Магия большого города. Журналистка (СИ)

Я пребывала в сомнении. С одной стороны, вряд ли маньяк разгуливает с огромным агрегатом наперевес, наподобие того, что выставлен у входа. С другой — а что ему мешает притвориться, скажем, репортером или тем же портретистом? Неплохой, кстати, вариант, как заманить наивную девушку в свое логово. Убедить ее, что она прекрасная модель, и красотка сама прибежит в ловушку.
— Вы знаете, я такая рассеянная! — протянула неуверенно, взвешивая в ладонях очередную камеру. Эта была еще тяжелее предыдущей и знатно оттянула руки. — А что, если я ее где-то забуду, или ее украдут, чего доброго?
— О, не беспокойтесь! — промурлыкал консультант, снова оживляясь. Решил, что понял причину моего сомнения. — На такой случай наш банк-партнёр предоставляет страховку! Да и поверьте мне, красть эту прелесть смысла нет. Ни перепродать, ни самому пользоваться не выйдет.
— Как так? — недоуменно захлопала я глазами. Безотказный приём, как утверждала моя матушка. Мужчины рядом сразу чувствуют себя умными и образованными и спешат поделиться знаниями с наивной девицей. Ну, или запудрить ей голову, тут уж как повезет.
— Каждая камера пронумерована! — гордо сообщил продавец, словно лично изобрёл эту систему защиты. — На всех снимках, в правом нижнем углу, автоматически проставляется индивидуальный набор цифр, так что всегда можно определить, каким аппаратом сделан снимок. Так что красть прибор никому смысла нет — вора мгновенно выведут на чистую воду, стоит кому-то в проявочных центрах увидеть объявленные в розыск номера.
— Ничего себе! — совершенно искренне восхитилась я. Надо же, какая тонкая работа! А я-то возмущалась бездарностью современных инженеров. Нет, могут, если захотят! Только вот мне от этого пользы никакой. Как я ни силилась, не могла вспомнить, были ли номера на карточках. Эх, знала бы вчера, куда смотреть! — А спилить их как-то нельзя?
— Нет, конечно! — оскорбленно уставился на меня продавец. В его взгляде отчетливо замаячило подозрение, и я поняла, что со странными вопросами пора завязывать, а то как бы полицию не вызвали, несмотря на заступничество мистера Хэмнетта.
Тот, к слову, увлёкся беседой с владельцем салона и почти не обращал на меня внимания. Похоже, и пришел-то он сюда лишь для того, чтобы представить меня продавцам. Во мне всколыхнулась благодарность этому замечательному человеку. И как я только могла назвать его хамом? Да, слова при общении он не слишком выбирает, но зато поступками раз за разом доказывает, что на него можно положиться. Повезло мне с начальством, однозначно повезло!
Поблагодарив за подробную и интереснейшую экскурсию, я с трудом отделалась от продавца — он явно что-то заподозрил и следовал за мной вдоль полок, как приклеенный — и подошла к мистеру Хэмнетту.
— Уже закончила? — улыбнулся он мне, тут же оборвав беседу. — Ну, пойдем.
Нас проводили до самого выхода, то ли из уважения к журналисту и постоянному клиенту, то ли все же подозревая меня в недобрых намерениях.
На улице мистер Хэмнетт подхватил меня под локоть, вроде бы помогая сойти с трех ступенек, но и после не отпустил. Вырываться я не стала — его ладонь приятно согревала даже сквозь ткань пиджака. Да и завистливые взгляды встречных дам не остались мною незамеченными. Я приосанилась и придвинулась немного ближе к спутнику. Нельзя забывать о рекламе — носите одежду от Дома Даур, тоже такого ухажера заведёте!
Он, конечно, вовсе не ухажёр, а начальник, но табличку же на него не повесишь.
— Все узнала, что хотела? — поинтересовался мистер Хэмнетт, стоило нам завернуть за угол.
— Не совсем, — вздохнула я. — Но все равно, большое спасибо, что проводили. Мне рассказали столько всего интересного!
— Может, ты мне тоже хочешь что-нибудь рассказать? — любезно улыбнулся мой начальник, а мужские пальцы на моем локте стиснулись не хуже медвежьего капкана, не позволяя увильнуть от ответа ни буквально, ни в переносном смысле.
Спина заледенела от нехорошего предчувствия.
