Injectio платины 3 (СИ)

Мысль о том, что он безобразно пьян, пришла только тогда, когда пиршественный зал вдруг начал плавно покачиваться, словно палуба корабля, плывущего по спокойной реке, окружающие люди стали лучшими друзьями, душа воспарила к горним высям, а с заплетавшегося языка едва не сорвался рассказ о скандале с бароном Бакуфо, из-за которого ему и пришлось ехать в эту дыру под названием Букасо.
Крепко вцепившись в край лакированной столешницы, чиновник по особым поручениям попытался собрать в кучу торопливо разбегавшиеся мысли, спутавшиеся, словно клубок весенних змей.
Чувствуя, что не в силах совладать с собой, он потребовал всеобщего внимания, велел наполнить чаши и попросил осушить их вместе с ним. Разумеется, каждый из присутствующих счёл своим долгом опрокинуть чарку с младшим братом губернатора.
Подавая пример, он влил в себя сразу три чаши и, расслабившись, заснул прямо за столом.
В себя молодой человек пришёл только на кровати в гостинице. Голова буквально раскалывалась от боли, горло превратилось в знойную пустыню, а во рту, словно не один год гадили все кошки Благословенной империи.
Глухо застонав, Рокеро Нобуро с трудом повернулся на бок.
— Господин! — вскочил с расстеленного по полу одеяла Кубвань. — Проснулись?
— Пить! — жалобно попросил страдалец.
Как правило, он довольно легко переносил похмелье и в состоянии, подобному нынешнему, оказывался всего несколько раз в жизни после совершенно грандиозных пьянок.
Одним махом осушив кружку и даже не почувствовав вкуса, несчастный глухо выдохнул.
— Ещё!
И, громко рыгнув, подумал с нарастающей тревогой: "Ничего не помню. Неужели опять наболтал лишнего или чего отчудил? И что я брату скажу? Теперь он меня точно отправит куда-нибудь на южную границу".
Глядя, как слуга суетливо наполняет чашу, хозяин сел, привстал и, вырвав у него из рук кувшин, жадно припал к горлышку, только сейчас сообразив, что вода имеет травяной привкус, приятно увлажнявший пересохшее горло.
А вот желудку она не понравилась, да так, что он вздумал вернуть её обратно. Однако младший брат губернатора умудрился справиться с бунтующим организмом и, возвращая опустошённый сосуд Кубваню, поинтересовался:
— Я вчера не… шумел?
— Нет, господин, — успокоил его собеседник. — Просто уснули за столом и упали на пол.
Осторожно тронув трещавший лоб, страдалец нащупал большую шишку, частично прикрытую волосами.
— Подай зеркало! — отрывисто приказал он.
Слуга проворно метнулся к столику у окна. Опухшая физиономия с красными прожилками лопнувших сосудов в белках глаз и с тёмными мешками под ними повергла чиновника по особым поручениям в уныние.
"Или вино у Сабуро — дрянь, или я что-то не то вчера съел", — предположил Рокеро Нобуро, внезапно ощутив резкую боль в животе, и приказал немедленно подать ночной горшок.
Не на шутку перепуганный Кубвань полез под кровать.
— Он, что же, мерзавец, отравить меня решил! — охнув, простонал сквозь стиснутые зубы несчастный, подумав: "О Вечное небо, как же мне плохо! Кишки того и гляди наружу вылезут! Нет, чтобы я ещё раз что-нибудь выпил или съел у этого мошенника! Ох! Может, за лекарем послать? Чтобы тот растрезвонил по всему городу, что я обделался после ужина у начальника уезда? Нет, надо просто полежать, и всё само пройдёт".
С кряхтением забравшись на кровать, он охнул.
— Окно открой.
— Да, господин, — откликнулся слуга, бросаясь исполнять приказание.
Забравшись под одеяло, страдалец в изнеможении прикрыл глаза, невольно прислушиваясь к доносившимся со двора звукам.
Судя по ним и по тому, как светло в комнате, солнце уже встало, но высоко не поднялось.
В дверь деликатно постучали. Решив, что вернулся Кубвань, молодой человек проворчал:
— Заходи.
— Доброе утро, господин Нобуро, — церемонно поклонился служащий Палаты налогов и податей, невольно морщась от все ещё не выветрившегося запаха.
