Хвост судьбы (СИ)
Занятый кухонный народ на действия Эри внимания не обращал. Проголодался парень, оно и понятно, живет далеко, да еще пока за рачками сходил. Зато у двери кухонника перехватила Лиз:
— Ты кого привел?
— Да уйдет она сейчас.
— Я не об этом. Ты откуда её знаешь?
— Да я её и не знаю. Случайно вышло…
— Эри, думаешь я ревнивая? — хозяйка шептала в самое ухо, от нее так пахло заморской ванилью и мятой, что у парня мысли почти и отключились. — Я вовсе не потому спрашиваю. У нее на шее…
— Да что там шея? Тростина одна, — пробормотал Эри, пересиливая желание поцеловать хозяйку в ухо, приоткрытое яркой косынкой. — И смотреть не хочу. Ты самая лучшая…
Лиз что сказать не нашлась — видимо, почувствовала, как на парня накатило. На кухне люди все свои, но приличия-то нужно соблюдать.
Девка так и сидела, прикрыв глаза. Задремала, должно быть. С её ремеслом, понятно, никогда не выспишься. И чего такая худосочная в гулящие полезла? Они должны быть, ого какие — и пышность, и жар, чтоб и самой лютой зимней ночью о тоске и мысли не возникло. Повидал уж кухонник истинных авморских красавиц. Ничего так. Хотя за деньги это уж чересчур…
— Эй, не спи.
— Не сплю, — раскрыла огромные глаза, с тревогой глянула на кухонника.
Точно есть хочет. Экий взгляд жалобный.
— Давай, не обожгись только, — Эри грубовато сунул кружку, тарелку с бутербродами пристроил гостье прямо на колени. — Ешь, да по своим делам шагай. Нам тут работать нужно.
Кухонник повернулся к столу — маринад ждать не станет. Перец, уксус этот новоявленный. В Озерной о нем слыхом не слыхивали…
Девка издала невнятный звук. Поблагодарила, должно быть. Эри покосился — бутерброда с сыром уже не было. Гостья доедала второй — уминала свежую мякоть в рот всеми пальцами, щеки раздулись. Увидела, что парень смотрит, — в глазах ужас промелькнул, но всё равно жевала, жевала, утирая с подбородка капли меда.
— Запей, что ли, — буркнул Эри. — И не спеши. Еще не согрелась ведь.
Выходить снова на кухню не стоило — вообще невесть что хозяйка подумает. В ларе отыскалась большая краюха хлеба — на сухари для обжарки отложили. Суховат, конечно. Поправим — нашелся вчерашний соус. Огонь под рукой…
Ела девчонка уже чуть помедленнее, запивала, но все равно, аж заходилась от жадности. Между прочим, с набитыми округлившимися щеками она определенно выглядела посимпатичнее. Может, болела? Её бы на хорошее место, на откорм…
Дожевала, выцедила последний глоток и встала так стремительно, что пошатнулась.
— Поосторожнее, — пробурчал Эри. — Котел опрокинешь. Можешь еще погреться.
— Благодарю. Господин добр. Но мне пора, — девка завозилась в месиве побрякушек на своей шее — оказалось, одну из цепей снимает. — Мне торопиться нужно. Господин о плаще говорил… Я за одежду хорошим плетением заплачу.
— Ну, буду я еще деньги за тряпки брать. Все равно до дома доберешься, рвань выкинешь, — кухонник вздохнул. — Пойдем, у двери, плащ, вроде, висел…
У двери во двор топталась хозяйка. Ну, сейчас скажет. Эри поспешно нашарил свой старый плащ среди прочих обносков — в них со двора продукты вносили, да дрова затаскивали.
— Благодарю, — девка искоса глянула на молчащую хозяйку. — Я господина обязательно порадую. Как положено.
Эри засмеялся:
— Ну, буду ждать…
Гостья качнулась к Лиз, словно хотела что-то сказать, но лишь коротко поклонилась и выскользнула в дверь. В уютные кухонные запахи и тепло на миг ворвался холод. Эри подумал, что надо было на ноги дурочке что-нибудь дать — левая ступня и вовсе почти босая. Ладно, ушла и ушла. Теперь вот с Лиз бы разобраться…
— Подкормил чуть-чуть, — смущенно пробормотал кухонник. — Сидела, грелась. Потом как подскочит. Да уж, от такой дерганой девки радости только и ждать. На ярмарку придет звать, что ли?
— Я тебя, Эри, убью когда-нибудь, — прошептала Лиз. — У тебя вместо головы ведро треснувшее. Не смей таких… особ в «Угол» водить!
