Мир за мир (СИ)

— Так это Андрей тебе рассказал! — взревел Кресов. — С-сука! Мы ему, понимаешь, убийцы, а он чистенький! Ну и где он теперь, этот Андрей?
— В банке работает. Инкассатором.
— Вот именно — в банке каком-то сраном! Да я могу в любой банк ворваться и всех мордой на пол положить! Вместе с твоим Андреем!
О Господи! Она и представить себе не могла, что отец окажется настолько испорченным человеком. За этот день — как постарела внезапно лет на десять. «Папа, раз ты такая сволочь, что ж меня-то сволочью не вырастил? Я бы тогда только ухмыльнулась, узнав про несчастную Олю, и подумала бы — «да уж, не повезло барышне». И преспокойно носила бы эту долбаную цепочку, даже с удовольствием — как-никак драгоценность с кровавой историей».
— Папа! Дядя Андрей хороший! А вы его выгнали! Чтобы остались только такие, как ты и дядя Гена! Сегодня ты эту Ольгу убил, а завтра такой же «маленький человек» убьёт меня? Фашисты вы с твоим дядей Игорем! — последние слова Даша выкрикивала, уже захлопывая за собой дверь.
— Дарья! Стой!..
Подготовка у прапорщика Кресова всё же была на уровне. Влезть в ботинки, зашнуровать их, набросить форменную куртку, открыть дверь — не больше десяти секунд. Догнать эту маленькую дрянь! Выдрать! И запереть дома, никакого ей больше образования! Ишь, умная нашлась — отца фашистом честит, милицию не уважает, приказ для неё пустое место… Он был простым мужиком, и его мир, такой железобетонно-правильный и неуязвимый снаружи, не выдержал несильного удара изнутри — самого обычного юношеского бунта. Ибо все приказы и инструкции, подробно расписывающие, как разгонять восстания юности, обходили стороной ситуацию, когда юность в количестве одной штуки восстаёт в твоём собственном доме.
Может быть, Виталий Андреевич и догнал бы непокорную дочь.
Однако тремя пролётами ниже он чуть не наступил в кучу. Куча ошалело хлопала глазами и представляла собой стёкшую по стене на пол соседку породы «домовая активистка».
— Вита-алий Андреич! — заверещала соседка, поднимаясь с пола. — Что ваша девочка себе позволяет? Я ей говорю — «остановись, тебя отец зовёт», а она меня — в стенку! И обзывается ещё!
Вбитая в прапорщика «почтительность к старшим» вышла ему боком.
Отделаться от пожилой дамы он смог только через полминуты и увидел, выбежав из подъезда, лишь удаляющиеся габариты машины.
* * *
Хорошо было Стражу Вихрей и Лесной Сестре! Один, похоже, стал другом измученного Алексея. Другая — подругой закомплексованной Даши. Они могли позволить себе быть до конца искренними — как-никак говорили с друзьями.
А ему, Стражу Драконов, придётся говорить с врагом.
Да ещё напялив милицейскую форму.
Но по-другому Дашиного отца не разговоришь — с гражданским тот откровенничать не будет, а с военным ещё и подраться может в таком состоянии. Значит, прапорщик милиции. Офицер для таких, как этот Кресов — «умник», а на сержанта прапорщик будет смотреть сверху вниз.
Он спокойно проводил взглядом выбежавшую из дома растрёпанную девушку. Затем — увозящую её машину Лесной Сестры. И зашагал мимо подъезда, как бы случайно становясь между дверью и отъезжающей машиной. Мало ли, вдруг Кресов умудрится каким-то чудом номер разглядеть!
Не умудрился. Со вспыхнувшей надеждой на лице подбежал к «коллеге»:
— Номер, номер не запомнил?
— Этой машины, что ли? Не, не заметил. А что?
— Дочка, дочка там!
— Твоя дочка? — Страж Драконов решил разыгрывать типаж туповатого пофигиста.
— Да, да!
— Эта, что ли, девка, которая из подъезда сбежала?
— Ну!
— Так она во-он туда побежала.
— Блин! — Кресов еле удержался от того, чтобы не заорать: «Давай её немедленно в розыск!» Какой, к чёрту, розыск — поскандалила дура и побежала, небось стоит где-то в темноте и ждёт, пока он успокоится. Приползёт на брюхе через пару часов, куда она денется…
— Да успокойся ты, куда она денется… Из-за жениха, что ли, поругались?
