Ради любви и чести (ЛП)

взгляде бабушки я прочла сигнал к смирению. Я знала, что она не
договаривает. Мои шансы найти подходящего мужа были и так сильно
ограничены. А теперь моя скомпрометированная репутация только усугубит
ситуацию.
– Мне не нужно выходить замуж, – начала я.
Бабушка закашлялась и несколько секунд стояла сгорбившись.
Беспокойство толкнуло меня к ней, но она выпрямилась до того, как я успела
до нее дотронуться. И тут я задумалась, почему мы не ушли в какое-то
уединенное место, чтобы обсудить все это? Почему мы продолжаем разговор
у всех на глазах? Если только это не было частью плана по принуждению к
браку и меня тоже. Разве теперь, при таком количестве свидетелей, мы могли
бы от него отказаться?
Яростный взгляд бабушки снова впился в Беннета:
– Вы поступите правильно, если женитесь на ней сегодня же.
– Нет, бабушка.
– Если леди Сабина согласится, – вмешался Беннет, – я немедленно
женюсь на ней.
Я протестующе помотала головой.
Беннет не дал мне возможности заговорить:
– Хоть я и не хотел навредить ее репутации, я сожалею, что сделал это
непреднамеренно, поэтому я поступлю благородно и женюсь на леди Сабине.
Это минимум, что я могу сделать в данных обстоятельствах.
Даже если Беннет не планировал запирать нас в кладовке, я не хотела
выходить за него замуж. Я не хотела выходить замуж за человека, который
делает это только из чувства долга, чтобы спасти свою семью или из чувства
чести, чтобы спасти мою репутацию.
– Чтобы доказать, что я не собирался заманивать леди Сабину в
ловушку, я женюсь на ней при одном условии. – Голос Беннета набирал силу, а взгляд умолял меня поверить ему. – Она будет распоряжаться своими
деньгами и землями самостоятельно. Мне не нужно ни одной серебряной
монеты из ее сундуков для Мейдстоуна.
Это заявление так ошарашило меня, что я оперлась на бабушку. В
толпе послышался ропот. Его глаза нашли мои:
– Если леди Сабина согласится выйти за меня замуж при этом условии, то я сочту за честь взять ее в жены.
По серьезности его тона я поняла, что он не способен на все то, в чем
обвиняла его бабушка. Но если не он создал эту ситуацию, то кто же?
– Очень хорошо, – сказала бабушка. – Леди Сабина принимает ваше
условие.
Надеюсь, что плела интриги не бабушка. Но слабый блеск в ее глазах
сейчас говорил, что, возможно, так оно и было, и она получила именно то, что хотела.
– Бабушка, – начала я, но настойчивый окрик в коридоре остановил
меня.
– Сэр Беннет! – Запыхавшийся стражник проталкивался сквозь толпу.
Его глаза были дикими, а лицо каменным от страха.
Беннет напрягся и потянулся за мечом, прежде чем понял, что его нет
и, скорее всего, он остался в комнате.
При виде хозяина стражник поклонился.
– Какие у тебя новости, дружище? – Спросил Беннет спокойным
голосом, который противоречил беспокойству, застывшему в глазах.
– Мы окружены, сэр.
Объявление вызвало несколько резких восклицаний. Хотя я и не
поняла, что это значит, но, очевидно, новость солдата не была
неожиданностью для Беннета.
– Вы уверены? – Спросил он тем же ровным тоном.
– Да. – Солдат выпрямился, и стала заметна дрожь в его ногах. – На
рассвете мы обнаружили сверкающую на солнце армию, расположившуюся
лагерем за стенами Мейдстоуна.
Я сделала глубокий вдох.
– Может быть, они пришли с миром? – Спросил Беннет.
Солдат покачал головой:
– Они хорошо вооружены, и у них с собой катапульты.
Не надо было быть солдатом, чтобы понять, что такое катапульта.
Мейдстоун подвергся нападению.
 Глава 12  
Черный дым от горящей соломы душил меня и щипал глаза. Он
поднимался густыми волнами от горящего тюка сена, который был заброшен
во двор катапультой лорда Питта и приземлился на одну из конюшен. Тем не
менее, я продолжал сражаться, отражая нападение врага. На крепостной
стене воздух вокруг меня был пронизан лязгом железа и криками людей, борющихся в рукопашном бою. Драка была отвлекающим маневром. Это я
 
