Я хочу быть тобой (СИ)

— Никто, — отмахиваюсь.
Зотова хмурится, откладывает в сторону надкусанное пирожное и строго спрашивает:
— Зой, что случилось?
— Все в порядке.
— Можешь не рассказывать мне тут! Нормально у нее все. Я же вижу. Утром нормальная была, днем, когда созванивались — тоже, а теперь сидишь, как пришибленная.
— Мил, — мнусь, растягивая момент. Надо подобрать слова, чтобы ее зацепить, чтобы она разозлилась и наехала на своих чокнутых зажравшихся подружек, — просто… Мне сегодня довелось пообщаться с очень заносчивыми людьми. Это оказалось неприятно.
Она хмурится и строго спрашивает:
— Кто тебя обидел?
— Алиса, — шепчу еле слышно.
— Алиса? — у Милы растерянно вытягивает физиономия, — моя Алиса?
Киваю, опустив взгляд на свои ладони.
— Как это случилось? Не могла она тебя обидеть.
— Ну вот как-то так…
— Ерунда.
Даже не дослушала, а уже защищает свою драгоценную подругу. Это бесит.
— Она общалась со мной, будто я тупая малолетка! И смотрела на меня, как бедную родственницу из деревни. Сплошное пренебрежение, самолюбование и надменность! Я чуть сквозь землю от стыда не провалилась!
Мила растерянно трет бровь, тянется за телефоном, но откладывает его в сторону:
— Алиса строгая. Спорить не буду. Но никогда никого не обижает. Если что-то сказала, значит так и есть. Возможно, ты повела себя как-то неправильно, показала себя именно как малолетка.
Я чувствую, как от злости начинает калить щеки.
Какого хрена она мне не верит?
— Я обычно себя вела, — выдавливаю слезы, — старалась понравиться. А она меня как маленькую…и никчемную…
Шмыгаю носом, потом и вовсе утыкаюсь лицом в ладони. И на самом деле реву. Только от злости! Как меня бесит, когда что-то не получается! Ненавижу!
— Зай, не плачь, — Мила неуклюже обнимает меня и гладит по голове.
Я всхлипываю и трясу головой:
— Я так стараюсь, Мил. Так переживаю. У меня все силы уходят на то, чтобы достойно учиться, впереди новый этап жизни. Я и без того чувствую себя слабой и беспомощной, а тут словно в холодную прорубь окунули. Сразу руки опустились и захотелось сбежать обратно в деревню, — отнимаю руки от лица и смотрю на взволнованную тетку, — может, мое место именно там? И зря я пытаюсь достичь чего-то большего.
— Глупостей не говори, — обнимает меня крепко-крепко и целует в висок, — ты умница, красавица, и вообще молодец. И у тебя непременно получится все, что ты себе загадала.
— Думаешь?
— Уверена, — вытирает мне слезы, будто я маленькая девочка, — а с Алисой я поговорю.
Да-да, поговори. Надеюсь, вы разосретесь в хлам!
— Все. Не плачь. Возьми еще пироженку.
Я послушно подвигаю к себе коробку и беру самое красивое пирожное. Заслужила.
Мила некоторое время сидит напротив, но не ест, потом берет телефон и покидает кухню, а я крадусь следом. Очень хочется послушать, как они будут ругаться, но тетка выходит на террасу и прикрывает за собой дверь. Подойти ближе и остаться незамеченной невозможно, поэтому скриплю зубами и возвращаюсь на место.
Спустя полчаса она возвращается. Почему-то спокойная и довольная. Где ярость, где желание разорвать всех за свою племянницу? Тряпка!
— Я же говорила, она не хотела тебя обидеть, — легко произносит Мила, — вы просто друг друга не поняли. Но чтобы ты не расстраивалась, она приносит свои искренние извинения, и…
— И? — замираю, не в силах поверить своей удаче.
— И пришлет тебе еще один тортик!
Сука! То есть приглашения на открытие шоурума мне не видать?! Зашибись. Помогла называется.
Но я же девочка добрая, поэтому приходится улыбаться и благодарить Милу за поддержку.
Настроение немного улучшается, только когда приходит Вадим. Я встречаю его во всеоружии — коротенькой юбочкой, майкой без белья и грустными глазами девочки, которую нужно обнять и пожалеть. Я хочу почувствовать крепкие мужские руки на своем теле. Я это заслужила!
— Здорово, мелочь! — машет мне рукой, и обнимает Милу, которая как понос лезет к нему, — что нос красный? Простудилась?
— Не обращай внимания, — она утягивает мужа в комнату, подмигивая мне за его спиной. Думает, что помогает, бережет мою тонкую душевную организацию от лишних вопросов, — у нее был сложный день. Пусть отдыхает.
 
