Хвост судьбы (СИ)
Огромный сарай потихоньку заполнялся людьми. Установленная посередине печь пылала жаром, мужчины усаживались рядом, смеялись и вели свои глупые и непонятные разговоры. Думать о ночлеге в благородных номерах с настоящими постелями Клэ-Р себе настрого запретила с самого начала. Конечно, денег хватит, чтобы купить это заведение вместе с хозяевами, но чем гиана от самой пустоголовой путы будет отличаться, если хоть намек даст, что в мешке столько серебра припрятано? Бедной вдове о неуместных благородных замашках и транжирстве надлежит накрепко забыть.
Мешок с серебром лежал под боком, Клэ-Р обнимала его кожаный бок — вот на кого в этой жизни только и надеешься. Ну и на кривоногого умника — этот глыбой привалился к гиане со стороны печи, но и сам греет неплохо. Посапывает звучно, но сам с интересом слушает, что бродяги обсуждают.
— Не сопи так. Неестественно, — прошептала Клэ-Р.
— Да вон, рядом, уже как храпят.
— А ты потише будь. В тебе и так слишком много всего. Пусть хоть храп пристойный будет.
— Ладно-ладно. Учить еще начинает, остроухий ночной восторг Хомпа…
— Забудь. А вот напомнить купить тебе самую большую зубную щетку в Луике, не забудь.
— Виноват я, что ли? Я веточкой чищу. Но с этими налепленными на морду водорослями…
— Не спорю. Щетка — это в будущем.
Лежала Клэ-Р щекой на мешке с одеждой. Было удобно. Особенно, если не думать во что богатые наряды долгая дорога превратила. Таких платьев больше не будет…
Тело ныло от усталости, но спать не хотелось. В былые дни гиана только и просыпалась к вечеру. Собственно, огр тоже не спит. Свои у людоеда привычки. И сейчас вон как жадно прислушивается. Впрочем, разговоры уже умолкают… Засыпает обозный люд.
Очевидно, Клэ-Р и сама задремала, потому-то отчаянный вопль во дворе перепугал смертельно.
Девушка вцепилась в мешок, рядом вспрыгнул на ноги огр, нашаривал в соломе топор. Вопль во дворе оборвался, но теперь доносились крики из трактира и ржание испуганных лошадей. Внезапно уже здесь, в сарае, кто-то истошно завизжал:
— Снежаки во дворе!
Клэ-Р в ужасе сжалась в комок, вцепилась в Самый Важный мешок. Метались в полутьме люди, лампу сшибли на пол, лишь отсветы пламени печи освещали ночлежный сарай.
— Выходи! За частокол вытесним! — вопил кряжистый возчик, размахивая копьем. От древка копья с руганью уворачивались товарищи смельчака. Опрокинулось стоявшее на табурете ведро с водой…
— Во двор! Чего скукожились?
Заверещала женщина. Очевидно, её успокоили, дав по морде, — заткнулась мигом. Зато во дворе кто-то завыл от невыносимой боли.
— Брось! Дохлый он уже, — хрипло заорали, видимо, с крыльца трактира. — От стены не отходить! Да куда ты лезешь, защеканец длинноногий⁉
Вооружившиеся мужчины, плотной толпой вываливали в широкие двери ночлежного сарая.
— Вон зверюга! У колодца!
Взвыли голоса в новом приступе ужаса. Несколько мужчин заскочили обратно в сарай, навалились на дверь. Спешно застучал брус засова, вставляемый в пазы.
— Видел, как рванул⁈ Ногу как лучинку…
— До конюшни твари доберутся, ох, убытка не сосчитать.
Огр растерянно заворочался. Клэ-Р, осознав, что удерживает телохранителя за рубаху, вцепилась еще крепче:
— Не смей меня бросать! Пусть охранники… Мы им платили. И колпак поправь, съехал…
Огр машинально нахлобучил свой головной убор, удерживающий космы парика:
— Биться, наверное, надо. Это ж звери…
— Вот и пусть они бьются. У нас охрана есть.
— Так что охрана… И снежаков я вообще не видел.
— Потом как-нибудь посмотришь…
Во дворе шло сражение. Клэ-Р расслышала резкий щелчок арбалета, короткое приглушенное рычание. Но люди голосили куда громче:
— Эй, с копьями, — к конюшне давай! — раздавался бас старшины обоза. — Обезлошадят нас твари проклятые.
