Похорони Меня Ложью (ЛП)

 — Что, черт возьми, происходит?
 — Винсент. Он был там. Навещал ее все это время.
 Он отрицательно качает головой.
 — Это невозможно. Зачем ему это...? Зачем ему встречаться с Маккензи? Если только...— его взгляд устремляется на меня, глаза расширяются. — Ты же не думаешь, что он...
 Я хватаюсь за края стола, мои пальцы впиваются в дерево.
 — Я думаю, что на данный момент он способен на все.
 Мы обмениваемся взглядом, который озвучивает мои самые большие опасения. Я больше никому не доверяю, и хотя Маркус доказал свою верность, часть меня все еще насторожена. Даже по настоянию Дэна Маркус чист. Дело в том, что я нуждаюсь в Маркусе, как во внутреннем человеке, чтобы узнать правду от остальных парней.
 Схватив со стола телефон, я набираю номер Дэна и прошу его подогнать машину. Я нанесу визит Винсенту, нравится ему это или нет.
 Я велел Маркусу остаться в The Kings на случай, если он столкнется с другими парнями. Я хотел, чтобы они все были, по крайней мере, в одном из наших мест. Засунув руки глубоко в карманы, я вхожу в роскошный пентхаус Винсента в Голливуде. Ему принадлежит весь верхний этаж, и он единственный из нас, кто предпочитает такое здание, а не настоящий дом в горах.
 Швейцар приветствует меня кончиком шляпы и сразу же узнает. Я бывал здесь бесчисленное количество раз, так что мой визит не является чем-то из ряда вон выходящим. Кто угодно, только не Винсент. Я вхожу внутрь, удовлетворенный удивленным выражением, промелькнувшим на его лице. Он сидит на диване, музыка гремит, две девушки целуются в кресле рядом. В воздухе пахнет травкой, и тонкие белые дорожки на столе точно говорят мне, какие у него планы на сегодняшний вечер.
 — Пришел, чтобы присоединиться к вечеринке, не так ли?
 Взгляд, которым я его одариваю, отнюдь не приятный. Огонь и лед. Мускул на моей челюсти сжимается от того, как сильно я стискиваю зубы.
 Почувствовав перемену в воздухе, тяжелый вес моего гнева окутывает комнату, и Винсент медленно поднимается с дивана, держа в руке косяк, и направляется к своему балкону, выходящему на центр Лос-Анджелеса.
 — Ну... — Винсент выдыхает вместе с клубом дыма. — Если ты здесь не для веселья, то для чего?
 Я прижимаюсь спиной к стеклу его раздвижного окна. Засунув руки обратно в карманы, я поднимаю ногу, кладу ее за спину, принимая небрежную позу, которая не соответствует тому, что я чувствую внутри.
 — Сегодня у меня состоялась интересная беседа с доктором Поппи Астер.
 Я жду, что он отреагирует на имя, на известие, которое я знаю, но он не реагирует. Он поднимает бровь, делает еще одну затяжку и ждет, когда я продолжу.
 — Я должен знать, кто она?
 Я ищу в его взгляде правду. Его глаза налиты кровью, веки отяжелели. Он уже под кайфом, и судя по тому, как расширились его зрачки, он уже употребил несколько дорожек. Он либо понятия не имеет, о ком я говорю, либо чертовски хорошо врет.
 — Я знаю о твоих частых посещениях психиатрической больницы. Вот о чем я говорю. С твоей стороны было очень умно держать ее местонахождение при себе. Хотел закончить начатое?
 Между бровями Винсента пролегает складка. В уголках глаз появляются морщинки замешательства.
 — Какого хрена мне наведываться в психушку?
 Сухой смешок вырывается из моего горла.
 — Ты прекрасно знаешь почему. Твоё имя уже несколько недель значится в журнале посетителей. Доктор сказала мне, что ты слишком часто навещаешь ее.
 Винсент некоторое время смотрит на меня, выглядя совершенно озадаченным. Пока до него не доходит. Я наблюдаю, как это происходит, как приходит понимание. Его глаза блестят, что-то темное проникает в его взгляд, и он сжимает губы.
 — Насколько часты мои визиты?
 От того, как он задает этот вопрос, с легкой резкостью в голосе, у меня волосы на затылке встают дыбом. Я выпрямляюсь, отталкиваясь.
 Что-то странным образом похожее на панику вспыхивает у меня внутри, и я набрасываюсь на Винсента. Схватив его за воротник рубашки, я прижимаю его к стене, моя рука прижимается к его горлу, перекрывая доступ воздуха.
 
