Восхождение Примарха (СИ)
Так вот чего она от меня хотела!
Но пару лет назад всё кардинально изменилось. Брат связался с тёмными личностями. Изменился и перестал обращать на неё внимание. Совсем. И теперь девушка откровенно опасалась, что однажды Никита не придёт вовсе.
Она и так чувствовала себя покинутой, но ещё больше боялась полного одиночества. Непроницаемого. И при всём при этом ждала, что брат перебесится и вскоре будет общаться с ней, как прежде.
Вместо этого случилось страшное. Брат действительно не пришёл. В его теле домой вернулся совершенно чужой человек.
«Отпусти её, Архос, — попросил я. — С ней надо договориться».
«Вот ещё, чтобы она тебя своим ножичком почикала?»
Но хватку ослабил. Более того, отдал бразды управления телом мне и «отошёл» в тень. Но я чувствовал, что он каждое мгновение находится начеку. И, если события примут поворот, готов вмешаться.
— Прости, — сказал я, разворачивая сестру к себе лицом. — Я, правда, многого не помню. Вероятно, меня сильно контузило при задержании.
— Не ври мне, — сказала она и всхлипнула. — Мой брат никогда не смог бы отбить «сбивающего с ног». Кто ты⁈
Я вспомнил тысячи сюжетов, в которых «догадавшиеся обо всём» затем таинственно исчезали, и улыбнулся.
— Брат, — ответил я, посылая вместе с этим словом всё возможное братское тепло, хоть у меня никогда и не было родной сестры в той жизни.
— Ты же не он! Что с ним⁈
Даже лишившись всего своего мира, родных, даже собственного тела я не испытывал и десятой части той боли, что заключалась в этих семи простых словах.
«Не справился с женскими трусами», — буркнул в моём сознании Архос, и мне пришлось сдержаться, чтобы не улыбнуться. Всё-таки сейчас было не до шуток.
— Я и сам хотел бы знать, — искренне ответил я. — Мне показалось, что я умер. Воспарил над своим телом, и все мои дела и заботы показались сущей ерундой. Все, кроме семьи. И ещё, мне показалось, что во мне появилась самая капелька магии. Одним словом, последнее происшествие сильно изменило меня.
— Правда? — она заглянула мне в глаза, желая знать, что я думаю на самом деле.
— Правда, — ответил я. — Я — твой брат Никита, который без памяти любит свою младшую сестру, хоть она и истинный Бармалей.
Я подмигнул девушке, используя первую часть пароля, и она оттаяла. На лице промелькнули облегчение и искренняя радость.
Поддавшись порыву, Карина обняла меня за шею и крепко-крепко прижала к себе. Я буквально чувствовал, как внутри неё бушует буря и различные эмоции борются друг с другом. Но, в конце концов, победила боязнь одиночества.
Уж не знаю, сколько бы она на мне провисела, но тут в дверь постучали.
— Ваш кофе, — раздался голос Кристофа.
— Пообещай, что не предашь! — сказала она, нахмурясь.
— Не предам, — ответил я, по-доброму улыбнувшись. — Ты — моя стая.
* * *Отец Никиты отличался от моего. Он был старше, и его густые волосы уже тронула седина. Одежду он предпочитал дорогую и смотрел на всё свысока. В то же время было между ними что-то общее. Что-то незримое. Умение держаться так, что любой человек, встречающийся с ним даже мимолётным взглядом, испытывал, если не уважение, то симпатию.
Впрочем, сейчас взгляд Александра Державина, упавший на своего младшего сына, был тяжёл и не весел.
— Рассказывай, — бросил он мне после того, как кивком указал на стул перед его столом.
— О чём конкретно? — поинтересовался я. — С чего начать?
Я думал, что в меня сейчас полетит что-нибудь тяжёлое с державинского стола, но мужчина сдержался. Да, надо привыкать к тому, что этот мужчина — мой отец. Я в этом мире явно надолго, поэтому обязан играть по его правилам. А ещё я несу ответственность за тот род, в который волею судеб попал.
— С начала, — рыкнул Александр Игоревич. — С того момента, как ты связался с простолюдинами и пошёл по кривой дорожке, которая привела тебя прямиком в тюрьму.
