Это война, братишка (СИ)

Господи! Божечки! Почему такой огромный?! Это же… это же… это прямо орудие для убийств!
Зашла и прижалась к двери, пытаясь унять бешеный стук сердца. Ого, вот это стресс! Надо мне травки попить, мелиссы там, пустырника, а лучше покурить… Меня передёрнуло, и я принялась снимать с себя маскарадный костюм. Надо признать, у Макса отличная фантазия. Такое выдумать не каждый сможет. Я даже позавидовала.
***
Убийство Джона Кеннеди… то есть Макса Градова, решила отложить до вечера. Театра мальчику захотелось, что же, он его получит.
Привела себя в порядок, надела джинсовый комбинезон поверх жёлтой майки и вышла на кухню. Макс готовил завтрак. Это странно. Нет, правда. Не думала, что Макс готовит. Он производит впечатление закоренелого холостяка-бабника, но никак не хозяйственного мальчика. Хорошо, хоть шорты надел, но это не мешает ему выглядеть как бог, а ложка в руках только придаёт его облику очарования. Чёрт! Нимба над головой не хватает.
– О, мелкая! – обрадовался он, обернувшись. – Готовлю кашу, но не знаю, что из этого выйдет.
– Что это у тебя? Ты нашёл рецепт в Гугле? – поражённо уставилась в телефон брата, заглядывая ему через плечо. И обязательно так пахнуть?
– Ты видишь у меня поварскую книгу? – невозмутимо спросил он, разводя руками.
– Каша? – сзади появился Мич. О, все тараканы этой странной квартиры, наконец, в сборе. – Кажется, я неудачно проснулся, – парень потер глаза. – С каких пор мы завтракаем?
– С сегодняшних, – радостно улыбнулся Макс и облизал ложку. – Готово! Садитесь завтракать, мусечки мои маленькие, – торжественно объявил этот псих. Мич скривился, как будто сейчас вырвет радугой. Впрочем, я была с ним солидарна. Взяла со стола кусок булки и приложила к уху:
– Алло, хлебушек? Да, приезжайте, называет нас мусечками. Началось… – и сделала вид, что отключила вызов. – Скоро приедут, – серьёзно произнесла, глядя на Макса. Кухня взорвалась хохотом. Мич медленно сползал со стула, Макс держался за столешницу, я, давясь смехом, поднялась.
– Ладно, так и быть, подарю тебе на Новый год прихватки и фартук, – сжалилась над братом. Макс постарался принять серьёзный вид.
– Только попробуй, – пригрозил он, вытирая слезу. Мич постанывал, пытаясь справиться с приступом смеха.
– В цветочек, – безжалостно добавила и пошла в ванную умываться и причёсываться.
Когда вышла, парни уже успокоились и сидели за столом, ожидая меня. На столе дымилась ароматная каша. Рядом стояло варенье, мёд и тёртые орехи – очень симпатично.
– Спасибо, – поблагодарила за завтрак и попробовала овсянку. – Не шедевр, конечно… но есть можно. – Это я слукавила, причём безбожно. Каша была невероятно вкусной и без мёда. Я бы приготовила хуже, но Максиму не стоит пока об этом знать. Пусть трудится, совершенствуется. И правду говорят: талантливый человек талантлив во всем.
– Во сколько выступление? – спросила, когда закончили завтракать. Поднялась и собрала тарелки, показывая, что посуду мою я.
– Начало в восемь, но нам надо появиться за полтора часа. Пока грим, пока подготовка, прочие мелочи, – ответил Макс и включил чайник. Он встал рядом со мной, подпирая стол. – Классный комбез, – улыбнулся он и поправил мне лямку. – Ты в нём на кенгуру похожа.
Я усмехнулась.
– Слушай, может, я к началу подъеду? Что мне там полтора часа делать? – спросила, прикидывая, сколько мне времени на подготовку нужно и как поэффектнее шокировать брата?
– С нами поедешь. Хотел тебе за кулисами всё показать, с ребятами интересными познакомить, – настойчиво отрезал Макс.
– Хорошо, – легко согласилась, размышляя, что так даже интереснее будет. – Может, фильм посмотрим, пока время есть? Я потом уйду на пару часов, мне в одно место нужно заскочить.
Макс вопросительно вздёрнул бровь, его взгляд рассеянно блуждал по моему лицу и остановился на моих губах.
– Да, хорошо, – он моргнул и отвернулся. – Какой фильм?
– Может, «Великий Гэтсби»?
– Вы снова говорите на этом каркающем языке? – спросил Мич, вернувшись из комнаты.
Мы переглянулись и усмехнулись.