— Вы о чем? — выдавила я как могла беззаботно.
 
Судя по сощуренным глазам журналиста, не преуспела.
— Я о твоём неожиданном интересе к камерам, — процедил он, затаскивая меня в ближайшие двери. Я и пискнуть не успела.
Мы оказались в небольшой уютной кофейне, всего на пять столиков. Даже удивительно, как такое крохотное заведение умудрилось выжить в районе небоскребов! Хотя стоило мне принюхаться и бросить взгляд на застекленную длинную витрину, стало все понятно. Выпечка здесь была не просто высококлассной — элитной. В большинстве своем все пирожные были рассчитаны на один укус, а кусочки тортиков — на два ковыряния вилкой, но от одного вида их неудержимо текли слюнки.
Быстро сделав заказ, мистер Хэмнетт буквально воткнул меня в одно из кресел у окна и сам уселся напротив, продолжая буравить мрачным взглядом. Я отвлеклась на разглядывание интерьера заведения, куда так неожиданно угодила, но журналист явно не забыл заданный вопрос. Вцепился, как в сенсацию, профессионально.
— Ну, я же говорила, мне нравится фотография, — промямлила я, разглаживая и без того идеально лежащую на коленях юбку. — Вот, захотелось узнать о камерах поподробнее.
— А пропавшая из мусорки фотокарточка к твоему внезапному интересу отношения не имеет? — огорошил меня неожиданным предположением мистер Хэмнетт.
Тут очень некстати для него принесли кофе и заказанный десерт, что позволило мне немного собраться с мыслями. К моменту, как официантка в старомодном кружевном переднике поверх длинного чёрного платья отошла от нашего столика, мои руки перестали дрожать.
Почти.
— Не понимаю, о чем вы, — уперлась я, не собираясь признаваться. Эдак придется и все остальное рассказывать! А я не планирую вываливать правду о себе каждому встречному. Саманта не в счет.
— Я и сам пытался выяснить, кто автор снимка, — неожиданно сообщил журналист и закинул в рот посыпанный шоколадной крошкой брауни.
Я сглотнула.
— И как? — промямлила, не в силах сдержать любопытство.
— А никак! — буркнул мистер Хэмнетт и небрежно отхлебнул кофе, так что чуть не пролил его себе на рукав. — Конфиденциальность клиентов и все такое. Но!
— Но?.. — эхом повторила я, заинтригованная по самое некуда.
Невероятно! Значит, не подвела журналиста интуиция. Пусть он лишён моего дара, но и без того умудрился почувствовать, что с безобидным снимком спящей девушки что-то неладно. Вот он, талант!
— На снимке не было цифр! — торжествующе сообщил мне начальник и внимательно уставился мне в лицо, ожидая реакцию.
Я растерянно заморгала, пытаясь понять, что это означает.
— То есть либо нумерацию можно стереть… — медленно и задумчиво произнесла я, помешивая ложечкой остывающий напиток, который я даже попробовать еще не успела, целиком занятая разговором. — Либо… что?
— Либо неизвестный собрал аппарат сам! — торжествующе заявил мистер Хэмнетт.
Я на свою беду как раз поднесла кофе ко рту, чтобы отпить, и чуть не подавилась.
— Это как? — изумилась я. — Неужели он настолько прост? Я не инженер, но мне казалось такую вещь смастерить на коленке нереально.
— А вот тут начинается самое интересное, — хитро усмехнулся журналист и, выдерживая театральную паузу, закусил очередной пироженкой. На этот раз выбрал нечто белое с настоящей малиной в центре. Неудачно, похоже, выбрал, потому что скривился от приторности. — Я провёл небольшое расследование и выяснил, что у изобретателя камеры был конфликт с владельцем патента.
— Погодите, я запуталась! — поставив чашку на место, я замахала обеими руками, призывая притормозить с новостями. — Изобретатель и владелец патента — не одно лицо? Почему?
— Ну, на реализацию идеи нужны деньги, — пожал плечами мистер Хэмнетт. — Очень часто получается так, что права на перспективный проект выкупают еще до его реализации. Изобретателю выдают материалы, средства и все необходимое для постройки образца. А в этот раз что-то пошло не так. То ли изобретатель передумал, потребовал отдать права, то ли фабрикант решил, что слишком много заплатил… в общем, темная история, и рассказывать ее не торопятся. Но кое-что я из слухов уловил.