Шелест 4 (СИ)

Шеренги Дикопольского полка приблизились к рву, шириной в добрых пятнадцать сажен. Увы, но стены его выложены каменной кладкой, и даже имея высокоранговых земельников мы не можем просто срыть это препятствие.
Турки пытаются стрелять из пушек в выдвинутых башнях, имеющих возможность веления огня вдоль стен. Прилетевшее ядро не страшно мне, как выдержит его прямое попадание и любой из офицеров. У рядовых такой защиты нет. Им и крупной картечи с сотни шагов за глаза хватит.
Поэтому совсем уж без одарённых дело не обошлось. Вперёд выдвинулись несколько офицеров, забрасывающих «Огненными шарами» бойницы с торчащими стволами орудий. Заряды небольшие, зато летят достаточно часто и точно, так что турецким топчи не позавидуешь. Потери среди них должны быть более чем серьёзные. Или у них всё же хватило ума, укрыться подальше от разрывов. Плетение всё же не снаряд, и осколков практически не дают, ну разве только разобьют в щепу деревяшку, или отколют небольшой кусок из каменной кладки.
Цепи приблизились к пролому, и солдаты начали забрасывать ров фашинами. Вот где пригодились земельники, которые могли скрепить их в надёжный мост даже без грунта. Совсем немного времени, и вот, под прикрытием сотен стрелков, первая волна двинулась на штурм карабкаясь по каменной осыпи. Считанные минуты, и защитники опрокинуты, не в состоянии сдержать дружный навал русской пехоты.
— Ну что, Пётр Анисимович, ваш выход, — подойдя ко мне, заметил Уфимцев.
— Не торопимся?
— Донцы уже захватили часть стены, открыли ворота и ворвались на улицы города. Так что, мы немного отстаём от них, и если они доберутся первыми, то мы останемся ни с чем. А продвигаться они будут быстро. Там их ждут золото и трофеи, до которых они охочи.
— Хм. Согласен, их жажда наживы ничуть не уступит храбрости. Тогда приступаю. Дымок, готовы?
— Так точно, Шелест, — отозвался мой молочный брат.
При этих словах Уфимцев невольно поморщился. Ну вот не принимал он подобное обращение со стороны нижних чинов. Ладно на ты, чего взять с необразованной и невоспитанной черни. Но вот так, даже не по имени, а по прозвищу. И вообще, пристало ли настоящему дворянину иметь таковое. Впрочем, времена когда он делал мне замечания по этому поводу, давно миновали. Смирился уже, хотя всё ещё и коробит.
Я отошёл к своему отряду, и переглянувшись в компаньонами открыл портал. Стоило только с громким хлопком появиться завывающему кольцу из всполохов молний, как Дымок с Хрустом тут же ступили в него, держа наготове свои лупары, из которых начали пались, ещё толком не завершив переход.
На этот раз никаких «Пробоев», только честный свинец и медь, Впрочем, у стреловидной пули пробивная способность такая, что не всякий средний «Панцирь» выдержит. Это мы у себя привыкли рассуждать о недостаточной прочности щита в тридцать люм, во всём остальном мире и семи рады. Так что, в любом случае весомо получается.
Я прошёл следом, Зима замыкающим. Едва оказался во дворе вымощенном известняковыми плитами, как тут же ударил «Шквалом» опрокидывая набегающих охранников. Ну или надсмотрщиков. С нормальными воинами у работорговцев дела обстоят не очень. Нужды нет. Потому что сами они с караванами не ходят. Им и так живой товар доставят в лучшем виде.
Обезопасив себя от непосредственной опасности, я стеганул по поднимающимся туркам «Ледяными стрелами». Кто бы сомневался, что у них нет амулетов. С чего бы им такая радость? Быть может у их старшего, и то без гарантии. Так что, дюжине защитников сотни «Стрел» оказалось более чем достаточно, чтобы полечь разом.
А вот и хозяин. Храбростью этот толстяк в богатом одеянии с тюрбаном украшенным крупным самоцветом, может и не отличается. Но когда беда приходит в твой дом, да ещё если там твоё семейство, даже паталогический трус зачастую превращается в льва.
В меня влетел «Огненный шар», беспомощно осыпавшийся огненными всполохами, я же ответил «Ледяной плетью». Заряд в ней сейчас слабый, зато ранг у меня нехилый, а потому, хотя его «Панцирь» и выдержал удар, сбросить захват у работорговца не получится, как ни старайся. Я без труда опрокинул толстяка на плиты мостовой, и притянул к себе.
 
