Похорони Меня Ложью (ЛП)

 — Да. Не забудь добавить Маккензи в качестве моей спутницы.
 Глаза Мии устремляются на меня, и что-то вспыхивает в их глубине, но мне все равно, что это может быть. Она надменно фыркает, садится напротив меня и кивает.
 — Я сейчас займусь этим, — говорит она напряженным голосом. — Кроме того, звонил начальник полиции. Что бы вы хотели, чтобы я ему передала?
 Я отваживаюсь взглянуть на Маккензи, которая стоит как вкопанная, краска отхлынула от ее лица.
 — Я позвоню ему.
 Теперь, когда Миа почти забыта, я встаю и приближаюсь к Маккензи. Она пытается отступить, но я не позволяю ей. Скользнув рукой по ее талии, я притягиваю ее тело вплотную к своему. Она задыхается, на ее лице написано удивление. Черты ее лица смягчены усталостью. У ее мозга не было возможности сказать ее лицевым мышцам, чтобы они проявили гнев вместо интереса. Чувствуя на себе пристальный взгляд Мии, я наклоняюсь, мой рот нависает над ртом Маккензи, и ее глаза расширяются.
 — Я скоро все объясню.
 Вместо того, чтобы прижаться губами к ее губам, как я хочу, вместо этого меняю траекторию к ее лбу. Она издает тихий писк. Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице. Я буду наслаждаться и ломать ее по кусочкам, пока она не сдастся мне.
 — Мне нужно сделать звонок. Пожалуйста, отложи остальные мои звонки на сегодня до дальнейшего уведомления.
 Я обмениваюсь последним долгим взглядом с Маккензи, прежде чем повернуться. Схватив телефон и пиджак, я направляюсь к двери. Мне нужно перезвонить шефу из своего кабинета. Мои шаги замедляются, когда я слышу отдаленные голоса Маккензи и Мии.
 — Тебе не кажется, что поздновато вылезать из постели? — комментирует Миа, на мой взгляд, слишком ехидно.
 Маккензи принимает это спокойно. Я слышу ее смех и представляю, как она качает головой, глядя на Мию с холодным блеском в прекрасных карих глазах.
 — Прошлой ночью меня не дали поспать. Вини своего босса.
 Я усмехаюсь себе под нос и выхожу из пентхауса.
 Ох, Маккензи. Эта игра в ревнивицу слишком забавна. 
 Закрывшись в своем кабинете, я звоню шефу. Откинувшись на спинку кожаного кресла, я ухмыляюсь, когда слышу грубый голос пожилого мужчины, раздающегося в трубке.
 — Мистер Пирс. Рад, что вы наконец-то смогли уделить мне минутку своего времени.
 — Кинг.
 — Последний раз, когда я проверял, ваша официальная фамилия была Пирс. Пока вы юридически не измените это, я буду называть вас мистер Пирс.
 Я стискиваю зубы. Чертов ублюдок.
 — Чему я обязан? — сухо спрашиваю я.
 — Мы понимаем, что мисс Райт сейчас находится под вашим опекунством. Нам нужны ее
показания. Она вломилась в чей-то дом и попыталась совершить убийство. Она не может прятаться за этим фарсом с проблемой психического здоровья и, безусловно, не будет вечно прятаться за вами.
 — Никто не выдвигает обвинений. У вас есть то, что вам нужно, и мы все можем пойти разными путями. Она и так через многое прошла.
 — Она опасна.
 Я пожимаю плечами.
 — Я могу с ней справиться.
 Он раздраженно вздыхает.
 — Мне бы не хотелось наведываться к вам обоим, мистер. Ей нужно приехать в участок. Есть вещи, с которыми нужно разобраться.
 — Вы и близко к ней не подойдете, — спокойно говорю я, раздражая его.
 — Вы знаете, с кем разговариваете?
 — Да. Вы так много обещаете, офицер. Не делайте этого. Я серьезно. Я не очень хорошо отношусь к людям, пытающимися забрать вещи, которые принадлежат мне.
 Я вешаю трубку, бросаю мобильник на стол и сразу перехожу к письмам, которые Миа отметила, как самые важные. Бал ЮНИСЕФ состоится через две недели. Это означает, что у меня в запасе две недели, чтобы изменить общественное мнение о Маккензи.
 Будет весело.
 
