Здравствуйте, я ваша мама! (СИ)

— Э-э, — протянула я. — Он в комнате.
— И вы так на работу хотите, что не взяли его? — он медленно поднялся.
— Ладно. Я принесу кристалл, — довольно ответила ему.
— Стойте. Давайте на ночь. Посидите со мной?
Я посмотрела на него. Семь пятниц на неделе у этого человека. То одно, то другое. А впрочем, меня это не смущает. Обиделся немного на чужое имя, так вот уже отошел.
— Идемте, — я протянула ему руку.
— Куда? — он недоверчиво посмотрел на нее.
— У меня есть одна идея. Все равно вечером нечего делать.
Представить себе не могу, что делать в мире, где нет телевизора и интернета.
Я укоризненно посмотрела на него. А он взял меня за руку и поднялся, опираясь на трость.
Мы поднялись к Колиной комнате.
— Вообще-то можно было приказать служанке позвать его, — сказал Клейтон, опираясь на трость. — Здесь была моя комната. До травмы.
— Ничего страшного. С ребенком лучше общаться лично, — я повернулась к нему.
Да уж. Немного цинично, что его брат устроил спальню для своего ребенка в том месте, где спал его младший брат, которому он и сломал колено.
Я постучалась. Вскоре раздался топот маленьких ножек. И дверь открылась.
— Мы будем играть? — спросил Коля и завис, глядя на Клейтона.
— Да, мы, — ответила я. — Можно нам войти?
Дверь открылась шире, а ребенок впустил нас, с недоверием поглядывая на мужчину.
Еще бы — ведь тот прямая угроза тому, что придется заново делать домашку.
На кровати мальчика уже лежали игрушки, которыми мы обычно играли на ночь.
Игры у нас были самыми обычными — Николай придумывал какой-то сюжет, а мне приходилось играть игрушкой свою роль. Или покидать мячик.
Хотя у нас обычно все заканчивается тем, что что-то поджигается. И если ребенок мог держать воспламененную вещь в руках, то я уже нет, поэтому игры да сценки нам вполне подходили.
— Садитесь, — я показала Клейтону на кровать. — И ты садись рядом с дядей.
Те с недоверием сели рядом. И как же они похожи. Коля — светловолосая копия Клейтона. Когда вырастет.
— Мы попробуем поиграть вместе, — продолжила я, заметив, как синхронно мальчики посмотрели друг на друга.
Пора их тоже сближать, тем более, они оба пережили горе.
— Итак, — сказала я. — Мы можем поиграть в «крокодила» — надо будет написать бумажки и показывать друг другу то, что там написано. Или поиграть в сказки — Коля придумывает историю, а мы следуем по ней по воле его фантазии.
— Второе, — хлопнул в ладоши ребенок.
— Могли бы и с мячом поиграть.
Я осмотрела комнату в поисках мяча. Что-то не помню его у Коли.
Да, играть с мячом в доме, это не то, что в квартире. Тем более в детской комнате, где нет старых фарфоровых статуэток со времен крепостного права и стеклянных шкафов.
— Каким? — уставилась на них.
На руке у Клейтона вспыхнул огромный огненный шар.
Коля восторженно посмотрел на него и тут же протянул руку. Я тут же кинулась к нему, по привычке защищая от огня. Никак не могу привыкнуть, что это им не вредит. А я чуть ли не налетела на Клейтона. Могла ведь упасть.
Огонь тут же погас. А ребенок недовольно фыркнул.
— Лучше поиграем с чем-то другим.
В общем, мы взяли игрушки. Единорога, феникса и какую-то кракозябру. Хотя Клейтон сказал, что это дракон. С оторванными крыльями.
Клейтон поначалу выглядел слишком серьезным. Но вскоре расслабился и даже начал улыбаться. Вначале мы представили, что у нас семья, которая отправилась на отдых к магмовой реке. Семья бегала и прыгала через стулья, представляя, что под ними лава. Пару раз полыхало, но Клейтон успевал тушить огонь. А вскоре и Коля начал сам прыгать на кровати, а я контролировать, чтобы он не упал.
— А нас никто так не контролировал, — выдал Клейтон. — Хотя мы так же прыгали.
Мы присели на кровать, и в этот момент Коля спрыгнул, но немного промахнулся и завалился на больное колено Клейтона. Раздался хруст, стон и рык. Я кинулась к ребенку, проверяя его — не сломал ли чего.
Посмотрела на мужчину, скривившегося от боли.
Так, с ребенком все хорошо, а вот с Клейтоном не очень. Совсем не очень.
 