— Обжевался, толстый⁈ — немедленно возразили от трактира. — Куда к конюшне? Зверье ж на крыше. Передавят как цыплят. Тьфу, бухтер косоглазый, ты что в снег болты всаживаешь⁈
Кто-то оправдывался. Клэ-Р догадалась, что это арбалетчик. Об остальном догадаться вообще было невозможно. Сколько снежаков? Где они? Остались ли во дворе люди живые или всех уже передавили?
— Пусти, я лампу поставлю, — пробормотал огр. — Еще загоримся, на соломе ведь лежит. Ты гореть хочешь?
Клэ-Р с трудом заставила себя выпустить толстую ткань шерстяной рубахи. Людоед закосолапил среди разбросанных вещей, поднял упавшую лампу. Дрожащий свет осветил сарай, десяток людей: в основном бабы того многочисленного семейства, что в Луик к родственникам переселяться надумало. Сбились в кучку, загородились узлами. Сидел старикан-свечник с обнаженным ножом в руке. Четверо мужчин замерли у двери. Молодой парень, что так томно посматривал на Клэ-Р в первые дни пути, сейчас нервно протирал древко копья. Во дворе вроде поутихло: лишь изнутри трактира доносились встревоженные голоса.
Огр кашлянул, повыше поднял фонарь. Оглянувшись на Клэ-Р, потянул из-за пояса топор.
— Не смей! — отчетливо сказала гиана. — Здесь сиди. Я хозяйка, и я…
Придумать убедительный довод Клэ-Р не успела: в этот миг с потолка посыпалась солома, следом рухнули пласты кровли и снега, а среди них была такая жуткая тварь, что никакой мужчина такую не выдумает и спьяну…
Ростом снежак едва ли доходил до пояса человека, но длиной был с хорошее бревно. Очень гибкое и подвижное бревно. Короткие, с широкими ступнями, ноги, вытянутая морда, длинный хвост: всё это едва различишь в белом, с мелкими черными подпалинами, меху.
Очевидно, так удачно свалиться на головы добычи хищник и не рассчитывал. В растерянности извернулся среди пластов подгнившей кровельной соломы и комьев снега: круглые глаза сощурились на фонарь. Парнишка у дверей взвизгнул и метнул копье. Клэ-Р каким-то чудом успела заслониться «важным» мешком — наконечник копья задел его кожаный бок, оружие отклонилось и стукнуло в бревно стены. Девушку крепко приложило по лбу древком. Гиана ахнула и увидела, как на нее прыгает снежак…
…Длинной тенью взметнулась живая пружина из комьев снега. Скалились треугольные белые зубы, передние лапы уже выпустили изогнутые когти. Клэ-Р, вновь вскидывая спасительный мешок, совершенно некстати удивилась: и почему когти и клыки снежака не используют в качестве украшений? Ведь какие светлые, красивые. Почти южный жемчуг…
…Хищник до сжавшейся в комок девушки не долетел. Грациозный прыжок неожиданно прервался — зверь неловко брякнулся на пол, извернулся с болезненным изумленным урчанием. Рывок был все-таки очень силен — огр, так вовремя сделавший широченный шаг вперед и наступивший на пушистый хвост зверя, охнул, и, едва не совершив «шпагат», повалился на бок. Снежак метнулся на него. Единственное, что успел сделать Сиплый, это двинуть зверя промеж ушей лампой. В темноте яростно зашипел снежак, посыпались крошечные огоньки и искры, что-то затрещало… В сарае взвыли на разные голоса. Клэ-Р, не помня себя, прижала к груди «важный» мешок, и, отмахиваясь от рычащей темноты подвернувшейся палкой, кинулась к смутно белеющему проходу двери. Что-то задело плечо, сбило с ног, но девушка, даже не слыша собственного визга, мигом вскочила на ноги. К двери! Здесь была свалка, кто-то упал, сгрудившись, барахтались на полу. Гиана, неплохо разбирающаяся в человеческой анатомии, удачно наступила на широкую мягкую спину, перепрыгнула через голосящие головы. Юбки затрещали, но Клэ-Р была уже во дворе. Куда дальше⁈ К трактиру⁉ Навстречу качались-бежали факела…
— В сторону, поскакуха бухтерая! — хрипло рыкнул смутно знакомый горожанин…
…Ушли снежаки. Двоих забили, а остальные твари сгинули во тьме.
Клэ-Р дрожала, на лицо садились крупные хлопья снега. Развороченный сарай мигом выстудило, развалившаяся печь чадила, огонь неохотно жевал мокрую солому. Кряхтели мужики, оттаскивая к стене вялую тушу снежака. Дохлый зверь больше всего походил на нелепо длинную меховую ящерицу. Злой огр мстительным пинком помог задней части поверженного врага улечься вдоль стены.