Похорони Меня Ложью (ЛП)

 Огненная яма в моей груди растет, чем больше я думаю о нашем последнем разговоре. Как она легко поверила, что я могу причинить кому-то боль. Что я могу убить ее сестру. Это меня разозлило. На нее и на наше затруднительное положение. Потому что она действительно ничего обо мне не знала, если думала, что это правда.
 Странно, как она заставляет меня чувствовать. С одной стороны, я хочу защитить ее. Хочу защитить ее от боли, с которой она, без сомнения, живет каждый день. Но другая часть меня хочет причинить ей боль за то, что она сделала. То, как она безрассудно пробралась в мою жизнь.
 Ничего хорошего из этого не выйдет. Все закончится катастрофой, и я не сдамся без боя. Я не причастен к убийству ее сестры и, блядь, не позволю ее мести разрушить все, ради чего я так упорно трудился.
 С тех пор как полторы недели назад вышла ее статья, я сделал заявления от своего имени. Остальные парни сами по себе. Особенно Винсент. Он был занозой в заднице. Его родители не видели его, Дэн не может найти его, и он вне связи с остальными ребятами. По крайней мере, так говорят.
 Между ним и Заком происходит нечто большее. Он был ошеломлен новостью, что Зак тайком пробирался в психиатрическую больницу, притворяясь им. Я думал, что Винсент встретится с ним или, по крайней мере, надерет задницу, но он сделал прямо противоположное. Зак понятия не имеет, что я в курсе о его визитах или о том, что Винсент тоже, и я планирую продолжать в том же духе.
 Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что они, вероятно, работают сообща. Это еще один вопрос, который я должен решить. Я уже высказал Дэну свои опасения по поводу Маккензи. Мне нужно постоянно следить за ней, потому что я не знаю, на что они пойдут, чтобы причинить ей боль. Как бы я ни был расстроен, я не хочу, чтобы она пострадала. Хотя мне и не следовало бы этого делать, я слишком забочусь о Маккензи, чтобы позволить этому случиться.
 — К вам пришли, мистер Кингстон, — говорит моя новая помощница, заглядывая в мой кабинет.
 — Кто?
 — Говорит, что она старая подруга. У нее не назначена встреча, и мне очень жаль, но я также не знаю, как она сюда попала.
 Я откидываюсь на спинку кресла и киваю.
 — Впусти ее.
 Как только гость входит в мой кабинет, происходит нечто странное. Словно она кислородный вакуум, весь воздух извлекается из легких. Мое сердце колотится, и член, черт бы его побрал, шевелится при виде Маккензи. Я не видел ее со времени моего визита в психиатрическую больницу, и она была в ужасном состоянии по разным причинам. Ее волосы были похожи на плохой парик, наполовину светлые, наполовину черные. Половина ее тела была в гипсе, черт, но сейчас? Это совершенно другая девушка. У меня захватывает дух, и я не хочу в этом признаваться, но мне кажется, что так она выглядит красивее.
 Знание того, что это она, без каких-либо ошибок в ее внешности, делает со мной странные вещи. В животе образовалась глубокая яма, а грудь наполнилась теплом, расширяясь с каждым вдохом, прежде чем распространиться по венам.
 Я должен приложить все усилия, чтобы сохранить внешнее выражение лица пустым, когда она входит в мой кабинет, ее взгляд останавливается на мне, в поиске. Я провожу глазами вверх и вниз по ее телу, впитывая ее. Ее светлые волосы мягкого медового оттенка ниспадают на плечи густыми волнами. Ее лицо, теперь уже без синяков, выглядит так же потрясающе, как и в первый вечер, когда она, спотыкаясь, вошла в мой ресторан, нарушив мой ужин. Она одета в джинсы с огромной дыркой на колене, кроссовки и простой топ. В ансамбле нет ничего особенного, но на ней? Это все выглядит чертовски великолепно. А вишенка сверху? Она жива.
 Я пожираю ее взглядом, сердце сжимается при мысли, о возможности того, что было бы, если бы она никогда не вышла из машины той ночью.
 — Себастьян, — произносит она вместо приветствия.
 Ее голос сильный и ясный, как огонь, который медленно начинает разгораться в ее глазах. Мои губы кривятся.
 — Не думал, что увижу тебя так скоро, Маккензи. Или Скарлетт? Не могу сказать. Волосы сбивают меня с толку.
 