— Какой на хрен жених… Вот дрянь, а?
— Да ладно тебе! Выпить хошь? У меня конина есть, не одному же!
 
— А, давай!
— Даю! — Страж Драконов вытащил фляжку.
В пивной они сидели уже час. Коньяк — хорошая вещь для знакомства, но, как и всего хорошего, его оказалось мало. Мрачный Кресов, слегка успокоившись, потягивал пиво, иногда прикладываясь к стакану с водкой. «Я же делал для этой дуры всё, что положено! От всего берёг девку! А от самого себя, выходит, не уберёг».
— Андреич! Что поругались-то?
— Дура она! Думает, я генерал какой-нибудь, — Кресов залпом допил кружку и пододвинул следующую.
— А, знакомо. Денег не хватает?
— Да деньги — тьфу! — он вдруг осознал, что ни денег, ни шмоток Даша действительно почти никогда не просила. «Скромница ты моя! У всех наших жена с детьми деньги сосут — думают, раз мент, так пойди и обеспечь». — Взялась студентка на мою голову! Я ей долбил-долбил, что получил приказ — выполни, а она умничает!
— Это что же ты ей приказал?
— Да не ей! Это мне приказывают. Игнат, ну вот ты скажи — ты сам приказы выполняешь или умничать начинаешь?
— Да выполняю, выполняю… А ты что, её дружкам на митинге вломил?
— Преступника застрелил при задержании, — Кресов опять повторил то, во что Даша не поверила и во что он упорно пытался поверить сам.
— Ёлы-палы! Бывает… На фига ей-то рассказал?
— Да блин! Не я! Это друган мой бывший, сука! Сам уволился, так теперь нас с говном мешает. Дашке моей меня заложил, фотки какие-то подсовывает… Ну не сука, скажи?
— А хрен его знает! Может, не он?
— А кто ещё? Дашка с ним корешила. Где только телефон нашла?
— Ну так выясни! Мобила есть? Как поссать пойдёшь — позвони.
— Дашке, что ли?..
Кресов трясущимися руками налил полный до краёв стакан водки, жадно выхлебал и только после этого обессиленно плюхнулся на стул. Лучше бы он не звонил! Ни Андрею, ни тем более Даше!
— Андреич! Ты чего?
— Это она! Она!..
— Что случилось-то?
— Ты что, совсем тупой? Она!
— Где? — Страж Драконов, изобразив полное непонимание, начал демонстративно озираться вокруг.
— Она… всё… Дашке… — в глазах Кресова был такой неподдельный ужас, что до «Игната» наконец-то дошло. Ей-Богу, такого он и предположить не мог — что не шибко сообразительный прапор догадается почти правильно!
— Тьфу ты! Вроде и выпили немного, а тебе уже Ледяная…
— Не поминай!
— Да не верь ты в эти сказки!
— Молодой ты ещё! Как прослужишь сколько я…
— Ну хорошо, хорошо. Она всё рассказала Даше. Дальше что? Что такого она рассказала, чтобы так бояться? — Страж Драконов на мгновение потерял осторожность и выразился «по-книжному», как никогда бы не сказал настоящий прапорщик милиции. Однако Кресов был настолько напуган, что не заметил этого.
— Я не виноват! Меня подставили!
— Да объясни ты по-человечески наконец!
— К-командир… приказал… а потом сказал, что не приказывал… и заставил на него работать…
— На него — это как?
— Показания выбивать… свидетелей запугивать…
Страж Драконов всё же вспомнил, что на нём милицейская форма, и удержался от естественного для простого смертного вопроса — а какое отношение омоновцы имеют к следствию? Значит, Семихин сколотил банду и берёт заказы? И ведь наверняка подчинённым почти не платит — кто же будет платить рабам?
— …и даже не платит по-человечески, сука! А теперь она Дашку…
«А как ты хотел? Гады по-человечески и не умеют, только по-гадски».
— Дашку-то за что? Тогда уж командира твоего, нет?
— А вот ей! — взревел Кресов, делая размашистый неприличный жест. — Не успеет, блин! Да я этого шантажиста сраного!..
— Ну и грохни сам, орать зачем?
— Убью. Ледяная Дева мне свидетель, убью! — чётко произнёс прапорщик, впервые осмелившись помянуть.
Под приговором майору Семихину была поставлена решающая третья подпись.