 
– Так точно, сэр! – отрапортовал Макс. – Пошёл включать. Жду тебя, – тихо и на русском произнёс он. Звучало слишком эротично, хотя вроде простые слова… Быстро уткнулась в тарелки, отгоняя прочь ненужные мысли.
***
Фильм мы смотрели увлечённо, только пару раз обменявшись репликами опять же касательно фильма. Обнаружила, что смотреть телек с братом совсем не напрягает, а наоборот, расслабляет. Мы словно на одной волне. Эти волны даже Мич чувствует: посмотрит на нас, вздохнёт, словно мы тяжело больные, и уйдёт к себе, ухмыляясь.
Закончив просмотр, я пошла к себе, сославшись на учёбу. Открыла ноут и, правда, немного позанималась: почитала научные статьи о выборе профессии, что наш куратор скинула в твиттере, и, написав матери сообщение, пошла «по своим делам».
– Я ушла, – крикнула из коридора и достала скейт.
Макс выглянул из комнаты.
– Надолго? К шести чтобы дома была, и не гоняй там, – заботливо произнёс братишка. Удивлённо вскинула бровь. – Ну, всё, давай-давай, иди, куда шла, – Макс махнул мне и скрылся.
Пожала плечами и вышла на улицу. Я направлялась в салон, надеясь, что Ирма и Эдуардо не выгонят меня. По пути купила тортик и зарулила в «Лотос».
– Привет! – с порога набросилась на меня Вики. Латиночка, гибкая, словно тростиночка, выплыла мне на встречу и приобняла. – За прической?
– Почти, – уклончиво ответила. – А где Ирма?
– О, она в зале, постоянного клиента стрижёт.
– Птичка, дорогая! Каким ветром тебя занесло? – из-за занавески показался Эдуардо. – Я вышел на твой зовущий акцент, – улыбнулся мужчина. Ух! Не будь он геем… может, сказать ему, что я гей? Я ведь мальчиков люблю, очень люблю!
– Пришла к вам по одному секретному и очень важному делу. Можно обсудить за чашкой чая, – красноречиво приподняла тортик.
– Оу-у… – Эдуардо воровато огляделся и распахнул занавеску. – Залетай, птичка. Попробуем решить твою проблему.
Я улыбнулась и поспешила. Меня провели в маленькое подсобное помещение, в котором было ну очень большое зеркало с трюмо, и усадили за столик. Окон здесь не было.
Эдуардо хозяйственно забрал тортик и достал чашки. Только сейчас обнаружила маленький эклектический чайник и полку с заварками и банкой кофе.
– Рассказывай, – велел парикмахер, опуская пакетик в кипяток.
– Да что рассказывать. Хочу своего братишку… удивить. Мне нужно эффектное появление, чтобы сразить его в самую голову. Я имела в виду сердце, конечно.
– Насколько эффектное? – профессионально уточнил мужчина, разрезая тортик.
– Чтобы прямо ух-х… ба-бах… и пуф-ф-ф… – показала руками «ядерный гриб», чем рассмешила бедного Эдуардо.
– А ты, птичка, с приветом, я смотрю, – беззлобно заметил мужчина. Я усмехнулась.
– В точку. – Пододвинула к себе блюдце и взяла ложку. – Только чтобы потом отмыться могла. И мне не надо, чтобы он голову потерял при виде меня. Типа «вау, какая красотка», а наоборот.
– Любишь ты своего брата, – мужчина покачал головой и сел напротив.
– Вы когда-нибудь просыпались по утрам Чарли Чаплином?
– Нет, – сдерживая смех, ответил он.
– А я просыпалась...
На этом парикмахер решил сдаться, и мы спокойно попили чай, обсуждая политику и прочую муру. Потом мы пошли в зал, где меня усадили в кресло, а в середине действа к нам присоединилась Ирма и приняла активное участие в создании шедевра.
Через два с половиной часа красотка от «Лотоса» была готова. Я смотрела на себя в зеркало и не могла не ржать.
– Не смейся, косметика потечёт, – Ирма шлёпнула меня по рукам.
– Ага, – кивнула, улыбаясь во весь рот. – Максик будет счастлив.
– Жёстко ты с ним, – заметила хозяйка салона.
– Да ладно, хороший панк получился, – отмахнулся Эдуардо и проверил устойчивость моего цветного ирокеза.
– Ух! – не сдержалась и показала отражению язык. Половина моего лица была исписана тушью, изображая какие-то узоры. Рисовали быстро, но получилось красиво. Губы чёрные, на одном глазу белая линза с маленьким чёрным зрачком, уши до самых кончиков усеяны серьгами, цепи на шее и на комбинезоне, одну штанину я разрешила отрезать и распустить бахромой: чего не сделаешь ради любимого брата. На руках чёрные, обрезанные перчатки байкеров и сомнительные татушки. Я блистала.