Няня для дочки миллионера (СИ)

Лилька часто надо мной подшучивала. Показывала фотографии красавчиков без футболки, бровями смешно двигала и спрашивала, хотела бы я провести ночь с таким породистым экземпляром. А мне это было неинтересно! Раз у меня есть парень, то нельзя на кого-то засматриваться, даже на моделей из интернета.
Сегодня я впервые за восемь лет поцеловалась с другим мужчиной. Не с Пашей. И мне ни капельки не понравилось! А ещё внутренности словно кислотой обжигает — получается, это конец. Действительно конец. Я не смогу быть с Пашей после того, как позволила другому мужчине меня целовать. Я ведь вначале опешила, не сориентировалась вовремя, только потом начала Громова отталкивать.
— Ты ошибаешься, — наконец-то подаёт голос Владимир. Мурашки ползут по плечам, я сильнее прижимаю к себе плед. На улице очень холодно.
— В чём?
— Ты нравишься мне как девушка.
Мне хочется ущипнуть себя, чтобы проверить — реальность это или абсурдный сон. Всю неделю Громов отдавал мне приказы, всем своим видом открыто демонстрировал, как его бесит моё присутствие, а теперь он заявляет, что я ему нравлюсь. Серьёзно? Чего он ждёт? Что я поверю в эту сказку?
— Как девушка или как временное развлечение? — едко спрашиваю я.
Владимир усмехается. Смотрит на моё лицо, волосы, шею. Я ощущаю, как он ласкает мою кожу взглядом, отчего всё тело загорается изнутри. Наваждение, исчезни, пожалуйста.
— Это важно? — вздёргивает бровь Владимир.
— Пожалуй, нет. Всё равно между нами ничего не будет. Я не вступаю в связь с теми, кто оплачивает мою работу. Это непрофессионально и слишком рискованно. Легко остаться ни с чем.
— Таких отговорок я ещё не слышал.
— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — отбрасываю плед, теперь мне жарко. — Вы об этом хотели поговорить?
— Интересно, — Владимир стучит пальцами по подлокотникам. Его голос задумчивый, бархатный. — То есть тебя останавливает только то, что я твой работодатель?
— Нет, — широко улыбаюсь я и с удовольствием смотрю на Громова. Хочу видеть, как изменится его лицо после моей следующей фразы: — Мне не понравился наш поцелуй. Вы слишком напористы и грубы. Так что я пас.
В лице Владимира больше нет намёка на насмешку. Он становится серьёзным. Слишком серьёзным. Трёт ладонью переносицу, закрывает глаза. Его грудь быстро вздымается. Я подаюсь немного вперёд, растираю предплечья, укрытые сонмом мурашек.
— Я не должен был этого делать. Не после разговора с Каролиной, — произносит Громов уставшим голосом.
Да уж, извиняться он точно не умеет. Но от его слов мне становится легче. Я была права, Владимир поцеловал меня на эмоциях. Обидно, если честно. Словно мною воспользовались в каких-то своих эгоистичных целях. И когда Громов начнёт ко мне серьёзно относиться?
— Что ж, извинения приняты, — иронично улыбаюсь я.
Владимир кивает. Я так понимаю, разговор окончен. Пора в дом уходить. Но почему-то мне этого совсем не хочется. В воздухе повисает недосказанность. Я поднимаю голову, разглядываю усыпанное звёздами небо. Ветер треплет волосы, змейкой пробирается под ткань платья, отчего я вздрагиваю и снова тянусь за пледом.
— Каролина хочет забрать Ксюшу.
В немом шоке смотрю на Владимира. Его лицо напоминает маску, безэмоциональную, пугающую. Этот мужчина не умеет проявлять эмоции. Либо не хочет показаться слабым. Я даже не представляю, что он сейчас чувствует. Каролина халатно относилась к материнству, она предала Владимира и выбрала развлечения вместо семьи, но теперь очнулась и хочет забрать Ксюшу к себе? Невероятно!
— И что вы ей сказали?
— Что дочь будет жить со мной.
— Каролина согласилась?
— Нет. Она намерена обратиться в суд.
Я зажимаю рот ладонью, чтобы сдержать возглас. Ксюша не должна об этом узнать, она не поймёт, почему два самых близких человека не могут её поделить.
— Но этого нельзя допустить. Разборки, судебные препирательства, грязь, которая по-любому выплеснется наружу. Это ведь никому не надо.
