Звени, монета, звени

Белый…
На третье утро Лаурик призвал нас – меня, Илбрека и Фрэнка – в свои покои.
– Завтра, – коротко и емко начал беседу он, не успели мы усесться за стол. – Сражение будет завтра.
– Ну наконец-то, клянусь Четырьмя! – нервно хохотнул Лоннансклех. – Мне уже не терпится отсечь несколько голов. А одну – особенно!
Мы с Фрэнком промолчали.
– В полдень вы должны выступить, – проигнорировав браваду Илбрека, продолжал Мудрый. – На ночь встанете, как мы условились заранее, перед Маг Лар, а на рассвете выдвинете войска на боевые позиции. Фрэнк возглавит левое крыло, Трен – правое…
– Ну а я, разумеется, центр! – закончил за него Мак-Аррайд. – Об этом мы тоже неоднократно говорили. Но скажи, о Мудрый, почему ты всё время говоришь «вы»? Неужели ты не полюбуешься на то, как…
Резкий хлопок ладони по столу прервал его фразу. Лаурик по очереди ожег нас яростным взглядом, словно бичом:
– Неужели вы до сих пор не уяснили, что когда говорю я, все остальные молчат и почтительно внимают?! Но я отвечу тебе, Илбрек Мак-Аррайд, хоть ты этого и не заслуживаешь: да! Да, я не буду присутствовать при битве. Найдутся дела и поважнее!
– Куда уж важнее! – раздосадованно пробурчал Илбрек, проигнорировав пинок, которым я наградил его под столом. – Я-то надеялся…
– Что под ногами воинов Сильвеста так же, как под колесницами Эората, разверзнется земля? – почти ласково произнес Мудрый, и от его тона по коже моей пробежали мурашки. – Что огонь и молнии падут с неба им на головы?! Что оружие выпадет у них из рук?! Смотри мне в глаза!!!
Его левая рука метнулась атакующей змеей, сжалась на вороте рубахи Илбрека, рванула, почти уложив могучего воина грудью на стол. Дорогая ткань вишневого цвета натянулась, врезаясь в кожу, мешая дышать; Илбрек захрипел, лицо его побагровело.
– Так ты этого хочешь? – спросил Лаурик, не ослабевая хватки и не обращая внимания на пальцы Владыки Гор, бессильно скребущие по столешнице. – А зачем тогда ты мне вообще нужен? – Рывок. – Может, я с самого начала напрасно с тобой связался? – Рывок. – Сделал бы Ард-Ри Трена, положил бы на его ложе эту безмозглую куклу… – Легкий толчок, и массивный Илбрек, как котенок, летит через всю комнату, врезается в стену, сползает по ней на пол, с сипением втягивая в легкие воздух.
– Еще какие-нибудь возражения? – холодно спрашивает у нас Лаурик. Я с трудом заставляю себя не смотреть на главу рода Аррайд и качаю головой. Фрэнк пожимает плечами: ему, как всегда, всё равно.
– Так-то лучше… Ладно, чтобы потом не было больше глупых вопросов – я не буду сидеть сложа руки. Конечно, один раз я уже нарушил запрет не вмешиваться напрямую в дела людей, но исключения только подтверждают правила. В тот миг, когда вы сойдетесь в бою с ратями Сильвеста, я тоже буду сражаться. Догадываетесь, с кем?
Мы не ответили, хотя действительно оба понимали, куда он клонит.
– Хорошо! К нашим воинам я обращусь с напутственной речью чуть позже, перед выступлением. А вам приказ будет только один: бейтесь так, словно от исхода этого сражения зависит не только ваша жизнь, но и сама ваша душа! Не просить и не давать пощады! Никому!
Мы по-прежнему молчали. Впрочем, к чему тут слова? Всё, что могло быть сказано, сказано уже давным-давно.
– На этом и закончим, – подводит черту Лаурик. – Ты можешь идти, Трен. Захвати с собой этого… – презрительный кивок в сторону Илбрека, который, затихнув, скорчился на полу у стены, -…будущего Ард-Ри, и объясни, что это было последнее предупреждение. Дарэг Клив, ты останься.
Я послушно встаю, подхожу к Мак-Аррайду, протягиваю руку.
Никакой реакции.
– Ты что, оглох? – шипит Лаурик.
– Он мертв. – Голос Фрэнка совершенно равнодушен. Он просто констатирует очевидное. Идет дождь. Дождь мокрый. Дождь холодный… а Илбрек Мак-Аррайд – мертв.
– Что?!
На всякий случай я прикасаюсь кончиками пальцев к вздувшейся на бычьей шее Лоннансклеха вене. Пульса нет.
– Проклятие!
Лаурик обхватывает голову рукам и, несколько ударов сердца напряженно размышляет, уставившись в столешницу. Мы с Фрэнком обмениваемся быстрыми взглядами. Ждем.
 
Наконец Мудрый поднимает голову. На его лице написана решимость.