— Не буду. Но злиться-то чего? Глянул — околевает девка. Ну, погрелась. Много ли убытку?
— Убытка? Да тут сплошной доход, — Лиз разжала ладонь. — Это знаешь что? Серебро, да еще глорского плетенья. Муж таким подарком меня третий год сулит осчастливить. Только он, понятно, нить втрое потоньше имеет в виду. Ты кого к нам притащил?
— Не знаю, — парень разглядывал комок замысловатого серебра, слегка выбеленный остатками муки с ладони хозяйки, — и чего такого особенного в этих глорских завитушках? — Этa тощая на мою сестрицу малость похожа. Ну, показалось мне так…
— Показалось ему… Я твою больную родственницу всего дважды видела, но уж какое тут сходство… А эта черная… — Лиз передернула округлыми плечами. — Эту лучше нам вовек её не видеть. Взгляд как у бабки древней… Или у дарка какого бессовестного…
* * *Спешить нужно!
Клэ-Р быстро шагала по улице. Взгляд старалась не поднимать, капюшон надежно скрывал голову. От плаща пахло дымом, кухней, еще чем-то лесным, диким. Соврал, наверное, кухонный парень — не его плащ, бродяги какого-нибудь. Но пусть Добрый бог наградит парня за эту тряпку, пожертвованную, да за завтрак просто так подаренный…
Нужно спешить. Клэ-Р почти бежала. Практически рассвело, на улице появились прохожие, но пока было тихо. Нужно рискнуть. Успеть. И слушать. Закричат в городе о новости лихой, затрубят рога — тогда все пропало. Сколько глупая гиана на кухне нежилась? Показалось — миг один, но могла и задремать в уюте случайном. Там, у очага и пришла мысль сумасшедшая.
Опередить, успеть первой.
С ума сошла ночная дарк.
…Ворота Скаура. Пост, трое воинов, десятник. Сейчас всё и решится. Защитит Добрый бог беглую гиану или эта дура сама в мышеловку голову засунула…
— Эй, ты воротами не ошиблась? — неуверенно окликнул десятник быстро шагающую странную оборванку.
— Не кричи! — Клэ-Р перешла на рысцу, подскочила вплотную. — Мне к Ак-Гоури нужно. Немедля! Новости дурные.
— Ошалела, что ли? — десятник пытался разглядеть незнакомку. — Что, прямо в дом Ак-Гоури тебя вести прикажешь?
— Ты поговори, ты меня порасспрашивай, — процедила девушка, на миг откинула капюшон, вызывающе тряхнула серьгами в освобожденных от повязки ушах. — Я Клэ-Р из гиан. В замке беда.
— Умер Медведь, что ли? — на широком лице десятника отразилось неподобающее облегчение. — Так Ак-Гоури, считай, знает, гонца вот ждем…
— Что племянник тяжело ранен мудрейший Гоури тоже знает? — прошептала Клэ-Р. — Об измене, о смерти принца?
Крупные мужчины, оказывается, очень быстро бледнеют.
— Ты… это… если лжешь…
— Я сама под вашу пику нагнусь — Клэ-Р кивнула на алебарду в руках второго воина, открывшего рот от небывалых новостей. — Сейчас каждое мгновение важно…
Здесь тепло. И они ничего не знают, не знают, не знают…
Клэ-Р бежала за спешащим человеком — кто-то из доверенных домочадцев, но не из благородных лордов. Ковер, лестница на второй этаж. Богат и велик дом главы Китовой Травы. Топят-то как хорошо…
Гиана без колебаний упала на колени перед стариком в накинутом поверх нижней рубахи дублете, отделанном мехом черного кунна.
— Дурные новости, милорд! Я прямо из замка…
— Что с Нортом⁉ — зарычал старик, хватая из чьих-то рук штаны.
— Ранен, — выдохнула Клэ-Р. — Когда я видела его в последний раз, он отбивался от двоих изменников.
— Да что там, стурворьмье дупло, случилось? — прервал девушку высокий человек с длинным мечом у пояса. — Кто с кем дрался? Ночью Старый Медведь ушел к богам, и…
— Ночью король еще был жив, — сказала гиана с ненавистью глядя в лицо, обросшее неблагородной бородой. — До того как начался бой и Элек Терайк и его сестра пропали, и еще до того, как пришла весть, что «Вихрь Авмора» захвачен…
— По порядку! — заорал глава Травы, наконец, справившись со штанами. — Дайте девушке воды, и да поможет якорь Дубожуя её языку мести своей бабской метлой в нужном направлении…