Хочу тебя напрокат (СИ)

В пекло. Я свою жизнь просрал и упустил счастье. Сделал больно той девочке, за которую и умереть был готов.
Три года назад уничтожил нашу любовь и сейчас тоже травлю светлое, что есть между нами, потому что зацепился за идею семьи.
Семьи, которой у меня никогда, оказывается, не было по-настоящему.
— Хан, послушай… Я же… я же люблю тебя! — выпаливает Люся. — Всё ради того, чтобы быть с тобой. А сын… ну посмотри, какой Тим хорошенький, а? Ты его настоящий папа. Самый…
Никогда женщин не бил, но сейчас отвешиваю гадине пощёчине, от которой голова Люськи резко дёргается вверх и назад.
— Ты… меня ударил! Ты чудовище. Ты монстр…
— Рот закрой. Домой не поедешь. Нет у тебя теперь дома. Он мой, а ты из него свалишь, как только Тиму операцию сделают. Развод. Больше я тебя в своей жизни видеть не желаю.
— Всё из-за этой суки паршивой. Гадины мелкой… Дианы! — плюётся ядом Люся. — Да?! Только эта тварь во всём виновата. А я… Я… Я тоже счастливой быть хотела! Думаешь, мне было приятно быть лишь постельной грелкой?! Я тоже хочу мужика, и дом большой, и по заграницам ездить отдыхать! Хочу жить красиво и спать с нормальным мужиком.
— Ну и будь счастливой. Подальше от меня. Ты… настолько падаль гнилая, Люся, что я об тебя мараться даже не стану. Противно.
— Противно?! А думаешь… Мне легко было терпеть и ждать, пока ты на меня внимание обратишь?! Часики тикали, а я для своего женского счастья никаких средств и сил не пожалела.
— Мне неинтересно. Вернись в больницу. Шагнёшь в сторону — я тебя к батарее пристегну, чтобы убежать не вздумала.
— Да как ты смеешь! Думаешь, с тобой легко?! Или думаешь, я хотела… так?! Я старалась! Хотела нормального, счастливого брака, а лучший способ сделать семью — это завести ребёнка. С твоей тягой к сексу, было бы всего проще немного постараться, а ты… как назло, был заговорённый! Ни резинка продырявленная, ни сперма собранная — ничего не помогало.
— Значит, ты давно пыталась меня заарканить подлым образом…
Мне по большому счёту, плевать на процесс. Итог — вот что главное.
В семье, в которой не было любви и в помине, я бы мог ещё жить, ради сына. Но то единственное, что меня в ней держало и радовало, оказалось основанным на лжи. Я не могу больше и дня прожить, будучи связанным с Люськой.
Завтра же разведусь с этой гнилью, выброшу из дома всё, что её касалось. По-хорошему, надо бы ещё и шамана пустить, чтобы прошёл с дымной чашкой и вывел остатки дерьмовой ауры Люськи из моего дома.
Но как быть с мелким? Я же Тимура полюбил крепко, всем сердцем. Он для меня — родной. Лучик света. Надежда. Когда не то чтобы вставать, даже жить не хотелось, я о нём думал, о его улыбке и маленьких ручонках, умеющих обнимать так крепко и искренне. Тимур, без преувеличения, стал моим стимулом жить и расти.
А теперь — что?
Как быть с ним?! Как я смогу без него?
Люська ещё что-то говорит и говорит, плюётся злостью: она меня ненавидит за нелюбовь! Но насильно мил не будешь.
— Помолчи, а? — прошу устало.
На удивление, она замолкает, тяжело дыша и нервно промокает платочком пот со лба.
Всё выяснилось так внезапно. Неожиданно для Люськи. Она не успели ни одного оправдания придумать, зато говна с неё вылилось целое море!
В прошлом я понимал, что результаты тестов на беременность можно подделать, подвести под нужную дату. Да и что такое две полоски и тест ХГЧ? Лишь подтверждение беременности!
Именно поэтому в прошлом я и потащил Люську на дополнительный тест ДНК на отцовство, как только сроки беременности стали позволять проведение этой экспертизы.
Когда результаты показали, что я — отец ребёнка Люськи, это стало словно контрольный выстрел в голову.
Окончательно. Бесповоротно.
Выходит, что это был подлог? Но как?!
— Я уверен, что врач не солгал. Но могу провести и дополнительный тест на отцовство. Мы оба знаем, что он покажет. Да, Люся?
