Похорони Меня Ложью (ЛП)

 Как она смеет говорить мне такие вещи? Она меня не знает. Она ничего не знает о моей жизни.
 Вибрируя от ненависти, я варюсь в палате Бог знает сколько времени. В том-то и штука, что я застряла здесь. Мое чувство времени отключается, когда мне больше нечего делать, кроме как спать, есть и смотреть в пустые стены. Теперь я понимаю, почему так много людей хотят быть с другими. Они хотят взаимодействия, как и я. Я жажду этого. Но быть с другими небезопасно, особенно сейчас.
 После загадочного комментария той женщины, гадания на картах таро и того возможного наблюдения, я не уверена, кому можно доверять. Если она работает с ним, то сколько других тоже работают на него? И доктор Астер, она тоже в этом замешана? Может, для этого и существует блокнот? Она ведет записи для остальных парней.
 Тихий стук в дверь выводит меня из паранойи, и когда я вижу, кто это, мне хочется застонать. Черт, разве этого недостаточно для одного дня психоанализа?
 Доктор входит в комнату, выглядя немного неуверенной. Она поправляет очки на носу и расправляет плечи, сцепив руки перед собой.
 — Маккензи, я хочу извиниться, если расстроила вас. В любом случае. Это не входит в мои намерения.
 — Если? — я смеюсь, но без юмора.
 — Да. Если я перешла черту, мне очень жаль.
 — Ну да, вы перешли черту — огрызаюсь я, вспоминая все те гадости, которые она наговорила. — Так что вы можете забрать свои извинения и немедленно отвалить.
 Очевидно, приняв мои слова за приглашение, а не за отказ, она хватает стул и подтаскивает его к кровати. Когда она садится, закинув ногу на ногу и положив руки на колени, я понимаю, чего ей не хватает. Блокнота. Нет блокнота.
 По какой-то причине это охлаждает негодование, поднимающееся изнутри. Я откидываюсь на подушки на кровати и чувствую, как мое сердце замедляет свой сердитый бег в груди.
 — Я бы хотела начать все сначала. Может быть, поговорим о чем-нибудь другом, кроме вашей сестры. Мы можем обсудить ваши предыдущие отношения?
 Мое сердце сжимается.
 Это еще одна больная тема.
 Глубоко вздохнув, я поджимаю губы, стараясь оставаться в стороне снаружи, когда внутри я чувствую, что меня разрывает пополам от одной только мысли о разговоре о Базе. Я не уверена, что какая-то часть меня готова говорить о нем.
 Она выгибает бровь, явно ожидая, что я дам зеленый свет. Так что, я киваю, но устанавливаю некоторые основные правила.
 — Как только вы меня разозлите, мы остановимся.
 Удивительно, но ее верхняя губа дергается, как будто она активно скрывает от меня свою улыбку.
 — Я могу это сделать. А теперь давайте поговорим о нем. Как его зовут, и прежде, чем произнести это, остановитесь и подумайте, что делает с вами произнесение его имени. Какие эмоции вы испытываете?
 Я делаю паузу. Его имя застряло у меня в горле, будто я родилась, пытаясь его произнести. Такой неизбежности я не боюсь, хотя должна бы.
 — Баз Кинг.
 Она кивает, призывая меня продолжать копать глубже. Я закрываю глаза, и боль поражает меня первой. Всепоглощающая боль, от которой у меня перехватывает дыхание. Это разрывает мое сердце пополам, ломая мои уже сломанные кости.
 — Боль, — шепчу я.
 Следующая эмоция, поражающая меня, это предательство. Образы наших обнаженных тел, обнимающих друг друга, обжигают мои веки, когда я думаю о том, как глубоко зашло его предательство. Наша паутина лжи была злой игрой, к которой я не была готова. Он знал это с самого начала. Он использовал меня, пока я отдавала ему кусочки себя. Себя, которую я никогда не могла показать никому другому. И ничего из этого не было реальным. Все наши отношения были запятнаны ложью, и теперь мы похоронены в ней.
 — Предательство.
 Чем больше я думаю о его предательстве, тем больше злюсь. Я чувствую, как это поглощает меня, распространяется по моим венам, как лесной пожар. Это наполняет мою грудь необъяснимой тяжестью, заставляя задыхаться.
 — Гнев, — скриплю зубами я, думая обо всех способах вернуть его, когда выберусь отсюда.
 
