Injectio платины 3 (СИ)
А приказчики носили всё новые коробки, так что скоро на столике совсем не осталось места.
Время от времени важная покупательница брала понравившуюся вещь и, показав приёмной дочери мужа, спрашивала её мнение.
В большинстве случаев та совершенно искренне одобряла выбор старшей госпожи. А о тех вещах, что не нравились, высказывалась максимально аккуратно.
Наконец, отложив в сторону несколько коробочек, супруга начальника уезда поинтересовалась их общей ценой.
— Только для вас, благородная госпожа Сабуро, — умильно улыбаясь, заюлил продавец. — И из почтения к вашей семье… пять тысяч муни. Вы же отобрали самое лучшее!
Аккуратно подкрашенные брови женщины приподнялись, сминая всё ещё гладкий лоб.
— Четыре… с половиной тысячи, госпожа Сабуро, — улыбка лавочника стала ещё шире. — Клянусь Вечным небом, это очень хорошая цена.
И он вновь принялся расхваливать товар.
Покупательница негромко, но как-то очень внушительно пристукнула ладонью по лакированной столешнице.
— Простите, госпожа Сабуро, — стушевался собеседник, и его маленькие глазки заблестели от слёз. — Я хотел сказать ровно четыре тысячи.
— Хорошо, — равнодушно пожала плечами супруга начальника уезда. — Я согласна на три с половиной… тысячи.
— О да! — поспешно закивал продавец, изо всех сил стараясь сохранить на лице угодливую улыбку. — Как раз столько я и хотел предложить.
— Я рада, что мы с вами договорились, почтенный Куам, — благосклонно кивнула покупательница. — Отправь эти приятные вещицы в нашу усадьбу. И пусть твои люди меня дождутся. Я лично передам им деньги.
— Конечно, благородная госпожа Сабуро, — клятвенно заверил лавочник, забегая вперёд и застывая в поклоне возле распахнутой охранниками двери. — Всё будет так, как пожелаете.
Подходя к паланкину, Платина обернулась. Несчастный торгаш смотрел им вслед, и в блестевших от слёз глазах плескалась такая вселенская скорбь, что девушке его даже стало немного жаль.
"С такими покупателями без штанов останешься, — с философской грустью подумала она, вспомнив рассказы родителей и из коллег о "лихих 90-х". — Это же рэкет в чистом виде! Интересно: приёмный папаша все "точки" в уезде "крышует" или только самые "жирные"?"
Дождавшись, когда спутница усядется, а служанка прикроет дверцу, супруга начальника уезда приказала:
— Теперь к Канши.
Потом проворчала, вновь доставая веер:
— Почему-то эти мошенники считают, что богатым деньги даются просто так, и они должны ими разбрасываться во все стороны, переплачивая за любой товар?
— Так уж устроены… купцы, старшая госпожа, — осторожно пожала плечами девушка. — Всегда хотят поменьше дать и побольше взять.
— Вы правы, Ио-ли, — скорбно вздохнула собеседница и наставительно заявила. — Вот поэтому на государственную службу и берут только дворян. Лишь благородные люди, с рождения обладающие высокими моральными принципами, способны помочь Сыну неба управлять империей на благо всех его подданных. Даже таких ничтожных, как этот торгаш. Подумать только…
Она возмущённо фыркнула.
— Хотел содрать с меня такую прорву серебра!
Пока Азумо Сабуро возмущалась алчностью купцов, носильщики доставили пассажирок к лавке тканей.
Здесь всё повторилось примерно в том же порядке. Сначала низкие поклоны и славословия знатной покупательнице, потом очистка торгового зала от лишних людей и демонстрация товара. Только на сей раз на широком прилавке.
Но, похоже, Канши изначально назначил подходящую цену, потому что супруга начальника уезда почти не торговалась и вела себя с ним довольно благосклонно.
Путешественница между мирами ещё слабо разбиралась в ценах на ткани, поэтому даже не пыталась определить, насколько госпожа Азумо Сабуро "нагрела" этого купца. Во всяком случае, расставаясь с ней, сильно расстроенным он не выглядел.
Нечто подобное произошло и в лавке пряностей.
Когда, вернувшись, они выбрались из паланкина на первом дворе, привратник сообщил, что хозяйку дома ожидает посланец госпожи Томуро.
