Список обреченных (СИ)

Минут через пятнадцать жидкость в ванночке начала загустевать, превращаясь в гель. «Не убирайте руки», — предупредило табло. Гель становился все тверже и утрачивал прозрачность, напоминая матовое стекло. Наконец, он стал совсем твердым, и я ощутил себя в ловушке.
«Не убирайте руки», — повторило табло. Наконец, как раз где-то час спустя после начала процедуры, бывший гель начал трескаться примерно на расстоянии полсантиметра от моих пальцев. «Аккуратно уберите руки, стараясь не повредить защитное покрытие», — разрешило табло. Это оказалось сделать довольно просто. Толстый слой «покрытия», похожий на перламутровый лак, остался на подушечках пальцев. «Аккуратно наденьте перчатки, стараясь не повредить покрытие». Сначала я подумал, что вот это совсем невозможно, но лак оказался прочным и остался, где был.
«Не снимайте перчатки в течение двух часов», — приказало табло.
Подушечки пальцев болели жутко, я положил руки на колени ладонями вверх и приготовился вытерпеть два часа. Подумал, что, если мне когда-нибудь будут загонять иголки под ногти, легко смогу смеяться в глаза своим палачам.
Боль медленно утихала, и к концу второго часа ушла совсем. «Снимите перчатки и смойте защитное покрытие», — позволило табло. Я содрал перчатки и пошел в ванную мыть руки. Лак сошел легко, зато боль вернулась, хотя вполне терпимая. Посмотрел на свои пальцы. Честно говоря, ожидал, что они станут совсем гладкими. Но папиллярные узоры были.
Табло так и не успокоилось: «Вымойте емкость и поставьте на ровную поверхность». Я послушался. «Положите руки на дно емкости, слегка прижав подушечки пальцев». Я сделал. «Папиллярный узор изменен», — заявило табло. Ну, в общем-то я так и предполагал.
Краску на волосах оставалось держать еще часа три. Я уж понадеялся, что смогу хотя бы посмотреть что-то на ю-тубе, например, наш канал «Время ЛСиС». Его смотреть можно, все равно вход только через анонимайзер.
Но не тут-то было. Пришел приказ на телефон: «В нижнем ящике стола контактные линзы. Наденьте их, следуя инструкции. Не снимайте три часа».
Вообще-то у меня зрение единица, и это был первый случай моего общения с линзами. Провозился минут пять и обнаружил, что ю-туб накрылся — изображение расплывалось. Я с трудом смог поставить таймер на три часа и опустился в кресло, надеясь хотя бы вздремнуть.
Это мне удалось. Я проснулся от сигнала таймера. Глаза здорово болели.
Тут же пришло сообщение: «Снимите линзы и смойте краску с волос».
Я с облегчением сделал и то, и другое. Взглянул в зеркало. Оттуда на меня смотрел зеленоглазый блондин с почти белыми соломенными волосами.
Не то, чтобы моя новая внешность мне не нравилась, но я жутко устал.
Однако телефон не унимался: «В третьем сверху ящике вы найдете ваш новый паспорт, банковскую карту и ключи от вашей новой квартиры. Адрес. Там же фоторобот вашего нового лица. Завтра в восемь вам назначена операция у пластического хирурга. Артем Васильевич. Адрес. Телефон. Не берите с собой ничего, кроме новых документов, фоторобота, ключей и одежды, которая на вас. После операции поезжайте на новую квартиру. Возвращаться на старую строго запрещено до особого приказа Лиги».
Я открыл ящик. Зеленоглазого блондина на фотографии в паспорте звали Иван Петров. Он слегка отличался от меня большей изысканностью и тонкостью черт, зато полностью совпадал с фотороботом.
«Код карты 1804. Денег там достаточно», — пришло сообщение. — «Будете выходить из дома — не оборачивайтесь». Естественно, у подъезда же камера, подумал я.
Заведение Артема Васильевича оказалось маленькой частной клиникой. Хозяин, как ни странно, ни о чем не спросил, зато точно подогнал мою физиономию под фоторобот. Я проторчал в клинике еще два дня, пока мне снимали швы. Было очень дискомфортно без телефона, которого не было в списке вещей, которые мне разрешили взять с собой.
Новый телефон я нашел, как обычно в ящике стола на новой квартире. Она была не больше старой и находилась в рабочем районе на окраине Москвы. В полутемном подъезде пахло кошками и мочой. Зато никаких консьержек, охраны и камер у подъезда. В квартире было все: от мебели до одежды и даже продуктов в холодильнике. «Вы на месте?» — пришло сообщение. «Да». «Все, что в квартире — ваше до особого приказа Лиги. Старую одежду и обувь, в которой вы пришли, соберите в мусорный пакет и вечером вынесите на помойку».
 
