Реликт. Скрытая Надежда (СИ)

— Эм… Офицер? Какой уровень топлива будет признан безопасным?
— Не менее пятидесяти процентов, капитан. И это обойдется вам всего в…
— Начните перекачку топлива в баки, — бросил я в сторону Варга, как и все остальные внимательно слушавшего наш разговор с диспетчером. И прекрасно понимавшего цель этого, излишне навязчивого, «сервиса». — Слышали, что сказала госпожа офицер? Не менее шестидесяти процентов.
— Вы занимаете грузовые объемы топливом? — удивилась девушка.
— Разве это запрещено? — в свою очередь удивился я.
— Я должна проконсультироваться с руководством. Но мне кажется, что хранить большие запасы взрывоопасных веществ в трюме — это не безопасно.
— О! Тогда я должен признаться, что у меня есть еще несколько десятков тысяч тонн взрывчатых веществ, упакованных в ракеты и снаряды к гибридным плазменным орудийным турелям.
— Да-да. Это тоже хранить опасно. Уверенна, руководство полностью поддержит меня в этом мнении.
— Предлагаю простейшее решение, — держа лицо максимально серьезным, озабоченно выговорил я. — Нужно немедленно вывести судно с небезопасным грузом за пределы поля притяжения станции.
— Я вскоре свяжусь с вами, капитан, — надменно заявила диспетчер, догадавшись должно быть, что под мое описание подходит любой из военных кораблей.
— До связи, офицер.
Экран потух, и уже начали раздаваться возгласы, не в лучшем качестве описывающие умственные способности имперских военных, когда голос Селены послужил ледяным душем для распаленных бегом людей.
— Тем не менее, они формально правы. Судно не относится к вооруженным силам империи, и имеет на борту опасный груз. Достаточно заподозрить нас в попытке совершения террористического акта, как у них тут же появится повод вломиться на баржу. Тот факт, что они сами затащили судно внутрь, учитываться не будет. Напомню, что связи ни с руководством экспедиции, ни с комиссаром СОБеЗ, у нас нет, и наши доводы никто не услышит.
Господи, я вдруг понял, почувствовал, что она права. Каждое ее слово, каждое предположение будто бы считано из мозга военных. Силовые ведомства — они такие. Они так думают. Привыкшие к безнаказанности. Что бы они ни сделали, как бы ни поступили, если причины поведения могут быть объяснены заботой о безопасности государства, этим самым государством будут приняты, и никакого наказания нарушивших закон не последует. Добавить сюда еще скользкое, имеющее зыбкие очертания, понятие «военная тайна», или пуще того — «государственная» и вот прямой путь к полному нашему исчезновению в жерновах государственной машины громадной Империи.
— Умеешь ты, — я с силой врезал кулаком по подлокотнику кресла, — воодушевить… Но Сестра Селена права. Мы у демона в глотке. Они могут пойти на штурм, и лишь потом, организовать причину. Потому, выпускаем абордажных дроидов, и готовимся встречать отряд вторжения внутри баржи. Будем надеяться, что наши друзья с других кораблей экспедиции, в конце концов, заинтересуются — куда мы пропали. Будем верить, что у Сестры Реддер достаточно влияния, чтоб вытащить так отсюда живыми и здоровыми.
— И при следующем сеансе связи с местным диспетчером, позвольте мне обозначить свое присутствие на борту, — добавила Селена. — Это может и не исключит штурм, но хотя бы его отсрочит. Время работает на нас. Прием у командующего пикетом не может длиться вечно. А вместе с его окончанием, закончатся и наши проблемы.
По мне, так слабое утешение. Не мудрено, что особенно воодушевленной команда не выглядела. Вырваться с планеты, где жить почти невозможно, туда, где выжить вообще не получится — не лучшая судьба. Признаться, даже мне, уже однажды готовящемуся к смерти, умершему и воскресшему в лаборатории полубезумного ученого, было как-то не по себе. А каково было той же Юа, или братьям — близнецам? Не говоря уж о Варге, который, только избавившись от рабского ошейника, рисковал заполучить это сомнительное украшение вновь.