знал наверняка. Армия лорда Питта соорудила подъемную лестницу в
надежде отвлечь наше внимание подальше от подъемной решетки, которую
они брали тараном. Каждый раз при ударе бревном я чувствовал, как
внешняя стена вздрагивает. Лорд Питт рассчитывал отвлечь нас битвой на
стене, чтобы мы не смогли защищать ворота. Но он недооценил меня и мое
умение владеть мечом.
Я парировал и нанес противнику удар в незащищенное место под
мышкой, рядом с сердцем. Потекла кровь, он опрокинулся назад и упал за
стены крепости, с глухим стуком приземлившись на плотно утрамбованную
землю. Если он не умер от раны, он наверняка встретил свою смерть при
падении, надеюсь, быструю смерть, которая избавила его от страданий.
Я ненавидел убивать, будучи при этом закаленным в боях солдатом.
Меня учили сражаться с тех пор, как я переехал жить к герцогу
Ривенширскому. Тем не менее, у меня внутри все переворачивалось от
каждого солдата лорда Питта, которые шли навстречу смерти от моего меча.
Внешний двор замка был усеян безжизненными телами. Если бы я только
нашел способ предотвратить осаду, тогда я смог бы предотвратить эту
бесполезную, ненужную смерть.
Еще двое солдат Питта бросились на меня. Мое дыхание прерывалось, мышцы ныли от усталости, но я приготовился продолжать бой до тех пор, пока лорд Питт, наконец, не поймет, что несет потери. Вместе со мной на
крепостной стене сражалась только горстка солдат, а остальных я отправил в
сторожку над воротами, чтобы они осыпали врага градом стрел, камней,
 
 
кипятка и всего остального, чтобы как-то их остановить. Армия лорда Питта
не скоро прорвется сквозь стены. Я просто так не откажусь от Мейдстоуна.
Надеюсь, сегодня он это поймет.
Как будто лорд Питт услышал мои мысли: раздался протяжный рев
трубы. Через несколько мгновений люди Питта на крепостной стене начали
отступать, лязгая доспехами и сапогами. Они толкали друг друга, чтобы
успеть спуститься по лестнице, так как мои люди бросились за ними в
погоню.
– Отпустите их, – приказал я.
На сегодня достаточно кровопролития. Кроме того, это было
проявление милосердия. Возможно, когда-нибудь оно вернется мне.
Мои люди неохотно подчинились, опустив мечи и выкрикивая
оскорбления в адрес врага. Внутри шлема дыхание отдавалось эхом от
бесконечного напряжения, а тело было липким и горячим после битвы. Во
рту пересохло, кожа зудела. Я поднял глаза к небу и выдохнул молитву
благодарности за то, что мы пережили нашу первую крупную битву. Кто-то
может даже скажет, что мы победили. Но в глубине души я знал, что война
только началась.
Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Я знала, что должна
оставаться с бабушкой в ее покоях. Она была прикована к постели, кашель
усиливался с каждым днем. Я чувствовала вину за то, что подозревала ее в
симуляции, чтобы помешать покинуть нам Мейдстоун. Она не притворялась
больной, и я все чаще сомневалась в подозрениях, думая, что это она стояла
за заговором запереть меня в кладовке с Беннетом. Возможно, никто и не
виноват, и все произошло случайно.
Как бы то ни было, условия в Мейдстоуне были слишком суровыми, чтобы думать сейчас о браке. Беннет был занят солдатами и защитой замка, он не успевал поспать, не говоря уже о свадьбе. Временная отсрочка была
 
как раз кстати. Возможно, за это время я найду способ освободить его от
обязательств передо мной. Я ненавидела саму мысль о том, что он согласился