Хвост судьбы (СИ)
Челнок мягко стукнулся в настил мостков. Рыболовы выбрались на шаткий причал. Хухл принялся с хрустом разминать колени:
— Сейчас заволочем нашего осенника, а там и позавтракать можно.
Эри, привязывая челнок, кивнул — в животе ощутимо сосало.
Башня Озерной возвышалась над берегом. Три этажа, сложенные из дикого серого камня. Узкие бойницы, дозорная площадка. Гордый флаг — белое неусыпное око, следящее за миром сквозь череду темных вертикальных палок. Никакие это, конечно, не палки, а знаменитая Китовая Трава. И глаз китовый. Далеко от моря клан своих стражей ставит. Но и бойцов клана, и клич их славный «Увидь!» во всех концах земли известен и должную дрожь на врагов наводит. Хотя знамя, конечно, и малость получше вышить можно было.
Эри сбросил куртку:
— Подержи-ка…
— Да её сколько ни береги… — проворчал Хухл.
Это верно. Куртка была, того, — в самый раз слазить, каминную трубу прочистить. Герб надо бы отпороть. Выгоревший почти до полной неразборчивости лоскут парень берег пуще единственных штанов. Тот же всевидящий глаз в зарослях водорослей, только еще и силуэт башни — герб Деллового дуна. Чудом уцелел в деревне. Эри его уже дважды перешивал, и надеялся на новую куртку пристроить. Если она, куртка, конечно, будет.
Лобач тянул плечо, хвост увесисто хлопал под колено, сбивал с шага. Добыча недурна, вот только от слизи отчищаться замучаешься.
Прошли мимо хозяйственных построек — перед сараем лениво стучал колун. Увидев рыболовов, Морверн с готовностью бросил полено, принялся, почесывая в кудлатой башке, оценивать добычу.
— Вот так-то! — сказал Хухл.
Морверн промычал что-то невнятное, но кивнул одобрительно. На жареную рыбку надеется, бездельник. Ладно, и ему что-то перепадет.
Вообще-то Морверн был жутко глуповатым чужаком. Приблудился еще в начале осени. Воины, возвращавшиеся по Старой дороге, глазам своим не поверили. Бредет одичавший человек, ковыляет скособочившись. Думали, оборотень или ларв. Нет, кровью испытали, — человек, и даже живой, даром что четыре ребра сломаны и с руки шкура клочьями висит. Допрашивали с пристрастием. По всему выходило — дурень какой-то, ненароком заблудившийся, и непонятно каким демоном заведенный аж за южную оконечность озера. Подозрительно, конечно. Лорд Уоган даже амулет магический вытащил, что лет десять в шкатулке с печатями пылился. Не было магии в тупом блудуне Морверне. И ума не было. Говорил — от дороги шёл. Это от Развилки, что ли? Поистине — дуракам счастье. Это ж никто глупца не тронул, только уже у озера кошкам в когти попался. Как и вырвался? Оружие при нем, правда, чудное было — меч не меч, кинжал не кинжал — широкий клинок длиной с локоть, рукоять простая, рыбьей кожей обтянутая, но с чудной загогулиной, кисть прикрывающей. На честное оружие вовсе и не похоже. Украл где-то, наверное. В общем, подозрительный тип этот Морверн, посему нет ему никакого доверия. Лорд Уоган хотел его в город отправить, да всё оказии не было. Старший ратольдов, естественно, чужака полоумного с собой тащить наотрез отказался. У сборщиков налогов дела поважнее. Видимо, придется гостю незваному зиму нахлебничать в Озерной. Ребра у дурака поджили, к делу приставлен, колет дрова потихоньку. Эри такому исходу, честно говоря, был рад. В прошлую зиму и самого эти колоды проклятые достали хуже некуда. Камины в Озерной ого какие прожорливые.
На кухне обрадовались.
— Ой, да почти осенника словили!
— Так он и есть, — возмутился Хухл.
Эри препирательства слушать не стал. Свалил рыбину на стол, стянул измазанную рубашку. Толстуха Ита, улыбаясь, сунула полотенце. Эри скованно кивнул, поспешно выбрался на воздух. В последнее время уж очень многозначительно Ита улыбалась. Баба она в сущности неплохая, но Эри как-то… Демон его пойми — то ли смущался, то ли как мальчонка и вовсе не готов был баловаться…
Только удачливый рыболов начал плескаться у колодца, смывая подсохшую слизь, как звонкий голосок раздался:
— Не замерзни, Эри!
В дверях башни стояла и лучезарно улыбалась юная Гонорилья.
