Мир за мир (СИ)

— Неудобно зонтик в жопе раскрывать! — Страж Вихрей продолжал ещё что-то говорить, но Ирина уже не слушала, зашедшись в истерическом хохоте:
— Ой!.. Зонтик… зонтик…
Рассмеялась и Маргарита Михайловна:
— Турик!.. Ты… плохой мальчик… но ты… молодец! — мудрая старуха понимала, что только подобная грубая шутка могла сейчас выбросить её невестку из наезженной колеи.
* * *
Выйдя за ворота школы, Аня поплотнее натянула шапку и огляделась. Сквозь утреннюю слякоть неожиданно проступил оскал мороза, и теперь всё было ледяным — и ограда школы, и тротуары. Куртка у неё теперь была тёплая, и ноги больше не мёрзли, но идти-то как по этому бугристому льду? Она вспомнила, как именно в такую погоду упала два года назад бабушка. Бабушка… Как она там?
Домой, впрочем, привычно не хотелось. Хотя, может быть, зря? Дома — повеселевшая бабушка. И… может быть, к ним зайдёт сегодня Лесная Сестра? Нет, надо домой!
— Аня, я здесь! — Ната подала девочке руку, помогая перелезть через обледеневший сугроб. — Поедем к Даше, историей позанимаетесь. Только заедем купим тебе телефон, бабушка дарит.
— Как бабушка? — с затаённой надеждой подняла глаза Аня.
— Завтра ложится в клинику, я всё устроила, — улыбнулась Лесная Сестра.
— Правда? Ура! — девочка повисла на фее, и они точно упали бы, не обопрись Ната на крыло своей машины.
* * *
— Запомнила, в каком порядке рассказывать? — спросила Даша. — Тогда тезисы напиши. Именно тезисы, а не весь доклад. Хуже некуда — всё по бумажке читать. Я насчёт обеда соображу, — она вышла на кухню.
Аня, сосредоточенно грызя ручку, вглядывалась в учебник и несколько книг, открытых на нужных страницах. Историю она не любила, но понимала — что-то притягательное в этой науке есть, вон как увлечённо Даша рассказывает! И Артур вчера тоже так азартно вкуснячил геометрию… А она кто? Бард недоделанный? Мир человека должен включать в себя дело, но каким же оно будет, её дело?
— Написала? — вернувшаяся подруга посмотрела в тетрадь. — Неплохо, подправь только здесь. Так, пошли обедать.
«И здесь вкусно», — думала девочка, расправляясь с лазаньей. — «У всех вкусно, только не у мамы. Господи, за что ты с нами так?»
Даша поставила перед ней чашку чая и коробку с зефиром:
— Ань, мне нужно ещё кое-что тебе рассказать, но уже не в облике преподавателя истории. Пей спокойно чай, я переоденусь.
Заинтригованная Аня потянулась за зефиром, чтобы заесть нетерпеливое ожидание, и в этот момент зазвонил её купленный только что телефон.
Звонила бабушка.
* * *
— Ой… Фея…
— Впечатляет? — улыбнулась Даша.
Аня лишь молча кивнула, разглядывая переливающийся шёлк платья и искристый зелёный камень в ажурном золотом кулоне. А она-то вчера мысленно примеряла на эту фею платье, которое можно было просто купить в магазине! Да и украшений таких не бывает в ювелирках, там только штамповка стандартная.
— Мышка, почему такой вид несчастный?
— Ты настоящая, а я… Только играла в фею.
— Ты тоже настоящая, не забыла?
— Да-а… Бабушка сказала, чтобы я шла к Нате в ученицы — может быть, домашняя фея папу расшевелит и маму радоваться научит. А можно кулон посмотреть?
— Кулон и серьги смотри на мне, а вот кольцо… — Даша сняла кольцо ученицы феи. — Только не надевай! Прочитай надпись внутри.
— Pro… domo… sua… Даш, это латынь, что ли?
— Конечно. «За дом свой». Девиз Лесных Сестёр.
Аня нервно вертела в пальцах кольцо, вновь и вновь читая надпись то про себя, то вслух. «За дом свой»!
Она закрыла глаза. Каким он должен быть — её настоящий дом?
Бабушка. Не беспомощно лежащая, а сидящая в кресле с книгой — и иногда выходящая на кухню — поговорить, что-то подсказать. Только подсказать, готовить Аня будет сама!
