Injectio платины 3 (СИ)
— Не смею спросить, господин Нобуро, с какой целью прислал вас его превосходительство, — вкрадчиво заговорил землевладелец. — Но не могли бы вы сказать, как долго ещё пробудете в наших местах?
— Пока не знаю, господин Канако, — покачал головой чиновник по особым поручениям, сосредоточенно пытаясь подцепить вилкой кусочек солёной форели. — Это зависит от многих обстоятельств.
Прожевав нежное, тающее во рту мясо, он спросил, в упор глядя на собеседника уже порядком осоловевшими глазами:
— А почему вас это интересует, господин Канако?
Тщательно вытерев губы белоснежным платком, рыцарь поднялся и, отвесив церемонный поклон, торжественно объявил:
— Благородный господин Нобуро, я прошу вас почтить своим присутствием свадьбу моей дочери, которая состоится в 23 день месяца Кабана.
— Вряд ли я задержусь здесь так надолго, господин Канако, — с сожалением покачал головой молодой человек.
— Тем не менее, господин Нобуро, позвольте надеяться, что вы окажете мне честь, посетив наш семейный праздник? — заискивающе произнёс землевладелец, вновь опускаясь на табурет.
— Если представится такая возможность, господин Канако, — пьяно улыбнулся младший брат губернатора, которому захотелось чем-нибудь порадовать такого приятного собеседника. — То непременно.
Кивком поблагодарив за вновь наполненную чашу, он полюбопытствовал:
— Кто же будет счастлив назваться вашим зятем, господин Канако?
— Барон Тоишо Хваро, господин Нобуро, — поднимая свою чарку, сообщил собеседник.
Собутыльник едва не поперхнулся от таких слов, даже хмельной туман в голове слегка рассеялся.
— Вы сказали Хваро?
— Да, господин Нобуро, — подтвердил рыцарь и, не удержавшись, принялся расхваливать будущего родственника. — Богатейший землевладелец нашего уезда. Очень умный и образованный юноша. Учился в Гайхего. Сдал государственный экзамен на степень баньянь и уже получил высокую должность в Дьяснору. Это на юге в провинции Фамлао.
— Блестящее начало карьеры, — натужно усмехнулся молодой человек.
— Если Вечное небо и впредь будет столь же благосклонно к моему будущему зятю, то он со своими способностями в будущем может занять очень значимую должность, — убеждённо заявил собеседник. — Столь выдающиеся успехи делают честь его древнему роду. В наши дни, когда среди чиновников так много потомков хокару, отрадно видеть, что и отпрыски истинных гау не запирают себя в имениях, а также выбирают тяжкий путь государственной службы.
Рокеро Нобуро, чей прадед также был сыном наложницы, недовольно насупился, но спорить с собутыльником не стал, ибо хорошо помнил, что старший брат не любит разговоров об их происхождении.
Однако, не на шутку задетый источаемыми рыцарем похвалами своему недоброжелателю, захотел узнать о нём побольше.
— Разве у Тоишо Хваро нет братьев хокару? Неужели его отец не имел ни одной наложницы?
Несколько секунд Канако смотрел на него с пьяным недоумением, наконец до землевладельца дошёл смысл вопроса.
— Так получилось, господин Нобуро, что Тоишо Хваро — единственный ребёнок в семье. Я дружил со старым бароном Хваро и хорошо помню, как сильно он переживал из-за того, что Вечное небо обделило его детьми. Супруга и шестеро наложниц подарили ему лишь трёх сыновей и двух дочерей. Но почти все они умерли ещё в раннем детстве. Сам рано осиротевший господин Кенто Хваро очень хотел наследника. Незадолго до своей внезапной кончины он с горечью пожаловался мне, что опасается, как бы их род не пресёкся на нём. Мы сидели с ним в беседке у озера, и я как раз поделился с ним радостью, сообщив, что моя супруга вновь ждёт ребёнка. А вот дети господина Хваро тогда как раз болели. Переживая за судьбу сына, он захотел принять за него обязательство перед Вечным небом и предложил, если у меня родится дочь, поженить наших детей. Я ответил, что для меня это будет большой честью. Боги услышали наши молитвы. Маленький Тоишо выжил, а вот его отец умер, так и не успев скрепить брачный договор. Но его добродетельная вдова, почитая волю супруга, подтвердила соглашение. Правда, опасаясь за жизнь и здоровье сына, она очень рано отправила его в столицу, чтобы тот, подготовившись, поступил в Гайхего и успешно сдал государственный экзамен. Жаль, что его благородный отец не дожил до этого дня.
