Ради любви и чести (ЛП)

– Не двигайтесь, – резко сказала она. – Или я сяду на вас.
– Звучит довольно приятно, – сказал я, поворачивая голову и пытаясь
разглядеть ее.
Она только шлепнула меня по руке, словно собираясь отругать, но я
видел ее улыбку. Ее взгляд мельком переместился на стул рядом, где с
закрытыми глазами сидела ее бабушка. Голова откинута назад, из открытого
рта доносится тихое похрапывание.
– Мне нравится, когда наши компаньонки спят, – прошептал я, вспоминая, как ее горничная заснула в комнате для рисования, что позволило
мне поцеловать Сабину.
– Вы несносны. – Она снова ударила меня, хотя ее улыбка стала шире.
В другом конце комнаты в камине потрескивал огонь, и сладкий запах
горящего торфа стоял в воздухе. Я положил голову на матрас, радуясь тому, что живой и нахожусь дома.
– Когда я снова засну, может быть, вы перенесете свои поцелуи выше, на север? – Я указал ей на свое лицо.
– Выше, на север? – Она проигнорировала направление моего пальца и
вместо этого посмотрела поверх моей головы. – Но, сэр, я не собираюсь
целовать столбик кровати.
Мое сердце наполнилось счастьем. Ее подшучивания наполняли
радостью мое сердце, как ничто другое.
– А что бы вы хотели поцеловать, миледи?
Ее прекрасные глаза распахнулись, и мне представилась возможность
любоваться шедевром смены палитры коричневого и зеленого, который я
никогда не устану изучать. Когда этот взгляд упал на мой рот, желудок
сжался от желания быть с ней до конца моей земной жизни. Я любил ее и
должен был сказать ей об этом сейчас, пока не потерял мужество, пока
реальность всего случившегося не вернулась и не поглотила нас.
Кашель у двери заставил нас обоих подпрыгнуть. Сабина отпустила
мою руку и оттолкнулась от кровати. Бабушка открыла глаза и, подавив храп, села прямо.
Косые лучи, пробивавшиеся сквозь ставни на окнах, отмерили полдень.
Но которого дня? Как долго я был без сознания? Я пошевелил плечом и
поморщился. Рана была зашита и перевязана. Я шевельнул бедром и подавил
шипение от боли. Там тоже была перевязка. Хотя у меня все болело, и я
ослабел от потери крови, но я был жив.
Хруст шагов по деревянному полу означал, что тот, кто стоял в дверях, вошел и прошелся по комнате:
– Я вижу ты, как всегда пытаешься перецеловать всех женщин, –
раздался дразнящий голос моего друга, сэра Коллина.
Я поднял глаза и увидел у кровати герцога, сэра Коллина и сэра
Деррика. Они сменили боевые доспехи, привели себя в порядок и выглядели
хорошо отдохнувшими. Я молча наблюдал их беседу с Сабиной и леди
Шерборн, как будто все они были старыми друзьями. Наконец, они
попросили разрешения поговорить со мной наедине.
– Как долго я был без сознания? – Спросил я.
– Всего один день, – ответил сэр Деррик, оценивая меня
проницательным взглядом серых глаз.
Прошлые дни стремительно возвращались в памяти. Осада, голод, обвинения против Сабины, ее плен, а затем последовавшее спасение и
сражение.
– А что случилось с лордом Питтом и его армией?
Стальной взгляд Деррика проследил за выходившими из комнаты
Сабиной и ее бабушкой. Герцог тоже молчал, пока за ними не закрылась
дверь. Лица моих друзей были мрачны и суровы. Что-то было не так. Тревога
сдавила мне грудь.
– Лорд Питт требует, чтобы я вернул леди Сабину?
Герцог покачал головой. Высокий, с царственной осанкой, его
обветренное лицо было одновременно сильным и добрым. Это был
идеальный пример для подражания, когда я рос – целеустремленный, честный и благородный человек. Я был обязан ему всем и за то, каким
человеком я стал. А теперь я еще больше обязан ему за то, что он вчера
пришел мне на помощь.
– Нет, похоже, леди Сабина вчера очень умело защищалась, – сказал
герцог. – Лорд Питт сказал, что она почти убедила его отпустить ее.
