Шелест 4 (СИ)

Так что, по большому счёту я понимал царя, и даже где-то одобрял его действия. Такого кадра как я, нужно держать под контролем, и извлечь из него максимум выгоды. Но между понять и принять есть одна большая разница. Это ведь касается лично меня, так что, ничего-то я ему прощать не собирался.
— Полагаю, что нам пора возвращаться, — наконец произнёс я.
— Когда отправляетесь в Архангельск, Пётр Анисимович? — спросил Успенский.
— Полагаю, что завтра поутру.
— Ясно. Хочу сразу предупредить, что пока мы не убедимся в вашей лояльности, и в том, что узор нанёс именно его величество, вам лучше не появляться во дворце, ни обычным порядком, ни порталом.
— Логично, — после секундной заминки, согласился я.
— А моё мнение никто не хочет спросить? — возмутилась Мария.
— Нет, — едва ли не хором ответили мы.
Я-то в себе не сомневаюсь, а вот Успенский совсем другое дело. Ну и зачем усложнять ему жизнь. У него и без того голова пухнет от забот, и у меня нет никакого желания нагружать его сверх меры.
Сначала ушли они, в портал открытый Успенским. Затем я уже прямиком в свой двор, где вновь оказался под прицелом недовольного десятника. А кому понравится, когда вот так шастают тут и нервируют, пусть это и хозяин дома. Я слегка развёл руками в извиняющемся жесте, мол прости, но ничего не попишешь.
Ужинать пока рано, поэтому я направился прямиком к Илье, лежавшему всё на той же постели, разве только Агафья сменила ему простыни. Ну и вид у него куда лучше, чем когда я его оставил.
— Пётр Анисимович, — попытался подняться он.
— Да не дёргайся ты, Дымок, — положив ему руку на грудь, вернул я его в прежнее положение.
— Да я уже нормально себя чувствую, — возразил было он.
— Евграф Степанович что сказал?
— Лежать велел.
— Вот и лежи, набирайся сил и выздоравливай. Должен же завтра кто-то носить за мной шар. Или мне прикажешь этим заниматься.
— А если не встану? — спросил молочный брат.
— Не встанешь завтра, поднимешься послезавтра. У меня тут долгое путешествие выдаётся, так что готовься гулять по порталам, как бы неприятно тебе ни было. Если хочешь конечно. А то, мне ведь и за Лизой присмотреть надо.
— Я с тобой, Шелест. Только… — осёкся он.
— Говори, Дымок, — подбодрил его я.
— Если чего секретное, может тогда Хруста, а я к Александру Фёдоровичу в помощь.
— Ты уж доказал, что верить тебе можно целиком и полностью.
— Можно, — хмыкнул он. — Сломали бы меня. Прав ты был, Шелест, рано или поздно говорить начинают все. Силы во мне ещё оставались, но чует моё сердце, сломали бы.
— Значит нужно постараться больше не попадаться. Но ни неволить, ни попрекать я тебя не стану, если не хочешь, то можешь не идти. Говорю же, присмотришь за Лизой.
— Я хочу пойти с тобой, Шелест, но боюсь подвести.
— А ты не бойся. Выздоравливай, брат, — я пожал ему руку, и вышел из комнаты.
Поднялся к себе в кабинет, и устроившись за рабочим столом открыл шкатулку с заготовками. Взял каменную пластину, и расколол её на две половинки, после чего в их телах вывел плетения конструктов, получив на выходе комплект «Поводка». После чего изготовил ещё один. Вот так я могу, шпионские штучки походя на коленке ваяю.
Глянул на часы и вздохнув уставился в пространство. Заняться нечем. Подумал было взяться за изготовление «Разговорников», в надежде скоротать время за монотонной работой. Однако понял, что при этом голова будет свободна, и ничего путного, кроме накручивания себя, у меня не выйдет.
Поэтому подтянул медный лист, заготовку для печати лубка, и взялся за кисть. Прикинул, что там у меня шло дальше по сюжету, и начал рисовать. Читать мне не интересно, потому как этот процесс у меня слишком уж быстрый. А вот рисовать, подолгу обсасывая одну и ту же сцену, уже совсем другое дело.
— Петя, а во что ты опять врюхался? — спросила сестра, едва переступила порог гостиной.
Как ни странно, но была она не одна, а в компании Столбовой, которая окинула меня изучающим взглядом. Ну вот один в один, Мария, после того как я выскакиваю из очередной передряги. Показалось? Я вернул перед внутренним взором картинку, благо мог делать это походя. Да ничего подобного, однозначно изучающий, да ещё и встревоженный взгляд, который тут же сменился вполне обычным для неё, холодным и чуть высокомерным.
 
