Так умирают короли (СИ)

Она превращалась в одну из тех дам, для кого брак становился условностью. Ей исполнилось семнадцать. И в качестве подарка де Ролье решил, что пришло время переехать в Париж. Сердце Шарлотты трепетало – она будет ближе к королю! Она увидит Нотр-Дам, Сен-Дени. Она пройдется по королевскому дворцу и обязательно попробует горячие сладкие вафли. Купит себе какую-нибудь безделушку в торговых рядах. И вспомнит, что она молода и прекрасна. Ее муж состоятелен. Ее будущее светло и бесконечно. И омрачает его лишь понимание того, что Робер будет рядом всегда.
Шарлотта повернула голову и заставила себя посмотреть на мужа. Во сне он становился необычно мягким. Тонкие черты лица. Неизменные тени под глазами. Гладко выбритый подбородок – подобно королю, он старался поддерживать себя в отличном состоянии независимо от обстоятельств. Сильное тело. Слишком сильное. Баронесса не могла сопротивляться ни его воле, ни его рукам. И не имела на это права. Оставаясь с ней наедине, де Ролье редко улыбался. И смотрел будто мимо нее. Даже если его взгляд касался ее глаз, он устремлялся много дальше. Шарлотта не жалела об этом.
Она подняла руку и поправила прядку, упавшую Роберу на лицо. Она пыталась найти в нем что-то, за что можно было бы зацепиться и возродить робкий огонек чувства, который обозначил себя в первую встречу, но так и не разгорелся. И ей почти удавалось это сделать. Особенно сейчас, когда разговор с королем на ее свадьбе остался призраком прошлого, а надежда на то, что он поможет что-то изменить, рассыпалась и исчезла.
Робер неожиданно открыл глаза и посмотрел на нее. Выпрямился, отвернулся и приоткрыл занавеску, чтобы определить, где они находятся. Его волосы немного отрасли. Они достигали подбородка и красиво обрамляли холодное лицо.
- Скоро мы будем дома, мадам.
Отчужденный, лишенный эмоций тон. Шарлотте стало горько.
- Вы жестоки со мной, - проговорила она и умолкла, испугавшись такой прямоты.
Де Ролье всем корпусом повернулся к ней. Бык, готовящийся к атаке, не иначе.
- О чем вы?
- Я ничего вам не сделала, - баронесса закрылась руками. Они почти не оставались наедине так, чтобы можно было поговорить, и сейчас она решила воспользоваться ситуацией. Хуже уже не будет.
Де Ролье молчал, с надменным видом глядя на нее.
- Ничего мне не сделали? Это верно. Вы до сих пор не носите под сердцем моего наследника.
Она развела руками.
- Мессир, я не властна…
- Недостаточно любви и преданности, мадам. Наш дом недалеко от небольшой и уютной церкви. Надеюсь, вы при первой возможности отправитесь туда и попросите у Господа прощения за все. В таком случае он пошлет нам сына.
Шарлотта вспыхнула.
- Но я чиста перед вами! Почему я…
Он схватил ее за предплечье и притянул к себе, обдав горячим дыханием.
- Закройте свой чудесный ротик, иначе, клянусь, я предприму попытку сделать нам сына прямо сейчас.
Она вырвалась и отскочила на противоположное сидение, чуть не упав. Лицо барона исказила уже привычная гневная гримаса. Чем ярче становилась красота жены, тем сложнее ему было ее выносить. Он ревновал, постыдно и низко ревновал к каждому встречному, боялся, что кто-то увлечется ею, и кому-то она ответит взаимностью, но решительно не понимал, что таким поведением не ограждает ее от ошибки, но толкает к ней.
- Робер, что я вам сделала? – в ее голосе зазвенели слезы. – Вы так жестоки со мной. О, бог мой, Робер, зачем же вы женились на мне, если теперь и нескольких мгновений не можете провести рядом?
- Я женился, потому что не знаю женщины прекраснее вас.
В коляске повисла тяжелая тишина. И будто сквозь десятки полотен с улицы доносился обыкновенный городской шум и ругань.