Капец. От злости сводит зубы. Поэтому ухожу к себе, едва сдерживаясь чтобы не хлопнуть дверью со всей мочи.
Не день, а говно какое-то!
  
Глава 6
 
Мила
Я не понимаю, как Алиса могла обидеть Зайку. На подругу это совсем не похоже, да и кто захочет причинять вред такой славной девочке, как моя племяха? Тут явно случилось какое-то недоразумение, и я хочу в нем разобраться. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, звоню подруге.
Отвечает она не сразу, наверное, успевает прозвучать гудков семь, прежде чем я слышу ее мягкое:
— Да, Милаш?
Ну и какая из нее обидчица?
— Привет, звоню, чтобы поблагодарить за пирожные.
— Понравились?
— Безумно. Я еле нашла в себе силы, чтобы отложить одну штучку Вадиму. Самую маленькую. Остальное мы с Зайкой умяли.
— Молодцы, — хвалит она, — сезон «растипопа» открыт.
Я смеюсь, но на душе щемит из-за недосказанности.
— Алис…
— Я тебя очень внимательно слушаю, моя дорогая подруга, — кажется, она надо мной глумится.
— Я хочу поговорить…
— Я вся твоя.
— Это касается Зайки.
— Что с ней? Приболела?
— Нет. Слава Богу все в порядке, но она вся в расстройстве.
— Ай-ай-ай, и что же случилось?
— Говорит, ты ее очень сильно обидела.
— Я? — удивленно тянет подруга, — интересно чем?
— Вот и мне интересно. Она ничего толком не сказала…
— Но отправила тебя разбираться?
— Что? Нет. Я сама. Уверена, что произошло какое-то недоразумение. Не могла ты ее обидеть.
— Мил, — ее тон заметно смягчается, — я рада, что ты задаешь вопросы, прежде чем бросаться грудью на амбразуру.
— Почему я должна бросаться?
Она не отвечает, только хмыкает. Я не понимаю ее реакции:
— Так что произошло?
— Ничего особенного. Я просто не пригласила ее с нами на открытие.
— К Березиной?
— Да.
Я удивляюсь:
— А что ей там делать? Мала она еще для таких развлечений.
— Я не стала озвучивать это вслух. Просто не позвала.
— Правильно сделала, — тут я полностью на стороне подруги. Я прекрасно понимаю, что Зайке все в новинку, все интересно, но на таких мероприятиях ей делать нечего, — я ей объясню.
— Не надо Мил. Она уже выбрала меня виноватой. Пусть так и будет.
— Это неправильно.
— Плевать. Все лучше, чем она еще и на тебя будет дуться. Мало ли что ей в голову взбредет. Но если она так сильно печалится, то передай мои самые пламенные извинения. И скажи, что я куплю ей тортик, — она усмехается в трубку, а у меня от сердца отлегает, потому что проблема разрешилась.
Никто никого не обижал, просто недопонимание. Алиса была справедлива, а Зайка действительно повела себя, как маленькая девочка.
Мне прям дышать легче становится.
— Ми, объясни мне, пожалуйста одну вещь. Зачем вообще тебе эта кобылка под боком?
— В смысле?
— В прямом. Для чего ты ее пустила в свой дом?
— Алис, ты такие вопросы задаешь, что я теряюсь и не знаю, что отвечать. Пустила, потому что мы родня. Куда мне надо было ее деть? Отправить на съемную квартиру?
— Почему ты должна ей что-то снимать?
— Ну…э….
— Вот тебе и э, — произносит она таким тоном, что становится как-то не по себе. Порой у нее пробиваются жесткие ноты, и сейчас как раз тот случай.
— Ей восемнадцать, она только школу закончила, а тут сразу большой город. Не могу же я бросить ее на произвол судьбы. Как мне в глаза потом смотреть Нине?
— А Нина кому девочку родила? Себе или своей младшей сестре? Если ей так хотелось ее пристроить в мегаполис, то надо было заранее озадачиться этим вопросом, а не сваливать все на тебя.