 Ее губы кривятся в гримасе, когда она садится на свободное место напротив. Некоторое время мы молча смотрим друг на друга, каждый из нас вбирает в себя другого.
 — Я пришла сюда за правдой. И только правдой.
 Я смеюсь, но без юмора.
 — Я думал, ты уже все поняла. Разве не поэтому ты делаешь все возможное, чтобы разрушить все, что я построил? Потому что веришь, что я убийца?
 Я вижу, как на ее лице мелькает чувство вины, но она быстро маскирует ее, пытаясь взять себя в руки. Расправив плечи, она наклоняется вперед, умоляюще глядя на меня.
 — Прекрати притворяться. Чем быстрее мы покончим с этим, тем быстрее я смогу покончить с тобой.
 — Ты никогда не покончишь со мной, Маккензи. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
 Ее губы сжимаются в мрачную линию, разочарование проникает в ее беспокойные глаза.
 — Зачем ты это сделал? Почему именно она? Что она сделала кому-то из вас, чтобы заслужить это?
 Я играю со стаканом виски, который все еще стоит передо мной. Лед уже давно растаял, в результате чего в спирте образовалось кольцо, в котором отчетливо видна химическая реакция. Мое тело напряжено, когда я прохожу через уровни моих разочарований. Она все еще верит, что я это сделал, и часть меня хочет, чтобы она поверила. Пусть она верит, что у нее есть все ответы, потому что, возможно, она не заслуживает правды.
 Но я этого не делаю.
 — Я не убивал твою сестру.
 — Ты лжешь, — цедит она сквозь зубы, раздувая ноздри.
 Я опрокидываю все содержимое в стакане, наслаждаясь ожогом, когда жидкость спускается по горлу, оседая в груди.
 — Я никогда не утверждал, что я хороший мужчина. По правде говоря, я уже говорил, что нет. Но я не убийца. И никогда им не был.
 Я наблюдаю, как это происходит. То, как дыхание покидает ее тело. Ее плечи опускаются с тем, что я могу только представить, это поражение и облегчение. Я наблюдаю за ее внутренней работой через эмоции. Она ведет борьбу внутри себя, и когда смотрит на меня этими глазами, которые словно бегут в другой мир, я почти сдаюсь ей. Но остаюсь бесстрастным снаружи, наблюдая и ожидая ее следующего шага.
 Она его не делает, поэтому я делаю за нее.
 — Расскажи мне о ночи аварии.
 Ее глаза сужаются, будто она не доверяет мне, что справедливо. Я ей тоже не доверяю.
 — Почему?
 — Потому что я хочу знать правду.
 Маккензи выглядит задумчивой, словно не уверена в моих намерениях, но выдыхает.
 — В ту ночь покера я пробралась в кабинет Зака, когда должна была пойти в туалет.
 У нее, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть немного виноватой в своих действиях. В том-то и странность, что она здесь. Так много всего произошло, что я не знаю, нужно ли обращаться к слону в комнате или нет.
 — Я увидела кое-что в его сейфе, а после той ночи в твоем кабинете... — она бросает на меня быстрый взгляд, всего на секунду, болезненный взгляд, прежде чем смотрит в другую сторону, не позволяя мне увидеть то, через что она проходит. — Я вернулась. И взяла ту коробку, которую нашла в его сейфе. Сначала в ней лежали случайные вещи, которые не имели никакого смысла. Я все равно забрала ее, надеясь, что хоть что-то там поможет мне найти ответы, но это было до тех пор, пока Мэдисон... — ее глаза расширяются, и она бросает взгляд на меня, словно боится закончить эту фразу.
 Мой взгляд слегка сужается. Я уже знаю о разговорах, которые она вела со своей сестрой. Доктор Астер рассказала мне об этом, но я никогда не говорил об этом непосредственно с Маккензи.
 
 — До чего? — подсказываю я, вопросительно изогнув бровь.
 Она фыркает, отводя взгляд.
 — Что-то подсказывало мне, что я упускаю что-то. Ответы были прямо передо мной. Вот тогда- то я и собрала все воедино. Там была веревка, старая потрепанная квитанция и координаты. Вот почему я оказалась в Ферндейле в ту ночь. Вот куда привели меня координаты, и в ту ночь я нашла окровавленную футболку. Я ее выкопала. Она была у меня в руках. Я это знаю. — одинокая слеза скатывается по ее щеке, подбородок дрожит от волнения. — Но тогда там был и Винсент. Он последовал за мной, и я могла бы убежать от него, если бы у него не было пистолета. Он силой усадил меня в машину, и... Боже, я не помню, как это произошло. В одну секунду я была за рулем, а в следующую мы катились с обрыва.