– Тем лучше! Не нужно заботиться, что с ним делать потом… когда всё закончится… Трен!
– Да, Мудрый?
– Эту комнату кто-нибудь охраняет снаружи?
– Двое.
– Отлично! Одного немедленно пошли за наследником… как там его… впрочем, не важно. Второго – сюда!
Я выхожу из комнаты. У двери действительно двое: мой дружинник Фергус и свирепого облика бородач из личной гвардии покойного Лоннансклеха. Кажется, его зовут Боадаг Мак-Аррайд. Родственник по крови? Тем лучше.
– Найди Диана, сына доблестного Илбрека, – приказываю я Фергусу. – Живо! Пусть бросает всё и спешит сюда.
– Может, лучше… – начинает тот, ничего не понимая и косясь на напарника. И то сказать, члену рода Аррайд явно лучше знать, где может быть наследник его господина.
– Не рассуждать! Это приказ Лаурика! – рявкаю я, и Фергус бежит прочь. Беги, воин, беги. По крайней мере твоей крови на моих руках не будет. Кажется, я начинаю понимать, что здесь сейчас произойдет.
– Ты ведь Боадаг Мак-Аррайд? – обращаюсь я к бородачу, подождав, пока Фергус окончательно скроется из виду.
– Истинно так, могучий Трен, – басит тот, явно польщенный, что я помню его имя.
– Тебя требует Мудрый.
– Меня?
– Да. Похоже, у него к тебе какое-то поручение.
Донельзя гордый, тот одергивает плащ, расправляет плечи и входит в комнату. Я остаюсь снаружи: к чему лишний раз смотреть на такое?
– Привет тебе, храбрый воин, – доносится до меня сквозь дверь ласковый голос Лаурика. – Есть ли у тебя кинжал?…
Темра гудела, переваривая страшную новость.
Илбрек Мак-Аррайд подло убит накануне битвы. Зарезан прямо на военном совете предателем, подкупленным вероломным Сильвестом. Пользуясь тем, что в самый разгар совета второй страж был отправлен за сыном покойного правителя, чтобы пригласить его для обсуждения предстоящего сражения, убийца ворвался в комнату и ударил стоящего рядом с дверью Илбрека кинжалом в шею. Разумеется, негодяй тут же погиб от руки доблестного Посланца Четырех, непобедимого Дарэг Клива, но разве соизмерима его жалкая жизнь с этой колоссальной потерей?! Убит, убит Черный Орел Гор, бессильно повисли его могучие крылья! Пал великий муж, справедливый и щедрый правитель, неистовый воин и нежный любовник, заботливый отец и любящий муж! Горько рыдает красавица Этайн, безутешны славный Диан, потерявший отца, и доблестный Трен, утративший верного друга, яростно сжимают оружие храбрые воины, давая клятву полить погребальный курган героя кровью убийц.
Но не время для скорби! К оружию, к оружию защитники Предела! Враг рядом, коварный, хитрый враг, тщащийся подлостью и вероломством склонить чашу весов в свою сторону. Но он просчитался. Живы могучий Трен и непобедимый Дарэг Клив! Рядом с ними расправляет крылья Диан Мак-Аррайд, новый глава рода, юный Орленок, достойный сын достойного отца! Мудрый Лаурик благословляет вас на битву, и Всеблагие улыбаются, глядя на вас с небес! Так вытрите слезы и точите мечи. Близок тот час, когда сполна утолите вы свою жажду мести. Она лишь добавит вам силы, укрепит вашу решимость, удвоит каждый тяжкий удар, что вы нанесете! Вперед! Без раздумий! Без сожалений! Без пощады!!!
Такие настроения овладели всеми. И в царящей кругом суете никто не задумывался, отчего это предатель Боадаг подкупленный Ард-Ри, пошел на заведомо верную смерть? Ведь мертвецу золото без надобности, а для него, члена рода Аррайд и доверенного телохранителя, для которого в лагере Илбрека не было запретов, куда проще и безопаснее напасть ночью, пока господин спит. Почему орудием убийства стал кинжал – оружие ненадежное, требующее филигранной точности, ловкости и проворства, которыми Боадаг при жизни никогда не отличался? Почему не меч, копье или, на худой конец, добрая порция яда в кувшине меда, которая, при толике везения, могла бы уложить и трех остальных членов совета? Почему Мудрый Лаурик внезапно – и впервые за всё время! – решил пригласить на совет правителей Диана Мак-Аррайда, никогда не блиставшего особыми стратегическими талантами? А коли решил, то почему Диан понадобился ему в самый разгар совета, да еще так срочно, что за ним потребовалось посылать стража? А раз совет был в самом разгаре, то почему погибший Илбрек не сидел за столом, как все прочие достойные мужи, а стоял около двери? И самое главное, откуда вероломный Боадаг, врываясь с кинжалом в комнату, знал, что Илбрек стоит именно возле двери?