— Что ему нужно? — нахмурилась женщина.
— Принёс послание от своей госпожи и просит дать ответ, — доложил Буган.
— Зови.
В ворота вошёл ожидавший снаружи мужчина средних лет в куртке из тёмно-серого сукна.
— Моя благородная госпожа Иико Томуро приказала передать это благородной госпоже Сабуро, — с поклоном протянул он аккуратно сложенный конверт.
Ия не могла видеть содержимого письма, но по тому, как смягчилось выражение лица хозяйки дома, поняла, что в нём нет ничего неприятного.
Не глядя сунув листок Икибе, супруга начальника уезда сказала:
— Передай госпоже Томуро, что я непременно постараюсь быть.
— Слушаюсь, госпожа Сабуро, — слуга поклонился, отступил на пару шагов и поспешил к воротам.
Платина не ожидала каких-либо объяснений, но на этот раз жена приёмного папаши до них всё же снизошла.
— Госпожа Томуро устраивает чаепитие в честь дня рождения младшей дочери второй госпожи наложницы. Она знает, что я не очень люблю встречаться с некоторыми… городскими дамами, вот и торопится составить список гостей.
Поймав её выжидательный взгляд, девушка сообразила, что та ожидает какой-то реакции и, уже успев уяснить местные порядки, решила немного польстить:
— Госпожа Томуро относится к вам с большим почтением, старшая госпожа.
— Конечно, — самодовольно усмехнулась женщина. — Её муж — сотник нашей городской стражи.
"Тогда понятно, — усмехнулась про себя приёмная дочь Бано Сабуро. — Вот она тебе в рот и смотрит".
— Вам, Ио-ли, — строго сдвинула брови хозяйка дома, — следует принять ткани. Да осмотрите их как следует. А то эти жулики иногда норовят подсунуть совсем не то, что я выбирала.
— Сделаю, старшая госпожа, — чуть поклонилась Платина.
— И проследите, чтобы всё записали в книгу, — продолжила инструктировать собеседница.
— Непременно, старшая госпожа, — пообещала девушка.
Правда, она немного переживала, станут ли слуги сразу добросовестно исполнять её распоряжения, или на них придётся кричать? Но те слушались беспрекословно и даже заискивали, несмотря на её самый низкий ранг в семье.
Сперва она объяснила это тем, что местные простолюдины прямо-таки трепещут перед любым дворянином, независимо от пола, возраста и положения. Однако, быстро вспомнила, как третья наложница жаловалась на то, что, кроме Усуи, прочие слуги не очень-то торопились выполнять её распоряжения. А случалось, даже дерзили, словно подчёркивая низкий статус Анно.
Весь остаток дня Ия пребывала в лёгком недоумении от подобной странности в поведении аборигенов. А вечером, не желая плодить неразрешённые загадки, спросила об этом у Оки.
Поначалу та просто не понимала, что именно хочет услышать хозяйка? Но когда до неё дошло, принялась долго и путано объяснять, смешно хмуря редкие бровки.
— Так все знают, что вы помогаете старшей госпоже. Всегда с ней рядом. Она вас слушает…
Девочка стушевалась.
— И я всегда могу нажаловаться на нерадивых слуг, — закончила за неё Платина.
Собеседница молча кивнула, не поднимая глаз.
"Получается: меня считают её любимицей, — догадалась девушка. — Или… как там их называли? Вспомнила — фавориткой. Или так называли любовниц? Да неважно. Главное — удалось наладить отношения с Азумо. И это неплохо. Мне здесь ещё почти целый год жить".
Однако на следующий день выяснилось, что благорасположение супруги начальника уезда весьма непостоянно.
С утра ничего не предвещало неприятностей. Обойдя усадьбу, хозяйка демонстративно проверила все записи, а после обеда отправилась в гости к госпоже Томуро.
Ия под мудрым руководством третьей госпожи наложницы заканчивала вышивать цветок ромашки, когда пришла хмурая Икиба и передала приказ старшей жены приёмного папаши немедленно предстать перед её светлые очи.
"Маловато она погостила, — усмехнулась про себя Платина, обуваясь с помощью Оки. — И двух часов не прошло, а она уже дома".