 Я ищу ответ в его темных, почти черных глазах. Бесконечные лужи грехов и разврата. Он должен быть моим братом, но когда я смотрю на него сверху вниз, то понимаю, что мы не братья очень долгое время.
 — Сделай это, — выдыхает он под тяжестью моей руки. — Ты избавишь меня от страданий.
 Мои брови морщатся от этого странного заявления. С разочарованным рычанием я отталкиваюсь от него, устанавливая столь необходимое расстояние, между нами, прежде чем свернуть ему шею. Он наклоняется, задыхаясь от недостатка кислорода. Когда он выпрямляется, я вижу это в его глазах.
 Мои ноздри раздуваются, когда осознание осеняет нас обоих.
 — Это был он, не так ли?
 — Этот подлый ублюдок, — кипит Винсент, имея в виду Зака. — Я убью его.
 То, как Винсент говорит это, не просто утверждение, это обещание. Все это время я думал, что они работают вместе, но я ошибался. Зак обманул всех нас, включая Винсента. У них всегда были сложные отношения, по какой-то причине, но теперь, кажется, что-то изменилось, и два друга, которые всегда были как братья, разваливаются.
 Действительно, этот подлый ублюдок. Он не только притворяется Винсентом, чтобы спасти свою задницу, но и берет дело в свои руки. И я не могу этого допустить.
 Глава 10 
 Маккензи 
 Прошлое 
 — Девочки, идём! Ваш отец ждет вас в машине. 
  Мы с Мэдисон спешим собрать вещи. Сегодня мы едем на пляж. Это стало чем-то вроде семейной традиции. То, что мы всегда делаем в день рождения нашего отца. У нас с Мэдисон вошло в привычку каждый год собирать ракушки. Она хочет стать морским биологом. Я еще не знаю, чего хочу, но уверена, что, что бы это ни было, я пойду по ее стопам, как всегда. 
 Сегодня немного пасмурно, поэтому на пляже не так много людей, но мы с Мэдисон все равно раздеваемся и бежим к воде, брызгая друг на друга. Счастье наполняет мою грудь, когда мы скользим под ледяную воду, наши тела дрожат, губы синеют, но все же мы приветствуем это ощущение, становясь единым целым с ним. Я знаю, что она чувствует то же самое. Точно так же, как я знаю, что небо голубое, а трава зеленая. Это наше дело. Мы просто знаем, о чем думает и что чувствует другой. Мы всегда знаем. 
 Мама с папой принесли портативный радиоприемник, и когда мы слышим первые звуки песни, мы с Мэдисон смеемся и визжим, выбегая из воды. Схватившись за руки, мы кружимся, танцуя под песню  Dreams  —  Fleetwood   Mac . Это наша песня, та, ради которой мы не можем стоять на месте, когда она начинает играть. Это одна из тех песен, которые заставляют хотеть двигаться. 
 — Когда дождь смоет тебя дочиста, ты поймешь, — поем мы в унисон, ужасно невнятно, но все равно хихикаем от удовольствия, находя наше пение забавным. 
  Истерически смеясь, мы падаем на песок, позволяя нашему равновесию восстановиться после энергичного вращения. Облака и мрачное небо перемещаются вокруг нас. 
 — Тебе лучше ?  — тихо спрашивает Мэдисон, когда песня все еще играет на заднем плане, и мы обе теперь глубоко погружены в задачу поиска ракушек. 
  Я пожимаю плечами, вспоминая, почему мне было так грустно. Далила из шестого класса взяла на себя смелость придраться ко мне в этом учебном году. Мы все были лучшими друзьями в прошлом году, но что бы ни случилось с тех пор, все изменилось, и она сделала своей жизненной миссией превратить мою жизнь в ад. 
 
  За лето я набрала вес. Это очевидно. Моя грудь стала больше, как и мой зад, но Мэдисон осталась прежней, сохранив свою тонкую фигуру, совсем как моя мама. Это тяжело. Мы должны быть близнецами, но в такие моменты, как сейчас, мы не можем быть более противоположными. Я чувствую, что постоянно стараюсь не отставать.