Новая одежда была ужасна: аляповатые футболки с изображениями музыкальных групп, несколько белых штанов с заклепками и даже темные очки в стиле «президент в молодости». Тут мне на телефон упал файл с замечательным названием «О вас»: «Иван Петров 21 год, образование среднее, приехал из Воронежа в Москву в поисках удачи. Мечтает поступить в институт, но пока перебивается случайными заработками. Старается казаться столичным жителем. Сделайте несколько селфи в новой одежде и вышлите нам».
Нет, нейрос-д был, конечно хуже. Я сделал штук пять фотографий и даже одну в плане особого мазохизма в очках. Выслал Лиге.
Рядом с телефоном были водительские права на имя Ивана Петрова и ключи от машины. Что за машина и где она я узнал через минуту. «Справа от подъезда стоит белое Субару. Это ваша машина. Сделайте несколько селфи на фоне автомобиля и в его салоне».
Я вышел на улицу смотреть подарок. Субару оказалось примерно в возрасте Вани Петрова. Причем, это был гибрид. Кроме электродвигателя, у него имелся бензиновый. Бензоколонок-то нет уже лет десять! Мне хотелось конечно испытать в действии это антикварное чудо, но приказа не было, и я не решился. Сделал селфи и вернулся домой.
Вечером я вынес на помойку мои любимые старые джинсы, старые кроссовки и футболку без всяких надписей.
Так началась моя новая жизнь.
— У вас сейчас какой папиллярный узор? — спросил Олег. — Ивана Петрова?
— Нет, конечно, Олег Николаевич. Сразу после акции мне вернули старые пальчики. С подписью все в порядке.
— Была акция?
— Да. Акция была.
— Так это вы убили судью Беленького?
Женя слегка побледнел.
— А что, он умер?
— Не знаю, — беспощадно ответил Олег.
— Ой, — спохватился Женя. — Я не имел права спрашивать.
— Вы его скоро увидели да? После начала новой жизни?
— Да. Утром после селфи мне пришло сообщение: «Пройдите по ссылке и отправьте резюме о приеме на работу. Приложите фотографии». По ссылке было объявление: «Ночной клуб «Уваров» приглашает на работу официантами молодых людей до двадцати пяти лет».
Я выслал резюме. Ответили мне в тот же день, ближе к вечеру: «Приглашаем вас на собеседование в 20:00». И адрес.
Заведение было странным. Располагалось черт знает где: на темной улочке почти без построек, где-то в районе Капотни. Зато рядом пастбище дорогих машин: огромные Лексусы, длинные Мерседесы, спортивные БМВ и несколько Ягуаров. Я с краешка припарковал моего раздолбанного Субарика, кожей ощущая, что лезу со свиным рылом в калашный ряд.
Сам клуб выглядел под стать автомобилям: колоннада, над ней — красная реклама «Уваров», застекленный первый этаж, декорированный и обставленный в стиле неоклассицизм. Огромные, хрустальные люстры, мебель под девятнадцатый век, зеркала. Впрочем, это все без той нарочитой роскоши, которая из-за полного отсутствия вкуса у дизайнера тем не менее выглядит дешевкой.
Хозяин ждал меня в кабинете на втором этаже. Я подошел к секретарю. Это был именно секретарь, а не секретарша.
— Здравствуйте! Я Иван Петров, мне назначено на восемь.
Он встал, посмотрел на меня, как мне показалось, с ненавистью, и распахнул дверь в кабинет.
 
— Аполлон Осипович? — спросил я. — Можно?
Хозяин оказался маленьким живым толстячком. Он сидел за тяжелым письменным столом тоже в стиле девятнадцатого века.
— Подойдите, — сказал он.
Я подошел. Сесть мне не предложили.
— Снимите очки, — сказал Аполлон Осипович.
Тон у него был вальяжный, а голос чуть-чуть скрипучий.
Я снял.
— Вы приняты, — сказал он.