— Прикажи своим не сопротивляться, и тогда клянусь, никто не пострадает, — произнёс я, одновременно с этими словами открывая портал.
Ева появилось кольцо, как во двор ступили четверо. Подпоручик, командир взвода, старший десятник, его зам, и двое десятников, командиров отделений. Они в свою очередь так же открыли порталы, пропуская своих подчинённых. Два дня тренировались проводить такую переброску, так что, всё отработано от и до. Каждый знает свой манёвр и бойцы действуют слаженно, разбиваясь на боевые тройки, и сразу разбредаясь по усадьбе работорговца.
Вот уж чего мы не собирались делать, так это предоставлять возможность казакам ограбить самых богатых жителей Кафы. Нам такие жирные гуси и самим не помешают. Опять же, предстоит ещё выкупать у донцов порядка десяти тысяч жителей города. И что, платить своим серебром? Ага. Щаз-з-з. Трофейным обойдёмся. Ещё и останется.
Пока остальные готовились к разграблению Кафы, я и мои компаньоны успели разведать город, и под видом торговцев или покупателей побывать в многих домах. Разумеется, во внутренние пределы нам ходу не было, но с нас вполне достаточно просто войти во двор.
На мою долю выпал дом видного работорговца. Компаньоны отправились по другим адресам. Сейчас сюда переправится взвод в полном составе, и возьмёт усадьбу под свой контроль. Это чтобы казачки, уже ворвавшиеся в город не нагрянули и не уволокли казну хозяина. Последним на плиты двора ступил работник Тайного приказа, которому я и передал толстяка.
После чего опять окинул взглядом свою группу, подмигнул, и под обречённый вздох Дымка открыл портал по следующему адресу. Всего мы наметили девять таких, для захвата которых задействовали весь третий батальон Азовского полка. И оно того стоило…
  
Глава 29
 
— Мария Ивановна. Пётр Анисимович, — Голицына обозначила долженствующий поклон.
Мы ответили соответственно. При этом от меня не укрылось, что моя супруга бросила на бывшую соперницу победный взгляд. Та ответила ей спокойным и слегка ироничным, словно хотела сказать, а могло ли быть иначе, при нашей огромной разнице в возрасте. Бог весть, как я это прочитал по её выражению лица и позе, но руку даю на отсечение, что ничуть не ошибся. А ещё, до меня вдруг дошло, что я был лебединой песней княжны. Во всяком случае, она сейчас в это искренне верит.
Впрочем, жизнь не закончилась, Елена Митрофановна по-прежнему красива, моложава и желанна. Учитывая же её высокий ранг до дряхлости ей ещё ой как далеко. Так что, всё ещё может статься в её жизни. И лично я в это верю и от чистого сердца желаю этой женщине счастья.
Мы стояли перед крыльцом Успенского собора, где должна была пройти коронация. День выдался ясным, солнечным и тёплым. Ни облачка на небе, ни единого порыва холодного ветра, хотя и стоит середина октября. Никакой жары, солнце не припекает, а скорее уж ласкает, и в лёгком кафтане я чувствовал себя вполне комфортно. Московское бабье лето, как оно есть.
— Ваша светлость, у меня есть к вам небольшая просьба, — когда с приветствиями было покончено, обратился я к Голицыной.
— Слушаю вас, — ответила она мне, следуя моему приглашающему жесту, и отходя в сторонку.
— Вы уже имели беседу с его величеством по поводу плац-парада?
Пусть коронации ещё и не было, Николая Петровича с момента смерти его отца именовали императором. Государство не может оставаться без главы, из-за пока не состоявшейся церемонии.
— Да, он говорил со мной и полковниками Гагариным и Левашовым, упредив, чтобы мы с дуру не начали сражение перед плац-парадом на Красной площади. Сказал, что это будет ошеломляющий сюрприз, и мне, признаться, до зуда интересно, что такого он придумал. Оказывается, это связано с тобой, Петенька.