Шарлотта не нашлась с ответом. Ей была непонятна эта странная, мужская логика. Она, еще совсем невинная и неопытная девушка, не понимала, что в ее изумрудных глазах барон де Ролье находил свою погибель, что в ее медно-золотых волосах он видел смерть, а ее тонкий стан сводил его с ума и предвещал грядущий позор. Она не понимала, что он, каждый раз встречаясь с королем, в глубине души ждал короткого приказа или предупреждения. Филипп обозначил границы, но так за них и не перешагнул. Но милости… королевские милости были явлением столь редким, что барон понимал – за них придется заплатить. Честью.
 
Горечь затопила его. Барон отвернулся к окну, лишь бы не видеть этих молящих глаз. Если минуту назад он был готов овладеть женой прям в карете, без лишних слов и долгих приготовлений, то сейчас терзался этой мыслью. Он пришел в себя только тогда, когда маленькая ручка жены легла на его могучий кулак. От прикосновения пробежала дрожь. Он не ждал нежности от нее. И подобной смелости. Почти самоотверженности.
- Я принадлежу вам. И, право, я ни о чем не молю господа так горячо, как о том, чтобы он послал нам наследника, месье. Вы – мой господин. И, если я чем-то обидела вас, скажите. Я сделаю все, чтобы искупить вину.
- Все?
- Все, что в моих силах.
- Поцелуйте меня, Шарлотта.
Она мучительно покраснела. Поцелуй представлялся ей настолько интимным, что при одной мысли о том, что нужно пересилить себя и прикоснуться губами к упрямо сжатому рту Робера, становилось не по себе. Он ждал, не шевелясь и следя за ней несколько насмешливым взглядом. Что-то между ними изменилось. Впервые она почувствовала, что муж дает ей некую свободу в действиях. Она привыкла к грубости, порывистости и резкости. Привыкла к тому, что их ночи коротки и оставляют ее в состоянии полной разбитости. Решила, что так и должно быть. Ведь чем ее муж хуже других? Она почти спокойно реагировала на то, как он приходил к ней в покои, молча снимал с себя тяжелые одежды и просто брал то, что ему принадлежит. Он не целовал ее и не ласкал. Лишь однажды… На следующий день после свадьбы, когда несколько справился с головной болью, он позволил себе немного осторожной ласки. И в тот момент она решила, что боль навсегда осталась в прошлом, и что он действительно настолько пылал страстью к ней, что не мог ждать вечера. Но уже в следующий раз барон жестоко разбил ее надежды.
И вот сейчас… Она давно не видела его настолько спокойным. Шарлотта пододвинулась ближе. Нужно, чтобы он наклонился. Баронесса протянула к нему руки. Робер аккуратно поддался вперед, ловя себя на мысли, что волнуется. В этот момент коляска остановилась. Лакей спрыгнул на землю и пару раз ударил в дверь.
- Монсеньер, прибыли, - доложил он.
Шарлотта замерла. Робер склонился над ней.
- Подождут.
Его руки все еще порывисто, но напряженно-нежно легли на ее талию. Он сдерживал себя, борясь с желанием перехватить инициативу. Шарлотта рассматривала его лицо. Ее красота только зрела. Еще несколько лет – и она засияет, раскроется. И сама баронесса наконец поймет, насколько она красива. И сколь велика ее власть над мужчинами. Может, король именно этого и ждет? Момента, когда из хрупкой девушки она превратится в прекрасную женщину? Может, он разглядел что-то в ее глазах? Мысли о Филиппе вернули де Ролье в мрачную реальность. И красота жены уже вызывала боль, а не восхищение. Он притянул ее к себе и коротко прикоснулся губами к ее губам. Хотел отстраниться и выйти, но слабые руки жены не позволили этого сделать.
Робер взглянул на нее с высокомерным удивлением.
- Вы просили, чтобы я вас поцеловала. Я не выполнила просьбы.
- Не суть важно. Нам нужно идти.
Шарлотта сжала ткань дуплета. Потянулась к нему и впервые сама легко коснулась губами его щеки. Де Ролье замер.
- Оставьте это, сударыня, - бросил он, отвернулся и толкнул дверь коляски. Лакей вытянулся. Барон соскочил на землю и, развернувшись, подал жене руку.
Шарлотта, покрасневшая и расстроенная, не глядя, оперлась на нее. Она не могла понять, что делает не так, и почему мужа разозлил ее отчаянный жест.
- Наш дом, - сухо проговорил де Ролье, борясь с желанием отнять руку. – Я покажу вам его. И ваши покои. Завтра я отправлюсь во дворец, а вы, сударыня, озаботитесь обустройством.