— Сильно больно? — спросила его. К ни го ед нет
Можно ли трогать? Или сразу за травами бежать?
— Нормально, — процедил Клейтон, глубоко вздохнув и выдохнув. — Сейчас пройдет.
Да уж. По голове бы себе настучать. Дети же неусидчивые. Еще и активную игру предложила. А что, если с ногой еще хуже будет?
Коля же схватил игрушку и испуганно смотрел на дядю.
— Я не хотел, — прошептал он.
— Аккуратней надо, у дяди нога больная, — сказала я, оглядывая комнату в поисках какого-нибудь бинта.
Послышался рык.
— Да, ребенку надо говорить и объяснять, что кому-то бывает больно, — повысила голос на Клейтона.
— Боль можно и скрывать. Тем более, сейчас все регенерирует, — ответил мужчина.
— Нет, надо показывать, что боль существует, и тем более нельзя ее причинять другим.
— Это просто нога, которая поболит и перестанет.
Ага, она уже у него сколько болит? Двадцать, тридцать лет?
А ведь у меня у самой чуть сердце не выскакивало от его боли.
Мужики.
Клейтон начал массировать колено сквозь штанину. Вытянул ногу и вновь сжал колено. Не думаю, что это была удачная идея.
— Извините, — раздался голос Коли.
Он прижал к себе единорога, закрылся игрушкой, словно щитом.
Клейтон глянул на него и кивнул.
Фух, все в порядке.
— Пожалуй, я пойду, — он поднялся, опираясь на трость. — Да и время позднее.
А время действительно — пора спать.
Кому-то в школу, кому-то на работу. Я даже готова завтра пожертвовать пару часов работы ради ребенка. Надо поговорить с учительницей.
И уволиться. Вот теперь точно.
— Коля, готовься ко сну. Я зайду чуть позже.
А сама вышла с Клейтоном из комнаты.
— Ребенок в его возрасте уже должен понимать, что такое боль. Он не маленький, — сказал мне Клейтон.
— Он просто игрался.
— Мой брат тоже просто игрался, — ответил мужчина и нахмурился. — И его извинения звучали весьма неуместно.
— Коля извинился, ему действительно не хотелось делать вам больно.
— Знаю, но, глядя на него, я вижу своего брата. Только не хватает ухмылки на его лице, — ответил мужчина и сделал шаг.
Остановился и завалился боком на стену. Это вам не температура тридцать семь и пять.
— Так, все ко мне в комнату идем, — я подхватила его под плечо и повела к себе.
У них вообще есть драконья скорая?
Мы добрались до кровати в моей комнате.
— Мне лучше спуститься к себе и превратиться в дракона, — сказал мужчина, завалившись на кровать. — Или выйти в окно.
— Эй, только суицида не хватало!
— Я не про это. Я про превращение.
Я осмотрела свою комнату. Она была огромной, но в ней было столько мелочи, что казалось, здесь места только от входа до кровати. Хотя если отодвинуть все эти стулья, столы и диван к стене, то здесь места будет не меньше, чем в зале.
— Каролина, я не немощный. Подумаешь, что мне сломали колено, но ведь все в порядке.
— Да, я понимаю, но сейчас вам задели травму, пусть даже и старую. Вам штаны жалко? — я нашла ножницы.
А что? Штаны кожаные, если их разрезать и перетянуть ногу — то думаю, хоть немного станет легче.
— У Лизы спросите, она знает, где лежат бинты, — сказал Клейтон.
А я кивнула и выскочила из комнаты. А то посягнула на такое.
Лизу я нашла на кухне. Слуги подсказали. Девушка угощалась огромным куском мяса и листиком салата. При виде меня она чуть не подавилась.
— А ты что тут делаешь?
Она пожала плечами и смущенно опустила еду в тарелку.
— Проголодалась, — ответила она. — Да и после гостей спать легла.
 
В жизни бы не подумала, что Лиза будет вот так стесняться.
— Клейтон сказал, что у тебя есть бинты для него.
— Да, есть. А что-то случилось с господином Даффом? — спросила она.