Рыжая отправилась выпускать ремонтников на внешний корпус баржи. «Враны» мною проинструктированные по внитрикорабельной сети, уже ждали соратников у технического люка в условной крыше баржи. Семек с Кином объявили, что займуться возведением баррикады в коридоре сразу за входным люком, и, тяжело громыхая бронированными башмаками скафандров, удалились. Страшно было даже подумать, что именно они станут использовать в качестве строительных материалов, но, ни я, ни нойман, даже не подумали им мешать. В конце концов, если баррикада не поможет, то нам станет не до разрушений от, так сказать, излишнего усердия здоровяков. А если поможет, то победа все спишет.
 
Варг с головой ушел в какие-то совсем уж глубокие настройки систем связи. Надежда, что удастся сообщить о своем бедственном положении либо на крейсер экспедиции, либо патрульным СОБеЗа, все еще оставалась. Но, судя по явно матерным возгласам на каком-то мне неизвестном языке, была на последнем издыхании.
А я вскрыл кофр со своим скафандром, запустил тест всех систем, и тупо пялился на перемигивающиеся зеленые огоньки. Влезать в ББС до разговора с кем-то из местных военных, в ходе которого нам будет предъявлен ультиматум, я не считал целесообразным. Ни к чему заранее информировать о собственных возможностях.
— Может нужно просто отдать им этот ящик с мощами и саблю в придачу? — тихонько поинтересовался у Селены, когда она села рядом и взяла мою ладонь в свои. — Может этим все и закончится?
— Ему все равно нужно будет избавиться от свидетелей, — встряхнула платиновые волосы девушка. — Он не станет отделять знающих тайну от случайных попутчиков. Поверь, здесь ставки столь высоки, что десяток — другой случайных жертв никого даже не заинтересуют.
— Расскажешь? Ты ведь уже выявила этого офицера? Знаешь кто он?
— Знаю, — призналась Селена, сморщила носик, и замолчала на долгие минуты, как бы раздумывая — стоит ли открывать мне свою великую тайну. — Но хотела бы вернуться к этому разговору несколько позже. Понимаешь… Этот военный сейчас не особенно богат. Ты же, узнав правду, сможешь оценить реальную стоимость доставшихся тебе… трофеев. Это может затруднить заключение вашего будущего соглашения.
— Боишься, что я захочу от него больше, чем он сможет дать? — уточнил я.
— Да, милый, — она погладила меня по щеке. — Иногда ты такой… упрямый. А мне… Нам, Сестрам Геи. Очень важно, чтоб меч и останки попали в нужные руки. Это может вызвать определенные изменения в политике Империи, которые были бы весьма выгодны нашей организации.
— Тогда почему бы вам попросту не выкупить у меня это барахло, и не передать… Кому я там должен это добро впарить? Ну вот ему и передать. И ваши корабли они бы не посмели штурмовать. А я бы после не был разочарован сделкой, и не участвовал бы в ваших, мало понятных, политических играх. В конце концов, за моральный ущерб акбарцам все равно придется заплатить. Я, знаешь ли, от попыток абордажа очень нервным становлюсь…
— Этот вариант рассматривался, — кивнула сестра. — И был признан бесчестным в отношении тебя. Если ты не станешь требовать от покупателя чрезмерного, он, возможно, будет испытывать некую благодарность. В будущем, когда этот офицер займет подобающее положение, тебе может понадобиться его участие. Мы считаем, что это будет честно по отношению к тебе.
— Я признаться не в большом восторге от Империи, — хмыкнул я. — Сомневаюсь, что у меня появится желание еще раз посетить их пространство. Так что и потенциальная благодарность кого бы то ни было в Акбарре — ценность для меня весьма спорная. Думаю, если бы вы догадались поинтересоваться моим мнением, на баржу эти остолопы даже внимания бы не обратили. И уж точно не садили бы в свои доки, и не готовились ее штурмовать.
— Доверься мне, милый, — ласково улыбнулась девушка. — Поверь, я сумею извлечь выгоду для тебя из этого знакомства.
— Кому мне еще верить, как ни тебе? — прошептал я, целуя ее мягкие ладошки. — Остается только дожить до этого счастливого момента.