– Почти?
– Если бы не страхи некоторых из его людей, он бы отпустил ее.
– Значит, он не попытается вернуть ее?
– Нет.
Это слово должно было бы успокоить меня, но морщинка на лбу
герцога заставила меня занервничать.
 
– Но…?
– Но он отказывается принять серебро леди Сабины.
Я молча кивнул. Суеверия глубоко укоренились. Если люди Питта
решили, что серебро проклято, то ничто не заставит их передумать… разве, что доказать, что Сабина не ведьма. Но я не собирался позволять кому-либо
прикасаться к ней снова. Я буду держать ее взаперти здесь, в замке, где она
будет в безопасности от любопытных глаз, обвинений и опасности, грозившей от людей, которые не понимали ее ценности.
– Мы найдем другой способ расплатиться с долгами, – сказал я, стараясь не думать о предыдущих неделях осады и о том, что мне придется
пройти через все это снова.
– Я помогу тебе.
Коллин запустил пальцы в свои взъерошенные светлые волосы, убирая
их со лба. Коллин, вероятно, был самым богатым человеком в королевстве
после самого короля. Он без труда поможет мне выплатить долг нашей семьи
лорду Питту или кому-нибудь из соседей. И все же я колебался. Я не был
уверен, что смогу принять помощь от Коллина так же, как и от Сабины.
– Не в этом беда, – сказал герцог, обнимая Коллина за плечи. – Мы
поможем семье Беннета с финансовым соглашением.
– Я ничего не могу взять.
– Вы возьмете взаймы, – продолжал герцог, – как и договорились
раньше с леди Сабиной.
Я на мгновение закрыл глаза и попытался унять свою гордость. Мне
необходимо было принять это милостивое предложение от друзей. Я не мог
подвергнуть свой народ, свою семью и Сабину еще одной осаде. Они и так
уже достаточно настрадались. Тем не менее, моя честь требовала, чтобы я
сделал все возможное, чтобы оплатить долг семьи без посторонней помощи.
– Лорд Питт согласился погасить половину долга, – сказал Деррик.
Мои глаза распахнулись. Олдрик. Что случилось с моим братом?
– Твой брат решил уйти к лорду Питту, – сказал Деррик, словно
почувствовав мой вопрос.
Облегчение нахлынуло на меня при известии, что он жив:
– Я хочу увидеть его до того, как он уедет.
– Он уже уехал с лордом Питтом, чтобы стать его вассалом.
Передо мной встал образ Олдрика в подвале, с решительным
выражением лица. Он помог мне так, как никогда не помогал себе. Мне
хотелось не только поблагодарить его, но и сказать, как я им горжусь. Он
совершал ужасные ошибки в своей жизни, но теперь делал все возможное, чтобы загладить причиненную боль и трудности.
– Так или иначе, я уверен, что вы справитесь с долговыми проблемами,
– сказал герцог.
Я позволил себе расслабиться, пожалуй, впервые с тех пор, как
вернулся в Мейдстоун несколько месяцев назад. Заверения герцога придали
мне уверенности, что я сумею мирным путем расплатиться с долгом
Мейдстоуна. Возможно, угроза продажи земли все еще стояла надо мной, но
принесенная Олдриком жертва лорду Питту – рабская повинность, помогла
сделать наши долги перед соседями более приемлемыми.
В комнату вошел слуга, неся поднос с дымящейся миской и кружкой.
При виде герцога Ривенширского он поклонился и попятился из моей
комнаты. Сэр Коллин остановил его взмахом руки:
– Корми своего господина. После нескольких недель голода он
превратился в груду костей и нуждается в еде, а иначе исчезнет прямо со
своего матраса.
Слуга нерешительно вышел вперед, принеся с собой сильный запах
говяжьего бульона и лука. Когда он поставил тарелку на прикроватный
столик и вышел из комнаты, мой желудок сердито заурчал – слишком
знакомое ощущение, которое снова напомнило мне, как близко мы подошли
к голодной смерти. Я вознес безмолвную благодарственную молитву о том, чтобы у всех снова было вдоволь еды.