— И я рад тебя видеть, сестрёнка. Арина Егоровна, — поклонился я гостье.
— Пётр Анисимович, — в своей привычной холодной манере поздоровалась она.
— Так во что ты вляпался? — вернула меня к интересующему её вопросу, Лиза.
— С чего такие выводы? — удивился я.
— А с того, что ты Дымка чуть живого откуда-то приволок. Хотя, судя по докладу Агафьи, сам целёхонек. Объяснишь?
— Так, мелкие неприятности, — сделал я неопределённый жест.
— Настолько мелкие, что сам «Лекаря» использовать побоялся и вызвал полкового целителя? Ты зубы мне не заговаривай.
— Опять драться станешь?
— Стану.
— Тогда тем более ничего рассказывать не буду. Агафья, ужин готов, — повысил я голос.
— Всё готово, барин, — отозвалась та.
— Прошу к столу, сударыни. И заранее извиняюсь, но компанию я вам составлю ненадолго. Увы, но у меня есть ещё кое-какие дела в столице.
  
Глава 12
 
После ужина я попрощался с девушками и удалился к себе в спальню. Показалось, или Столбова хотела со мной поговорить? Впрочем, без разницы. У меня к ней вопросов нет точно, а если она желает что-то сказать или выяснить, так я ей рот не затыкаю. Ну или пусть напишет. А что такого, вполне рабочий вариант, когда сложно сказать. Вон, Татьяна написала же Онегину. М-да. Эт меня куда-то не туда.
Переоделся в одежду попроще, так, чтобы не особо выделяться среди горожан, после чего вышел во двор. Когда спустился с крыльца, встретился взглядом с давешним десятником, и в извиняющемся жесте вновь слегка развёл руками. После чего, открыл портал, и шагнул на один из московских пустырей.
Вот ей-ей моими стараниями появится указ императора о правилах перемещения порталами, как минимум в пределах столицы. Надо что-то думать с этими хлопками и молниями. Так чтобы шептуном просачиваться, а не возвещать о своём пришествии на всю округу громким пуком.
Осмотрелся, активировав «Кошачье зрение» и «Поисковик». Источников Силы не обнаружил, в чёткой черно-белой картинке никого не приметил. Значит будем исходить из того, что моё прибытие никто не видел. Зато вполне могли услышать, поэтому я поспешил убраться отсюда подальше.
Хотя и не так чтобы сильно далеко. Выйдя на одну из окраинных московских улиц, я по ней дошёл до трактира, типа кабак. Один только его обшарпанный вид вызывал стойкое желание даже не заглядывать в него, а просто пройти мимо. Но встреча с нужным человеком у меня именно здесь. Не то, чтобы именно сегодня, и не сказать, что я был уверен в том, что всё уже готово, однако, попытка не пытка.
Изгвазданная дверь отворилась и из неё вывалился подвыпивший бомжик, от которого пахнуло так, что у меня даже в глазах резануло. Едва не налетев на меня он вихляя посеменил к углу, спешно развязывая тесёмки на портках. Вот никакой уверенности, что донесёт. Как впрочем, и ни капли сомнений, что мочиться в штаны ему не привыкать, и особой трагедии для него в том нет.
Внутри оказалось не менее гадко, что в общем-то и не удивительно. Смешанный кислый запах вина, пролитого пива, квашеной капусты, солёных огурцов, блевотины и ещё бог весть чего. Странный выбор. Впрочем, тот кого я тут хочу найти знает, что делает. И не смотри, что молод.
— Здрав будь, хозяин, — подошёл я к избитой и просаленной стойке.
— И тебе не хворать, добрый человек, — забрасывая на плечо чистое полотенце, приветствовал меня кабатчик.
Как-то чужеродно смотрится тут и оно и сам хозяин, потому как был он опрятен, и даже ухожен. Ну вот никак не ассоциируется его внешность с этим местом. Впрочем, удивился я этому лишь походя.