Андер 2 (СИ)

А учитывая наличие у падальщика щупалец, моя линия показаний звучала бы более, нежели здраво. Вот пускай они мне и скажут, как получилось так, что был варварски попорчен внутренний интерьер поместья, а я понёс неоправданные расходы. Но пока, к этому вопросу они не добрались.
В допрос периодически вклинивались инквизиторы, но этих интересовал только их профиль. А именно: как я умудрился справиться с падальщиком, который, к слову, так не назывался. Этот момент я изначально выделил, поскольку одним неосторожным словом я мог породить целую кучу вопросов, начиная от: «Как я узнал, что демоническая тварь зовётся именно так?» до «Господин барон, а вы случайно не одержимый? Нет? Тогда, выходит, демон вам сам представился?».
Подставляться, тем более так глупо, в мои планы не входило, поэтому я спокойно выстроил собственную версию произошедшего, которой и продолжал придерживаться.
— Скажите, пожалуйста, а где сейчас находятся ваши сёстры, господин барон? — как бы невзначай спросил Крайвен, следя за моей реакцией. Если бы я не знал, что ещё нигде не прокололся, я бы подумал, что он меня начал подозревать.
— Они сейчас отдыхают, — вздохнул я. — И боюсь, что я не позволю их беспокоить, как бы вы того не хотели, господин Крайвен. Вы даже не представляете, через что им довелось пройти. Настоящее чудо, что с ними, в итоге, всё в порядке.
— Ну что вы, господин он Сворт, — выставил руки Уильям. — Я вовсе не хотел доставлять вам неудобств. Конечно же, никто не будет их беспокоить, и я искренне рад, что с ними всёхорошо. Скажите, а кто обнаружил тело?
Допрос постепенно переставал прикрываться маской вежливой беседы, и за меня принялись уже всерьёз, только уже инквизиторы, которых очень заинтересовал способ или приём, которым я умудрился умертвить демоническую тварь. К слову, останки твари они уже тщательно собрали, упаковав по многочисленным плотным целлофановым мешкам, которые тут же погрузили в один из фургонов.
Всё это время отец Бертольд задумчиво слушал мои ответы, прикрыв глаза, беззвучно шевелил губами, будто разговаривая сам с собой, после чего неожиданно обратился ко мне со слащавой улыбкой, после того, как один из инквизиторов, занимающихся погрузкой остатков демона в автомобиль вдруг подошёл к нему и что-то коротко прошептал на ухо.
— Скажите, господин барон, а какой у вас сейчас ранг?
— Магический ранг? — удивился я. — Боюсь, что я не смогу вам ответить на этот вопрос, господин Бертольд. Это — закрытая информация. Дела Рода.
— Вам придётся, господин барон, — сочувственно щёлкнул языком священник, подав знак инквизиторам. Миг, и около меня уже стояли четверо с недвусмысленными намерениями.
«А вот это мне уже не нравится, — забеспокоилась Миа. — Что происходит?».
— Может вы мне объясните, что всё это значит? — холодно спросил я.
— И мне, если это возможно, — заинтересовался Крайвен, который сейчас с нескрываемым интересом поглядывал то на меня, то на отца Бертольда.
— А тут нечего объяснять, — ощерился священник. — В останках твари не обнаружено ни единого следа демонических эманаций, хотя я точно знаю, что они просто обязаны присутствовать даже после его смерти. Скверна не может выветрится. Её можно только поглотить, а это уже — сами понимаете, господин Крайвен.
«Я поняла! — ахнула Миа. — Я всё поняла!».
— Что вы хотите этим сказать, господин Бертольд? — поудобнее устроился я в кресле. — Вы думаете, что я каким-то образом причастен к исчезновению этой вашей демонической эманации? Вздор. Не брал я ничего.
Вот только моё ребячество из сидящих здесь никто не оценил. Все, наоборот, сидели напряжённые, будто прямо сейчас я могу на них наброситься и начать рвать на куски, как бедную служанку.
— К вашему сведению, поглотить эманации можно только вместе с магическим источником, господин барон, — прищурился Крайвен. — Этого в нашем мире не сможет сделать ни один маг, каким бы рангом он не обладал.
— Если только в нём не сидит демон, — прорычал Бертольд, окутываясь тонкой плёнкой защиты.
 