 
 Когда я возвращаюсь в пентхаус, Мии уже нет, а Маккензи, небрежно одетая, сидит за кухонным баром и ест рогалики. Она делает паузу на середине жевания, когда чувствует мое присутствие. Тяжело вздохнув, она поворачивается ко мне со скучающим выражением лица.
 
 — Так много для того, чтобы спокойно насладиться едой.
 Я ухмыляюсь.
 — Давай. Одевайся. Сегодня ты едешь со мной.
 Ее брови поднимаются.
 — Куда?
 — Не беспокойся об этом. Просто приведи себя в приличный вид.
 Она смотрит на себя сверху вниз.
 — Что не так с моей одеждой?
 Ничего. В этом-то и проблема. Я не должен наслаждаться, что мы проводим вместе столько времени. Я должен был превратить ее жизнь в ад, а вместо этого играю с ее киской и решаю ее проблемы, пока она остается в моем пентхаусе бесплатно.
 — Если тебе нужно спросить, это гребаная проблема.
 Ее лицо вытягивается, и она смотрит на себя. Я внутренне ругаю себя, но ничего не выдаю. Она напрягается и кивает.
 — Как скажешь, мудак.
 Мой член твердеет, когда я смотрю, как она топает прочь, ее соблазнительная задница покачивается в этих проклятых джинсах. Как только она исчезает из виду, я поправляю свой член, испуская вздох разочарования. Синие яйца, блядь.
 Чтобы сэкономить нам обоим время, я достаю ей одежду из шкафа в своей комнате, так как ее одежда все еще здесь. Я без стука распахиваю дверь в комнату для гостей. Она резко оборачивается, лицо искажено гневом.
 — Какого черта тебе сейчас нужно? — недоверчиво спрашивает она.
 Я прохожу мимо нее, бросая одежду на кровать.
 — Это сэкономит нам обоим время. Надень это, чтобы мы могли уже ехать.
 Маккензи скрещивает руки на груди.
 — Кем ты себя возомнил? Я тебе не принадлежу. Я сама могу выбрать одежду, большое спасибо.
 — Ты принадлежишь мне, грязная девочка. Каждая частичка тебя, нравится тебе это или нет.
 Она насмехается надо мной.
 — Думаешь, что подписание бумаги что-то значит для меня? Я тебе не принадлежу, — рычит она, в ярости замахиваясь на меня рукой.
 Я ловлю ее кулак, прежде чем она успевает коснуться меня, и притягиваю ее к себе, прижимая тело к своему. Она борется с моей хваткой, но одновременно, будто не осознает этого, ее тело прижимается ко мне, словно она хочет быть там, так же сильно, как я хочу ее рядом.
 — Ты не думаешь, что я владею тобой? — шепчу я ей на ухо, проводя кончиками пальцев по ее шее, обводя шею и ключицы.
 Она дрожит в моих руках и сопротивляется, пытаясь вырваться из моих объятий, но ни разу не говорит, чтобы я остановился. Она ни разу не просит меня отпустить ее. Ее дыхание учащается от близости, и я получаю удовольствие от этого. Быть так близко к ней и вот так держать ее в своих объятиях. Схватив обе ее руки одной рукой за спину, я использую это в своих интересах, удерживая ее от борьбы со мной.
 Я провожу кончиками пальцев по центру ее тела, останавливаясь, когда добираюсь до пояса джинсов. Играю с небольшим зазором между ее животом и материалом. Она не осознает этого, но ее тело склоняется к моему прикосновению, молча умоляя о большем, в то время как ее великолепное лицо искажено гневом, невнятно произнося каждое ругательство, которое она может придумать.
 — Твое тело врет не так хорошо, как ты, детка.
 Я расстегиваю пуговицу на ее джинсах и молнию, просовывая руку внутрь. Ее глаза закрываются, и она издаёт стон, когда я касаюсь пальцами ее складок через материал трусиков. Она промокла насквозь. Чувствую, как влага увлажняет мои пальцы сквозь тонкий кусочек материала, покрывающий ее киску.
 — Мое тело это не только я. Оно будет реагировать так на любое прикосновение, — хрипло выдыхает она.
 
 Мысль, что кто-то другой прикасается к ней, что чьи-то пальцы погружаются в ее влажный жар, заставляет меня стиснуть зубы.
 — Да?
 Я оттягиваю ее трусики в сторону и вхожу в нее, наслаждаясь ощущением ее киски, когда ее стенки сжимаются вокруг меня. Она издает мяукающий звук в глубине своего горла, который звучит очень похоже на удовольствие и разочарование, смешанный в прекрасной гармонии.