Плененная грешником (ЛП)

Я встречаюсь с ней взглядом.
— Чтобы защитить то, что принадлежит мне, моя маленькая Роза. В нашем мире принято убивать или быть убитым.
Она пытается понять меня, но я вижу, что ей это дается с трудом.
Отложив нож, я подхожу к ней и беру за подбородок.
— Ты любишь Луну, верно?
— Да.
— Что бы ты сделала, чтобы защитить ее?
Ее брови сходятся вместе, противоречивые эмоции возвращаются на ее лицо.
Я наклоняюсь, прижимаюсь поцелуем к ее губам и говорю:
— Ты обещала мне два дня. Не думай о мафии и Братве. Не думай ни о чем, кроме меня.
Когда она кивает, я снова целую ее, пока у нее не перехватывает дыхание. Отстраняясь, я провожу подушечкой большого пальца по ее припухшей нижней губе.
— Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.
На ее лице отражается замешательство.
— Что?
— Отпусти Луну на улицу. Мне нужно, чтобы ты осталась одна для того, что я запланировал.
Розали открывает боковую дверь, чтобы Луна могла пойти поиграть, затем закрывает ее. Она выглядит взволнованной, когда возвращается ко мне.
Когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки, я тяну ее за островок.
— Встань на колени.
— Зачем?
— Ты будешь сосать мой член, моя маленькая Роза.
Мгновенно ее лицо вспыхивает, и она выглядит смущенной, затем она признается:
— Я не знаю как.
Уголок моего рта приподнимается.
— Я научу тебя.
Розали кладет руку на островок и осторожно опускается на колени. Когда она смотрит на меня, адское чувство собственничества разливается по моим венам, и я твердею за долю секунды.
Мои пальцы касаются ее подбородка, и, дотянувшись до подбородка, я оттягиваю большим пальцем ее нижнюю губу.
— Ты такая чертовски красивая. — Я киваю на свою одежду. — Сними ее.
Розали берется за пояс и стягивает ткань вниз по моим ногам, затем она смотрит на мой член.
— Обхвати пальцами основание, — инструктирую я ее.
В тот момент, когда ее пальцы касаются моей чувствительной кожи, мой член дергается от желания.
Я наблюдаю, как удивление наполняет ее глаза.
— Твоя кожа как бархат. — Она двигает кулаком вверх-вниз, исследуя больше. — Я не ожидала, что это будет так приятно.
— Каждый дюйм твой, моя маленькая Роза. Раздвинь губы и засоси меня в свой горячий маленький ротик.
Кровь практически бурлит в моих жилах, когда я смотрю на ее открытый рот. Когда она берет головку моего члена в свой теплый рот, и я чувствую, как ее язык касается меня, я хватаюсь за ее затылок и чуть не качаюсь на ногах от того, как это приятно.
После долгих лет дрочки, это рай.
— Вот и все, моя маленькая Роза. Теперь возьми меня так глубоко, как только сможешь, — приказываю я.
Я смотрю, как мой член всасывается в ее рот, вид Розали на коленях и ее глаз, смотрящих на меня в ожидании одобрения, более эротичен, чем все, что я видел.
Я точно не смогу долго сдерживаться. Мой голос хриплый, когда я инструктирую:
— Сделай глубокий вдох и расслабь язык.
Когда она готова, я хватаю ее за волосы и вонзаюсь так глубоко, как она мне позволяет. Головка моего члена ударяется о заднюю стенку ее горла, заставляя ее задыхаться.
Звук лишает меня всякого контроля, и я начинаю двигаться быстрее и жестче, испытывая потребность кончить ей в горло.
Ее глаза начинают блестеть, она задыхается от каждого толчка. Я провожу большим пальцем по ее губам, когда выхожу из нее, наслаждаясь тем, как они растягиваются вокруг моего широкого члена.
— Так, блять, идеально.
Розали принимает каждый толчок, пока удовольствие не пробегает по моему позвоночнику, и моя сперма не заполняет ее рот. Я тяжело дышу от интенсивного оргазма, из меня вырывается слово:
— Глотай.
Я смотрю, как она выпивает каждую каплю, прежде чем медленно выхожу. Схватив ее за плечи, я рывком поднимаю ее на ноги и прижимаюсь своим ртом к ее рту. Я пробую себя на ее языке точно так же, как она пробовала себя ранее, после того, как я съел ее киску.