Она молчит, нервно сжимая и разжимая пальцы на ремешке дорогой сумочки.
— Мне только одно непонятно: как ты в прошлом смогла фокус с тестом ДНК провернуть? — спрашиваю.
 
Люся крепко-крепко поджимает губы, в одну линию.
— Стоишь на своём? Так уже поздно. Я до правды докопаюсь. Но ты мне можешь сэкономить время, а себе — деньги.
— Не поняла, — хмурится Люся. — Какие деньги?!
— После операции Тимуру мы разведёмся. Без всяких «но» и имущественных претензий в мою сторону. Уйдёшь, с чем пришла. Однако если ты мне сейчас кое-что прояснишь, я разрешу тебе забрать все свои шмотки и украшения, которые ты на мои деньги покупала. Ты много себе приобрела за три года — и дорогого барахла, и цацок. Ты и сама понимаешь, что одни серёжки, что на тебе сейчас надеты, на соточку тянут, даже если в ломбард по самой бросовой цене отдашь.
— Хан… — говорит жалобно.
— Или так. Или с голой жопой вылетишь. Я не шучу. Кто помог тебе с подлогом тестом на отцовство? У тебя ни денег, ни связей среди окружения…
Люся колеблется, но потом выдыхает:
— У меня таких связей нет! Но зато у тебя есть!
— Не понял.
— Какой ты благородный и слепой, Хан! Кому было выгодно, чтобы ты в семейные отношения залез с головой и не рвался из них прочь? — спрашивает с ядом.
Я уже догадываюсь. Только боюсь свои подозрения вслух озвучить.
— Отец Дианы Самарской! — победно улыбается Люська. — Наверное, он про вас пронюхал что-то и позвонил мне…
— Когда это было?
— Как раз сразу после чудесного воскрешения Клима Самарского. Обо мне он знал, видимо, и не хотел, чтобы его дочурка с бугаём вроде тебя жизнь связала. Он мне и предложил… помощь. У меня овуляция была в тот день, когда я пошла с подругой в кафе, потом в клуб… Я была на тебя зла, познакомилась с мужчиной и переспала с ним. На следующее утро ты со мной расстался, а через некоторое время я поняла, что беременна! Я хотела сделать аборт, между прочим! Из клиники как раз выходила, со всеми анализами на руках, решив, что от такого плода нужно избавиться. Ты же не дурак и потом бы проверил всё досконально. Держать всё под контролем — твоя фишка! Так что в одиночку я бы не осмелилась попытаться тебя с этим залётом надурить. А тут… как чудо — звонок от Клима. Представившись, он обещал хорошо заплатить и уладить вопрос. Сначала я подумала, что он меня дурит! Но Самарский сказал, что костьми ляжет, лишь бы не дать Диане с тобой жизнь свою загубить. Я засомневалась, но Клим пообещал всё уладить: анализы, обследования… Нужно было только о беременности соврать! А мне, к слову и врать не пришлось. Я-то в залёте. Но не от тебя. Клим пообещал и это утрясти. Закинул мне денег на карту и оставил свой номер телефона. На случай, если понадобится где-то анализы подтасовать. Когда ты решил тест на отцовство провести, я сразу позвонила Климу. Он уточнил, где будет проходить экспертиза, в какой день. Сказал, идти смело и ни о чём не переживать. Тест покажет, что ты отец Тимура.
Каждое слово — как удар отравленным клинком.
Больнее всего бьют те, кому мы доверяем сильнее.
Я считал Клима другом, настоящим другом. Даже после размолвки с Дианой мы поддерживали связь.
Поначалу я думал, что он меня знать не захочет, но Клим сам со мной на связь вышел. Извинился, что вспылил. Оказывается, он решил и дальше общаться, чтобы держать меня на коротком поводке и знать, как у меня идут дела?
Как он мог поступить так коварно и расчётливо?!
Тру ладонями лицо, вспоминая его голос и искреннее изумление, когда я сообщил ему, что вынужден отступить из-за беременности Люськи. Он был так растерян, потом искренне поздравлял с рождением сына…
Улыбался и лгал мне в лицо.
Как Клим сказал:
— Я пойду на всё, Хан, чтобы не допустить сближения с моей принцессой… — так и сделал.
Друг нанёс удар кинжалом мне в спину, а любимую дочку ранил в самое сердце ранил. Своим предательством Клим отравил наши жизни, развёл на несколько лет по разные стороны.
Сколько боли и зла, сколько обид, глупых поступков и ненависти…