Мама. Не замученно-суетливая, нет — сосредоточенно работающая на своём стареньком ноутбуке. А потом мама выйдет на кухню — на чистую светлую кухню, и они пошепчутся и посмеются вместе.
 
Папа. Весёлый улыбающийся папа. Слегка растяпистый — и живой, каким он был два года назад. И нашедший, наконец, своё дело! Основу любого человеческого мира, но мужского — в особенности.
Братья. Вот они пока — настоящие. Очень дружные между собой мальчишки, которым нужно просто не мешать становиться мужчинами. Мягко подправлять, и не более того. Сможет ли папа стать их учителем? Должен! Страж Вихрей мудр, он лишь заполнит то, что не умеет папа, но ни за что не будет отодвигать в сторону настоящего отца.
И она сама, наконец. Её мир не сломан и не разрушен, но — согнут. Правда, теперь есть друзья, а не только подружки! Уже четверо, а ведь будет и маг Огня, с которым она ещё не знакома. Они помогут, но — только помогут. Помогут воссоздать мир не просто человека, а будущей феи, в котором должно найтись место для всех, кому не хватает «всего лишь» её озорной улыбки.
Шесть миров, составляющие дом. Миров, которые нужно воссоздать.
«И начинающая фея приложит к этому все силы!» — решилась Аня.
Она тоже очень хочет такое кольцо.
Не ради самого кольца. Ради девиза.
За дом свой!
* * *
— А чему учиться-то буду? — с любопытством спросила девочка. — Летать на драконах и зелья варить? Как в Тибидохсе?[3]
Глаза Даши стали серьёзными, даже слегка печальными:
— Аня, я, конечно, знаю пока не всё, но Ната просила рассказать тебе самое главное. Прежде всего — учиться быть. Самой собой и одновременно феей, причём нераздельно. Я вот до сих пор не смогла до конца осознать, что фея — это и есть я, и наоборот. Разумом понимаю, а душой — ещё не на всю глубину. Но если это придёт, то всё остальное станет легко, даже появляться.
— А драконов что, не будет? Нууу… — разочарованно протянула Аня.
Даша рассмеялась:
— Узнаю саму себя! Я тоже вот так — «нууу…», когда Ната сказала, что диадема ученицам не полагается. Нет, в тех мирах, где летать на драконах — обычное дело, они у фей есть, конечно, но у нас-то на машинах ездят. Знаешь, лучше бы на лошадях! Лошадь живая, с ней нашей сестре проще управиться, чем с механизмом.
— А магия не помогает?
— Магия в принципе не может помочь чему-то научиться. Учиться все должны сами, даже феи. Так что хожу в самую обычную автошколу, правила вот перечитываю, — Даша показала книжку. — Машины пока нет, но будет, «сёстрам и ученицам подобает ездовое существо сообразно обычаям их мира», как в уставе ордена Лесных Сестёр написано.
— Ордена? — удивлённо переспросила девочка.
— Именно ордена. Что, не очень похожи на монахинь? А между прочим, по сути монахини и есть. Служение — вот что главное, а не внешний аскетизм! Догадываешься, в чём наше служение?
— Да. И моё тоже. «За дом свой».
— Правильно. Видишь, ты поняла. И приняла, что гораздо важнее. Любой орден — это служение и труд. Ну и некоторая аскеза тоже, конечно.
— Обет безбрачия, что ли? Легко! — отмахнулась Аня, которую всякие «отношеньки» пока почему-то особо не манили.
— Не совсем так, Аня. Скажи, ты хотела бы иметь детей? Знаешь, некоторые девушки уже лет в тринадцать мыслят себя матерями и никем иным.
— Ой… Не думала как-то. А что, нельзя?
— «Если очень хочется, то можно», — Даша приобняла девочку. — Биологической невозможности нет, но есть магическое условие — Лесные Сёстры не могут класть ни начало, ни конец мирам, а только поддерживать их! Если фея Земли родит или, наоборот, убьёт человека, она перестанет быть феей.
— Понятно… — Аня задумалась. Ей действительно было понятно, почему это так. — А ещё что? У монахов, кажется, нестяжание?
— У нас тоже. Не бедность, а именно нестяжание, то есть жизнь без роскоши, как она понимается опять же «согласно представлениям мира». В нашем мире, например, не считается роскошью просто иметь небольшую квартиру? Да, у многих и такой нет, но всё равно это не роскошь. А вот пентхаус в центре Москвы — роскошь. Наткина «Ауди» — не роскошь, а «Мазерати» — роскошь. Догоняешь? — подмигнула Даша.