Посмотрев на него, младший брат губернатора удивлённо вскинул брови, потому что выглядел тот лишь слегка помятым, но в общем, вполне бодрым и работоспособным.
 
— Здравствуйте, господин Фунадо.
— Что с вами, господин Набуро? — забеспокоился гость, подходя ближе и с тревогой вглядываясь в лицо чиновника по особым поручениям.
— Пустяки, господин Фунадо, — изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее, успокоил его тот. — Небольшое расстройство желудка.
И после короткого колебания всё же поинтересовался:
— Вам не показалось, что вино, которым нас вчера угощал господин Сабуро, было несколько… испорченным?
— Я ничего такого не заметил, — покачал головой служащий Палаты налогов и податей, добавив то ли с издёвкой, то ли с участием: — Возможно, вы просто слишком много выпили?
— Мне случалось пить и больше, — раздражённо проворчал молодой человек, с тревогой прислушиваясь к урчанию в животе.
— Не послать ли за лекарем, господин Нобуро? — озабоченно предложил собеседник.
— Не нужно, — отказался страдалец. — Отдохну немного, и всё пройдёт.
— Тогда я пойду в канцелярию, — сообщил гость, поднимаясь. — Что сказать господину Сабуро, если он вдруг спросит о вас?
— Передайте, что я жду возвращения его сестры, — ответил младший брат губернатора и, видя недоуменно вскинутые брови собеседника, криво усмехнулся. — Уверяю вас, господин Фунадо, он всё поймёт правильно.
— Ну, если так, — неопределённо пожал плечами тот.
— И скажите Жбану, что я приказал отвезти вас на повозке, — успел проговорить молодой человек, прежде чем гость успел закрыть за собой дверь. — Не к лицу чиновнику Палаты налогов и податей пешком ходить в канцелярию этого городишки.
— Благодарю, господин Нобуро, — отозвался собеседник уже с галереи.
Проводив спутника, младший брат губернатора устало закрыл глаза и, недолго полежав, задремал, проснувшись от настойчивого стука.
Приподнявшись на локте, он увидел, как метнувшийся к двери Кубвань высунулся за дверь и принялся кому-то что-то втолковывать злым, свистящим шёпотом.
Вновь заглянув в комнату, он наткнулся на раздражённый взгляд хозяина.
— Тут это. Передают, что вас очень хочет видеть какой-то благородный господин.
— Какой ещё господин?! — скривился молодой человек, не имевший никакого желания с кем-либо встречаться. — Он что, карточку не передавал?
— Нет, — покачав головой, Кубвань что-то спросил у невидимого собеседника и доложил:
— Господин Джуо Андо — младший писец.
Младшему брату губернатора пришлось изрядно напрячь память, прежде чем он сумел вспомнить пропитую физиономию одного из собутыльников ненавистного барона Хваро.
— Передай, что я никого не хочу видеть!
Кубвань вышел, прикрыв за собой дверь, и скоро вернулся.
— Сказал? — спросил хозяин, садясь на кровати.
— Да, господин, — подтвердил слуга.
— Там сам господин Андо был? — спросил чиновник по особым поручениям, с облегчением понимая, что чувствует себя значительно лучше.
— Нет, господин, — покачал головой собеседник. — Здешний слуга приходил.
"А Тошаки не глуп, — хмыкнул про себя Рокеро Нобуро, потягиваясь и удовольствием прислушиваясь к своим ощущениям. — Не даёт кому попало тревожить покой гостей".
Но тут вновь послышался надоедливый стук.
Поймав недовольный взгляд хозяина, слуга метнулся к двери и распахнув её, зло рявкнул:
— Ты сдурел?!
Потом молодой человек расслышал какое-то неразборчивое бормотание, а вслед за ним озадаченный голос Кубваня:
— Вон оно что. Ну, давай.
Обернувшись, он показал сложенную бумагу.
— Вот, господин. Господин Андо просил вам передать. Сказал, что очень важно.
Заинтересовавшись, младший брат губернатора, развернув послание, прочитал короткий текст, написанный ровным, но явно торопливым почерком.
"Господин Нобуро, я могу сообщить вам ценные сведения об одной особе, из-за которой вы прибыли в наш город".