Ох, глупо вышло! Видел же, что на конюшне возятся, лошадей готовят.
Ребер своих, великолепно просчитывающихся, и мосластых конечностей, как и привычки с перепугу дергать подбородком, Эри стеснялся жутко. Взрослый парень, а с виду ничуть не лучше подростка. Да что там подросток — на огородах Хвойника пугала покраше ставят.
— День добрый, миледи! — парень поспешно принялся растирать шею полотенцем. Эх, теперь и Ита ворчать будет — остатки чешуи полотенце точно не украсят.
— Ты и правда не замерзни, — юная дочь лорда зябко передернула плечами, покрытыми подбитым мехом плащом. — Вон, от тебя даже пар валит.
Эри нырнул в спасительную рубаху. Запутался, конечно.
Прелестна была леди Гонорилья Уоган. Вот если принцессу из саги представить — она! Ростом изящна, улыбкой чарующа. Волосы, что принято пшеничными называть, в пару толстых кос заплетены. Глаза, карие, ясные, светлую, еще теплую, пору осени напоминающие. Ротик небольшой, но припухлый, о поцелуях так и… Хорошенькая, милая, улыбчивая. О, боги…
Как в такое утро, пусть и студеное, но яркое, такую девушку солнышком не назвать? Истинное чудо Озерного юная леди Уоган. Да что там дун — на всем великом озере Спей краше красавицы не найти.
Влюблен Эри был давно и абсолютно безнадежно. Мечты робкие вечерами мучили. Гонорилья, конечно, родственница. Но уж такая дальняя, что боги лишь хмыкнут, да рукой махнут. Если бы лорд Уоган только захотел… Но Эри и сопливым мальчишкой знал, что те мечты горсти овечьих «орешков» не стоят. Гонорилью еще лет шесть назад за сына одного из лордов Авмора сватали, и лорд Уоган, конечно, согласие дал. Что уж говорить — красавице суждено в столице блистать. Такой леди просто немыслимо в глуши, рыбным духом пропитанной, прозябать. Приезжали с весенним обозом доверенные лица от отца жениха, вежливо присматривались: не подпорченный ли товар им готовят. Что уж смотреть — красивее и благопристойнее девицы не найти. Хотя, когда улыбается так лукаво…
Глупо себя сказками изводить. Ведь есть на свете и еще симпатичные девушки. В Бродах, к примеру, дочь мельника очень даже мила…
Эри ополоснул ведро. Из конюшни выводили оседланных лошадей. Как раз в Броды милорд наведаться и собирался. Дочь, естественно, с собой берет. Пора девушке привыкать — до столицы путешествие опасное и утомительное, а на свадьбу невеста обязана во всем блеске прибыть. Всего-то и осталось Гонорилье в родном Озерном до весны томиться. Свадьбу на Зеленый праздник сыграют.
Десятник и два мечника уже поднялись в седла. Ждали лорда. Нетерпеливо перебирал копытами господский вороной Змей. Гонорилья покрепче уцепилась за луку седла смирной Снежки, примерилась — в богатом тяжелом плаще попробуй, запрыгни.
Эри неуверенно шагнул, подставил сложенные замком ладони.
Носок мягкого сапожка оперся, девушка синичкой вспорхнула в седло:
— Ой, спасибо, Эри.
— Эй! — из дверей вышел лорд Уоган, поправил длинный меч. — Готовы? Парень, а тебе, видно, делать нечего? Иди-ка в конюшню, я тебе загадку покажу. Для грамотных.
Предчувствовал Эри худое, но не настолько. Затрещал ворот, в кадык словно жердью врезали. Ладонь у лорда Уогана была дубовая — никакой латной перчатки не нужно. Нет, не бил — просто по щеке шлепнул и к стене придавил, так что долговязому парню пришлось на цыпочки подняться.
— Что⁈ Семя взыграло? — приглушенно спросил милорд. — К кому лапы потянул?
— Я… только в седло… — просипел Эри, слыша, как лопаются швы ворота рубахи. Ниток-то теперь где брать?
— Глаза выколю, — негромко посулил лорд Уоган. — Она моя дочь. Леди. Похоть твою с камнем привязанным на дно отправить прикажу. Навы развлекутся. Думаешь, не вижу как глядишь? Ты кто? Место забыл?
Эри замычал — длань вроде уже совсем горло плющила. Дохнуть нечем.
— Замри! — зарычал милорд. — Обходить молодую госпожу будешь. Хочешь лесом оббегай, хочешь в подвал прячься. Больше предупреждать не стану. Слизь свою поганую в Иту сливай. Толстуха всё одно как место отхожее. Для того и держу.