 Он пожалеет, что не убил меня. Они все пожалеют о том дне, когда встретили меня.
 — Хорошо. Очень хорошо, Маккензи. А теперь не могли бы вы рассказать мне, что произошло? Когда это началось и когда закончилось?
 — Когда это началось? — я размышляю, позволяя боли гноиться, вспоминая фарс наших отношений. — Летом. Летом монстр прорвался сквозь мою грудь, скрутил мое сердце, пока оно не превратилось в какую-то омертвевшую вещь, и похоронил его где-то в заросшем листьями лесу. Прямо рядом с моей мертвой сестрой. Он не оставил никаких отметок, никаких следов, ведущих к нему. На этом все и закончилось. В ту ночь, когда он пытался убить меня и потерпел неудачу. В ту ночь вся его ложь стала моей правдой.
 Доктор Астер хмурится, ее губы опускаются с сочувствием, когда она смотрит на меня.
 — Сколько у вас было до этого отношений? Баз, вы сказали, его зовут, верно?
 — Одни, может быть, двое серьезных. После... — я прочищаю горло, прогоняя застрявший там внезапный комок. — Было трудно встречаться с другими людьми и быть счастливой. Это было похоже на предательство по отношению к ней и ее памяти. Она не всегда была лучшей сестрой, но она была моей кровью. Моей второй половинкой. Она была сильной, той, на кого я смотрела снизу вверх.
 — Какими были предыдущие отношения?
 — Ну, первый парень был моей противоположностью. Он был всем, чем я не была. Во многом он был похож на Мэдисон. Я потеряла девственность с ним, и это была одна из вещей, о которых я пожалела сразу после того, как это случилось.
 — Как и все мы, — задумчиво произносит она. — А второй?
 — Он был хорошим, возможно, даже лучше, чем я. Слишком хорошим для того, кто прошел через все, что было у меня. Я была зла и страдала. Злилась, что у меня украли сестру. Злилась, что мои родители перестали заботиться. И испытывала боль... боль, потому что в ту секунду, когда умерла Мэдисон, умерла и я. В их глазах они лишились обеих своих дочек той ночью.
 Она кивает, будто глубоко задумалась.
 — Я слышала, что вы чувствовали себя брошенной родителями. Вы когда-нибудь говорили им об этом?
 — Как я могла это сделать? Они все те же. Им на меня наплевать.
 — Не думаю, что это правда.
 — Ох, неужели? — усмехаюсь я, наклоняясь вперед. — Сколько раз они звонили, чтобы проверить, как я здесь? Сколько раз они пытались навестить меня? — я могу прочесть ответ на этот вопрос по вспышке раскаяния в ее глазах. Ей жаль меня, но она никогда этого не скажет. — Точно, — выдыхаю я, откидываясь на подушки.
 Она откашливается, отводя взгляд.
 — Вернемся к тому, о чем мы говорили. Каким человеком был Баз? Как он был втянут?
 Он был лжецом. Вот кем он был. Чертовски хорошим.
 Мои глаза закрываются, когда я чувствую, как там скапливается влага. Мне требуется несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, и когда я это делаю, я выкидываю из головы все мысли о моих бывших любовниках.
 — С меня хватит.
 На секунду мне кажется, что она собирается настаивать на большем, спорить и забыть о соглашении, но в конце концов неохотно кивает и встает.
 — Спасибо, что поделились со мной этим, Маккензи.
 Я смотрю, как она и Гэри уходят, и когда я уверена, что все ушли, я позволяю слезам свободно падать, а боли окутать меня целиком.
 Глава 7 
 Баз 
 Воздух заряжен на верхнем этаже клуба. Так было последние несколько дней, когда я приходил, чтобы закончить работу, но сегодня здесь по-особенному. Я сказал ребятам, чтобы они встретили меня здесь, и, должно быть, заснул, ожидая их в кабинете. В последнее время сон не мой главный приоритет.
 
 Раздается резкий стук в дверь, и в кабинет заглядывает Маркус.
 — Остальные парни уже здесь.
 Нам нужно кое-что обсудить. Мне нужны ответы. Есть вещи, которые каждый из них скрыл от меня и от всех остальных.