившимися от ужаса глазами. Судя по выражению этого лица, в кабине грузовика Рекс обнаружил как минимум Годзиллу.
— Эбби, скажи что-нибудь! Ты открыла глаза… Скажи, сколько безобразных шерифов ты видишь перед собой?
— Троих.
Рекс запаниковал, но Эбби улыбнулась.
— Шучу. Такой, как ты, может существовать только в единственном экземпляре.
— Фу! Больше никогда меня так не пугай. Что с тобой случилось?
Эбби осторожно поднесла левую руку ко лбу, а отняв ее от лица, увидела на перчатке кровь. Тело занемело и отказывалось ей повиноваться. Подняв правую руку, она опустила козырек и открыла крышку зеркала. Взглянув на свое отражение, она испугалась собственной бледности, расширенных зрачков и стекающей по щеке струйки крови. Схватив с соседнего сиденья солнцезащитные очки, она осторожно водрузила их на нос. Потом, сдернув с головы черную шерстяную шапочку, начала разглядывать примятые и окрашенные в красный и розовый цвет локоны.
— Я похожа на панка, — еле слышно пробормотала она. — Только английской булавки в брови не хватает.
— Надень шапку, пока не заработала воспаление легких.
— Хорошо, папочка, — кивнула Эбби.
Несмотря на сарказм, она выполнила его просьбу, хотя при этом левую руку пронзила острая боль, заставившая ее зашипеть сквозь зубы. Заметив, что кофе выплеснулся из стаканчика, и не слыша характерного запаха, Эбби решила, что отморозила нос. Но тут Рекс наклонился, чтобы осмотреть ее израненную щеку, и она вздохнула с облегчением, ощутив резкий запах кожаной куртки.
— Ты перепугала меня насмерть, Эбби, — укоризненно сказал он. — Когда я увидел твой грузовик в канаве…
Окно было цело, и ее голова тоже. Во всяком случае, хотелось на это надеяться, хотя было ясно, что кожу она все же рассекла. Боль окончательно привела Эбби в чувство, и на нее обрушились воспоминания о том, как она вместе с грузовиком очутилась в канаве.
— Что с машиной? Помоги мне отстегнуться. Ты нашел Надин?
— Нет. Откуда ты знаешь о Надин?
На этот раз в ужас пришла Эбби.
— Ты не прослушал мое сообщение?
— Нет, я просто проезжал мимо…
— О боже, Рекс! Надин на кладбище. Она шла туда в одном халате…
Шериф выпрямился и посмотрел туда, куда она показывала.
— Господи! — встревоженно прошептал он. Поспешно отвернув манжету левой перчатки, он посмотрел на часы. — Восемнадцать тридцать две. В котором часу ты попала в аварию?
Эбби уже пыталась выбраться из кабины, используя высокую сухопарую фигуру Рекса в качестве рычага. Она осторожно опустилась на землю и тут же очутилась по колено в снегу.
— Часов в шесть, наверное, — ответила она. — Боже мой, Митч, целых полчаса назад!
— Митч? Эбби, ты назвала меня Митчем!
Она посмотрела в знакомые карие глаза, в которых зарождалось нечто похожее на гнев.
— Правда, я назвала тебя Митчем? Ну и что? Там его мать. Какая разница, Рекс? С таким же успехом я могла бы назвать тебя Фредом или Харви. Идем, нам надо ее найти. Помоги, у меня кружится голова…
— Ты останешься здесь. У тебя, похоже, сотрясение мозга…
— Заткнись, Рекс! Я замерзаю. Мне надо двигаться. Я могу показать тебе, где ее видела.
У нее в глазах потемнело, и она схватилась за Рекса.
— Да, я вижу, от тебя будет много пользы, — съязвил он.
Эбби чувствовала, что он все еще сердится.
— Надо спасти Надин! — напомнила она, дергая его за рукав куртки.
Он обхватил ее за плечи и помог выбраться из канавы. Ступая очень медленно, они направились к внедорожнику. Они то и дело поскальзывались, и лишь сила Рекса позволяла им удерживаться на ногах. Эбби твердо решила, что одного его не отпустит, потому что не верила в способность мужчин найти хоть что-нибудь. Даже если речь шла о Рексе. Даже если объектом была шестидесятитрехлетняя женщина в ярко-розовом халате на белом снегу.
* * *— Когда я увидела ее в первый раз, она была вон там.
Эбби махнула рукой, указывая на место футах в ста от ворот кладбища.
— Скорее, скорее, скорее! — торопила она, хотя прекрасно понимала, что идти быстрее она и сама не в состоянии. — В последний раз она была не намного дальше. — При этих словах голос Эбби дрогнул. Рекс ободряюще сжал ее ладонь и поспешил вернуть руку на руль. — Она одета в яркий халат, Рекс, поэтому найти ее должно быть нетрудно. — С надеждой в голосе она добавила: — Может, она не понимает, что ей холодно? Может, она думает, что сейчас лето? Может, ей кажется, что она идет в гости к моей маме?
— Может быть, — пробормотал Рекс в ответ на эти фантазии, не пытаясь ее разубедить.
Эбби очень нравилась эта черта Рекса. Она понимала, что он реалист, но он никогда и никого ни в чем не пытался разубедить. Люди могли нести полный бред, но он лишь вежливо кивал головой и говорил: «Интересно». Разумеется, это позволяло собирать множество полезной информации, которую он затем мог использовать в каком-нибудь расследовании. В этом Рекс кардинально отличался от матери Митча, которая с легкостью могла заявить что-нибудь вроде «Что за чушь!», нимало не заботясь о чувствах собеседника. Из всех ближайших друзей родителей Эбби Надин всегда была единственной, кто ей не нравился, и единственной, кого она побаивалась. Шериф, отец Рекса, обращался с сыновьями грубовато, судья тоже умел нагнать страху на окружающих, но и тот и другой были ласковы и нежны с Эбби. С Надин все было иначе. У нее был острый язык и четкие представления о том, как должен быть устроен мир. Альцгеймер только усугубил ситуацию, обнажив всю ее стервозность. Когда Эбби жаловалась матери, та, как правило, отвечала что-нибудь вроде «Видишь ли, я знакома с Надин всю жизнь. Кроме того, мы живем в маленьком городке, а значит, не имеем права разбрасываться друзьями».