— Именно так. Я сделаю всё, чтобы Каролина выбросила эту идею из головы.
 
— Она вас послушает? Может, за время своего отсутствия она многое поняла…
— Да ничего она не поняла, — раздражённо бросает Владимир. — Она и месяца не продержится в роли матери. Снова забьёт на мою дочь…
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ 
Громов поднимается с кресла, отходит подальше от меня, разворачивается. Теперь я вижу его спину, обтянутую рубашкой, напряжённые плечи и руки, сжатые в кулаки.
Хочу сказать что-то обнадёживающее, оптимистичное, но слов подходящих не подберу. Он только-только нашёл общий язык с дочкой, а теперь горе-мамаша хочет забрать Ксюшу себе. Да тут любой с ума сойдёт.
Теперь ясно, почему Владимир на меня набросился. Он хотел отвлечься, я же оказалась под рукой. Ни о каком влечении и симпатии речи не идёт. Между нами возможна лишь мимолётная связь, как говорят, на одну ночь. Но я к такому не готова. Да и Громов мне не нравится.
— Ксюше будет лучше с вами. Вы это знаете. Каролина это знает. Уверена, даже Ксюша это понимает. Если дело дойдёт до суда, вы обязательно выиграете. Я в этом даже не сомневаюсь.
У Громова есть деньги, есть связи, да и правда всё же на его стороне. Лучше заботливый и любящий отец, чем мать, которая променяла дочь на любовника и развлечения. Но я могу быть необъективна. У меня предвзятое отношение к Каролине.
— Мне бы твой оптимизм, — глухо произносит Владимир.
Я поддаюсь мимолётному порыву. Иду к Громову, останавливаюсь справа от него и кладу ладонь ему на спину. Это банальный жест поддержки, ни к чему не обязывающий, ничего не значащий. Владимир напрягается. Поворачивает голову в мою сторону. Я делаю вид, будто смотрю на звёзды. Дыхание обрывается, и рука, лежащая на его спине, будто пламенем окутана.
Хвойный терпкий аромат его парфюма проникает в лёгкие, туманит рассудок. Я снова в плену Громова оказываюсь, сама, по доброй воле. И когда мы встречаемся взглядами, мне больше всего на свете хочется, чтобы он меня поцеловал. Не грубо и дико, как в его кабинете, а нежно, мягко, проникновенно. Чтобы я успела считать свои эмоции, чтобы поняла наконец, каково это — быть с другим мужчиной.
Но я первой отвожу взгляд. Нельзя рисковать, нельзя идти на поводу у сиюминутных эмоций. Надо прежде всего думать головой.
— Завтра вы будете с Ксюшей? — охрипшим голосом интересуюсь я.
— Да. Но только во второй половине дня. И Каролина обещала заехать, Ксюшу навестить.
— Ясно, — с трудом шевелю онемевшими губами. — Значит, я съезжу к родителям.
— Они далеко живут?
И вот зачем ему это знать? Наверное, из вежливости спрашивает.
— За городом. На маршрутке чуть больше часа добираться.
— Возьми машину, которой ты отвозишь Ксюшу в школу, — предлагает Громов.
— Мама не поймёт, — зачем-то говорю я. Откровенничаю с Владимиром, а моя рука по-прежнему лежит у него на спине. Осознав это, тут же отдёргиваю ладонь.
Громов усмехается. В его тёмных глазах пляшут искорки неподдельного интереса. Это лунный свет так красиво падает на его лицо. Права была Лилька, он видный мужчина. И обаятельный. Я вон уже который раз под его влияние попадаю.
— Она решит, что ты устроилась на плохую работу?
Кто? А, точно, мы же о маме говорили.
— Да, скорее всего. Мама придерживается определённых стереотипов. Например, верит, что больших денег честным трудом не заработаешь.
— Мои родители тоже так считают.
— А они разве?...
— Не богачи, как я? — понимает Владимир. — Нет, я из простой семьи. Себя сделал сам. Отец у меня военный, а мама — директор школы.
— Кстати, об этом, — хватаюсь я за случайную возможность. Раз тема зашла о школе, то можно рискнуть. — Пожалуйста, не увольняйте Анатолия Павловича!
— Кого? — щурится Владимир.
Ну естественно он не помнит его имя!
— Директора школы, в которой я работала. Он не виноват в побеге Ксюши. Он очень хороший руководитель, правда, — я даже руки к груди прижимаю, от волнения сердце громко стучит