Прерывая поцелуй, я смотрю в ее ошеломленные глаза.
— Хорошая девочка.
На этот раз она не откусывает мне голову, а улыбается, гордясь тем, что смогла сделать мне минет.
 
 Христос. Это убьет меня, если я отпущу ее. 
Глава 17
РОЗАЛИ
Я почти не спала последние два дня.
Сначала я была полностью поглощена Виктором. С каждым поцелуем и прикосновением я безнадежно влюблялась в него.
А еще у меня все болит от секса.
Я все еще собираю вещи, когда Виктор говорит:
— Мои люди упакуют остальное. Тебе нужно пойти со мной.
С каждой секундой отказывать ему в чем-либо становится все труднее. Я беру его за руку и иду за ним, когда он ведет меня в свой кабинет и указывает на мониторы.
На каждом экране разные квартиры. Я хмуро смотрю на Виктора.
— Что это?
— Выбирай какую хочешь, — приказывает он.
Я изумленно смотрю на него.
— Ты не купишь мне квартиру.
— Они уже принадлежат мне. Ты можешь остановиться в той, в какой захочешь.
Я качаю головой.
— Нет. Я хочу получить свое собственное жилье.
— Тогда я перепишу квартиру на твое имя. — Он наклоняет голову, его глаза прищуриваются, глядя на меня. — Мне нужно знать, что ты живешь не на свалке.
— Виктор. — Придвигаясь ближе, я поднимаю руку и кладу ладонь ему на подбородок. Он поворачивает голову и запечатлевает поцелуй на моей коже.
 Боже, он так усложняет мне задачу. 
Я бросаю на него умоляющий взгляд.
— Мне нужно сделать это самой. Как только я покину этот дом, у тебя не будет права голоса в моей жизни.
Боль искажает черты его лица.
— Я не позволю тебе уйти отсюда с пустыми руками. — Он идет к своему столу, и я смотрю, как он печатает на своем ноутбуке. На мониторах появляются новые экраны, затем он указывает на средний. — Это твой банковский счет. Я уже перевел средства для тебя.
Когда я начинаю качать головой, он огрызается:
— Это не обсуждается.
В шоке я смотрю на большую сумму.
 Пятьдесят миллионов. Виктор сошел с ума! 
Зная, что он будет со мной спорить, я беру себя в руки.
— Я заключу с тобой сделку. Я возьму столько, чтобы мне хватило на полгода. Это даст мне время найти работу, и я смогу поступить в колледж.
Черты его лица напрягаются, пока не становится похоже, что его вот-вот стошнит.
— Позволь мне позаботиться обо всем. Зачем тебе учиться в колледже, если я могу заплатить за элитный университет?
Странное ощущение – быть сильной. Я никогда не видела Виктора таким, и это разрывает мне сердце.
— Пожалуйста, остановись, — умоляю я. — У тебя было три года, чтобы заботиться обо мне. Против моей воли. Я хочу испытать жизнь самостоятельно. Мне это нужно, Виктор.
Я должна выяснить, кто я без Виктора. Без моей семьи. Мне нужно разобраться в своих эмоциях и убедиться, что то, что я чувствую к Виктору, не является стокгольмским синдромом. Я должна справиться с горем и виной.
Мне нужно сделать это для себя.
Я указываю на монитор.
— Оставь на счете только тридцать тысяч долларов. По десять тысяч за каждый год, который я провела здесь.
— Нет, блять, — огрызается он. — Это совсем ничего! Возьми хотя бы двадцать пять миллионов. Ровно половину.
— Нет. Тридцати тысяч достаточно, — возражаю я, стоя на своем. Когда он открывает рот, я бросаюсь вперед и прижимаю пальцы к его губам. — Остановись, Виктор. Умоляю тебя. Позволь мне уйти на моих собственных условиях, и я обещаю, если что-то не сработает и ты мне понадобишься, я позвоню.
Он долго смотрит на меня, прежде чем кивнуть.
— Но ты возьмешь телефон, который я тебе купил. Это не подлежит обсуждению. В нем есть мой номер.
Я одариваю его дрожащей улыбкой.
— Хорошо.
Он бросает на меня умоляющий взгляд.
— Пожалуйста, просто возьми Джозефа, чтобы он охранял тебя.
— Мы обговаривали это вчера. Я не возьму охрану. Мне будет казаться, что я все еще в плену.