И тут память Никиты буквально вылила на меня целый шквал воспоминаний. Настолько, видимо, эта тема была для него больная, что она осталась центром всего того, что осталось от юноши.
Он был не просто младшим в семье. Он был очень близким к абсолютному нулю по магической шкале, поэтому никто из аристократических ровесников не горел желанием с ним общаться. Разве что самоутвердиться за счёт недосилка?
А вот людям далёким от боярского снобизма льстило, что с ними общается высокородный. Но как объяснить всё это отцу? У Никиты это явно не получилось.
— Если с самого начала, — сказал я, — то я оказался лишён круга общения, обычного для юноши из аристократической семьи. Среди всех своих ровесников я считался изгоем из-за низкого магического потенциала. А уж после того, как меня не взяли в академию… Продолжать?
— Изволь, — отец смотрел на меня с явным интересом в глазах. Судя по всему, его младший сын никогда не говорил ему ничего подобного.
— Я знаю, как ты общаешься со своими братьями и сёстрами, — память Никиты действительно содержала очень подробные наблюдения за внутриродовыми отношениями. — И, несмотря на то, что ты в семье тоже был самым слабым магом, с тобою общались на равных или хотя бы создавали видимость подобного общения. Даже дед не считает тебя ущербным.
— К чему ты клонишь? — тронутые сединой брови Александра Державина сошлись к переносице.
— А теперь позвони своему старшему брату и спроси его, что он думает на мой счёт.
— И что он может думать? — отец Никиты задумчиво тарабанил пальцами по столу.
— Удивлюсь, если он не переспросит, кто такой Никита.
— Ну, дорогой мой, — пробасил отец, пряча взгляд в бумаги на столе, — у Лёни — работа, семья, он постоянно какие-то инновации вводит…
— Спроси у остальных, — сказал я.
— Ну вот Карина…
— Карину оставь в покое, ей ничуть не слаще, и у неё также никого нет.
— Ты хочешь в этом обвинить меня?
Я видел, что Александр Игоревич действительно не понимает, к чему я веду разговор. Ему казалось, что я хочу всё свалить на то, что он мною не занимался и не воспитывал. А, между тем, проблема была гораздо глубже. Если в прошлой жизни я не мог покинуть пределы родового небоскрёба, но со мной общались в соответствии с моим статусом и положением, то здесь…
— Совсем нет. Я лишь о том, что человек, маг — он, или нет, — животное социальное и предпочитает тот круг общения, где ему рады, а не тот, где его даже за пустое место не принимают. Несмотря на то, что полагается ему быть как раз во втором.
— Да я понял, понял, — устало проговорил отец, потерев глаза ладонью. — Ты скажи мне, зачем ты в женское общежитие-то полез? Да ещё и украсть там что-то попытался! Что там вообще можно красть, кроме дерматита и блох? И не заливай мне про сверхсильный артефакт, который спасёт мир, я уже слишком стар для таких басен.
Я улыбнулся. Как же он сейчас был похож на моего отца! Словно и не разделяли нас многие миры.
«Ага, покажи ему, — усмехнулся Архос. — Будь я отцом этого тела, выпорол бы, ей-богу».
Я достал из кармана кружевные красные трусики.
— Всего лишь карточный долг и дурацкое задание для пари.
Я видел, как сквозь бороду начинает просвечивать улыбка.
Но тут же всё изменилось.
Возможно, он видел то, что ускользнуло от моего внимания, но, скорее, что ускользнуло от внимания Никиты ещё накануне.
— А ну брось их! На них же заклинание на смерть! — он пригляделся. — Сработавшее. Как ты жив-то вообще?
Я пожал плечами.
— Сознание потерял пару раз, и всё. А так — нормально вроде. Может, слабое?
— Какое там! Аж светятся! Эх, вот поэтому я и не одобряю!.. А, — он махнул рукой, взял пакет и канцелярский нож, аккуратно подцепил трусы и положил их в пакет. — Совсем разряженные. Значит, кого-то всё-таки убили. Тебе просто повезло.
«Ага, повезло», — хмыкнул у меня в голове Архос.
Честно говоря, я уже стал привыкать к его постоянному ворчанию на задворках моего сознания.