Землевладелец шумно высморкался и на какое-то время взгляд его сделался почти трезвым.
— Я рассказал эти интимные подробности, господин Нобуро, только потому что наслышан о ваших высоких моральных качествах и уверен, что никто другой не узнает о мимолётной слабости достойного дворянина господина Кенто Хваро.
— Ценю ваше доверие, господин Канако, — собирая в кучу разбегавшиеся мысли, склонил голову молодой человек. — Можете не сомневаться в моей скромности.
— У меня и в мыслях не было, господин Нобуро! — с деланным возмущением заверил рыцарь и поинтересовался: — Ну так я могу надеяться увидеть вас на свадьбе своей дочери?
— Твёрдо обещать не могу, господин Канако, — сурово свёл к переносице брови чиновник по особым поручениям. — Сами понимаете: долг прежде всего. Но если его превосходительство не поручит мне какого-нибудь нового задания, я обязательно приеду.
Даже после стольких чарок он без труда понял, чем вызвано столь любезное и настойчивое приглашение. Присутствие на его семейном торжестве младшего брата самого губернатора продемонстрирует окружающим наличие у господина Канако влиятельных знакомых и поднимет авторитет землевладельца среди уездных дворян.
Молодой человек вдруг подумал: как бы поступил сей достойный муж, если бы узнал, что его будущий зять тайно встречается с приёмной дочерью начальника уезда?
И тут же с огорчением признал, что данное обстоятельство вряд ли заставит рыцаря отменить свадьбу. А жаль, отказ от заранее оговорённого брака стал бы болезненным ударом по престижу и самолюбию смазливого негодяя.
Возможно, стоит пригрозить Канако публичным разоблачением любовных шашней Хваро?
В этом случае разразится грандиозный скандал, в результате которого опозоренными окажутся не только господин Сабуро и барон, но и господин Канако, как его будущий родственник. И если тот не хочет подобного бесчестья, то пусть отменяет свадьбу! Тогда землевладелец, конечно, тоже потеряет лицо, но всё же не в такой степени.
Подобная мысль показалась младшему брату губернатора интересной. Осталось только заполучить доказательства аморальной связи Ио и Хваро.
Со стороны дворика, расположенного между двумя выступавшими вперёд корпусами, послышались звуки музыки.
Гости возбуждённо загомонили.
— Господин Нобуро! — вскричал рыцарь. — Не желаете ли посмотреть танец. Такого вы и в Хайдаро не видели.
— Так уж и не видел, — с сомнением хмыкнул чиновник по особым поручениям, озадаченно наблюдая за тем, как посетители торопливо переставляют табуретки к балюстраде.
— Готов заплатить десять муни, если вы будете разочарованы! — выпалил пьяненький землевладелец.
— Ого! — вскинул брови молодой человек. — Вы меня заинтриговали.
Поднявшись на ноги, он почувствовал слабость в коленях и, чтобы не упасть, ухватился за край стола.
Канако предупредительно взял его за локоть, а подскочивший слуга схватил табуретку.
Несмотря на застилавшие сознание винные пары и ворочавшееся на дне души постыдное желание заполучить так неосмотрительно обещанное собутыльником серебро, Рокеро Нобуро, посчитав враньё недостойным благородного мужа, согласился, что танцовщицы в "Гнезде соловья на ветках сливы" великолепны и достойны внимания самых взыскательных зрителей.
Хлопая, не жалея ладоней, он попросил своего спутника пригласить к ним кого-нибудь из этих прелестниц. Тот не смог отказать младшему брату губернатора, и вскоре к их столику подошли две девушки.
Маняще улыбаясь, они щедро потчевали гостей чудесным вином, от души смеялись их неуклюжим шуткам, а потом проводили каждого в отдельную комнату, где остались до утра.
Окончание вечера для чиновника по особым поручениям прошло словно в тумане, запечатлевшись в памяти чередой прерывистых картин.