«Не смей! — заорал я, чувствуя, что Миа пытается взять моё тело под контроль. Именно сейчас я чувствовал всё то, что ощущала она. Страх, ярость и неистовое желание не даться живой. Сделать всё, что угодно, отправить на тот свет столько, на сколько хватит сил, но ни в коем случае не покорно сидеть и ждать своей участи. — Прекрати, я сказал! Включи мозг! Нас же именно на это провоцируют! Успокойся и верь мне! Да ты слышишь меня?».
И когда я уже был готов поддаться дикому желанию начать убивать всех, кто здесь находится, от дверей в гостиную раздался голос, который я никак не ожидал сейчас услышать. Голос, который привёл меня в чувство.
— Приветствую, господа. Мне кто-нибудь скажет, что здесь происходит?
  
Глава 14
 
Несколько секунд порой могут определить все дальнейшее существование.
Секунда.
Это одновременно гигантски много, а порой настолько мало, что крохотный отрезок времени просто не берётся в расчёт.
Большая ошибка. За эту секунду может произойти всё, что угодно: смерть, неверный выбор, неосторожно сказанное слово или просто возглас, который окажется для кого-то роковым.
Иногда секунда может растягиваться в вечность.
Дарованная мне, она так и сделала, когда я почувствовал, как Бертольд вот-вот отпустит на волю сплетённое боевое плетение, после чего в гостиной моего родового поместья воцарится кровавая вакханалия, которую уже не под силу будет кому-то остановить.
Спущенное с поводка заклятие — это выстрел стартового пистолета для нас с Миа, после которого мы не будем покорно ждать своей участи, а просто-напросто начнём убивать. И первым в этом кровавом списке, которым впоследствии будут пугать инквизиторов, станет именно Бертольд.
У него не будет ни единого шанса.
Как только плетение оторвётся от кончиков его пальцев — иерарх мгновенно умрёт. А со вскрытым горлом, даже они долго не живут, если только не владеют целительской ветвью магии.
Бертольд не владел, и это я знал совершенно точно. Поэтому, жить или умереть, густо залив кровью до блеска натёртый паркет моей гостиной, выбирать было только ему. Вот только он об это даже не догадывался, ошибочно полагая, что ситуация находится полностью под его контролем.
Его случайно спасла Малика он Фарен, у которой получилось прибыть в самый последний момент. В тот момент, когда, спустя секунду, уже ничего нельзя было бы изменить.
Та самая секунда.
Он Фарен успела, тем самым не только подарив жизнь всем присутствующим в гостиной, но и избавив меня от множества проблем. Разумеется, благодарить я её не буду, но пометку в голове сделаю.
Я всегда отдаю свои долги, даже, если мой кредитор об этом не в курсе. Это — правильно.
— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — звенящим от вложенного льда голосом поинтересовалась Малика он Фарен.
— Госпожа клирик, я бы попросил вас не вмешиваться в ход следствия, — процедил Бертольд. — И вообще, что вы здесь делаете?
— Что я здесь делаю, вас никоим образом не должно касаться, отец Бертольд, — отрезала она, не обращая внимания на побагровевшее лицо священника. — Следствие? Вы сейчас серьёзно? — с издёвкой усмехнулась Наставница. — И что же вы мне предлагаете? Стоять и смотреть, как вы пытаетесь воздействовать на моего ученика магически? Вы в курсе, что сейчас нарушаете все мыслимые и немыслимые законы, как гражданские, так и церковные? И у меня возникает вполне закономерный вопрос: почему остальные господа спокойно на это взирают? Я ещё раз спрашиваю… какого дарха здесь происходит?
— Никто с ним ещё ничего… — священник внезапно умолк, растерянно посмотрев на инквизиторов, после чего с подозрением на Малику. — Что, простите?
— Вы всё прекрасно слышали, — отчеканила Наставница. — Барон Андер он Сворт является учеником моей школы. А после прохождения общей подготовки, я намерена взять его в личные ученики. Или у вас есть какие-то возражения, отец Бертольд?