Влечение

(Глупый вопрос: эти слова и так грохотали у нее в мозгу.)
— Ну и что?
— У меня нулевая.
— И у меня, — вступила в разговор Бетт. В последнее время ей пришлось вытерпеть уйму анализов.
— У Йена «В».
Наступила короткая пауза. Бетт вздернула подбородок.
— Помнишь, он был донором? Носил в бумажнике свидетельство. Ему даже вручили эмалированный значок с позолотой — два сердечка…
У Джесс дрогнул голос. Язык заплетался. Она заговорила медленнее:
— Он объяснял, что «В» — самая редкая группа. Встречается только у четырех процентов населения. Йен этим гордился. Глупо, да? Иногда его просили сдать кровь по какому-нибудь особому случаю…
Лиззи загасила окурок.
— К чему ты клонишь?
За мать ответила Бетт.
— Как же ты не понимаешь? Мама хочет сказать — Дэнни был папиным сыном. Правда?
— Я лишь говорю, что это не исключено. Не знаю. Я всю жизнь была уверена, что это не так.
Снова воцарилось молчание. Все три женщины думали о коробке из-под обуви в шкафу Джесс и спрятанной на ее дне фотографии симпатичного парня, похожего на Дэнни.
В голове у Джесс вихрем проносились мысли: «Неужели я подгоняла моего мальчика под кого-то другого, потому что это было нужно мне самой?»
И вдруг ее взгляд упал на сияющее лицо Бетт. Надежда, словно лампочка, зажгла его изнутри. И Джесс поняла, как важно — хотя бы ради дочери — докопаться до истины.
— Я постараюсь выяснить наверняка, — пообещала она, борясь с малодушным нежеланием лишаться привычного нравственного убежища. — Наверное, я должна это сделать ради всеобщего спокойствия.
Лиззи сердито фыркнула. И вдруг налетела на Джесс и заключила ее в объятия.
— Господи, Джесс! Что ты еще выкинешь? Давай узнавай наверняка. Хватит с нас призраков.
* * *
Дома она посмотрела в справочнике номер консультанта Дэнни. Секретарша мистера Копторна сказала, что он поехал к больному, но, если она оставит номер, доктор перезвонит ей, когда вернется.
Часом позже, когда сестры снова сидели в саду, раздался звонок.
— Миссис Эрроусмит? Чем могу быть полезен?
При звуках забытого голоса в памяти Джесс ожили часы ожидания и убывающих надежд.
— Хочу задать вам один вопрос. Не из легких.
Он терпеливо подождал, пока она подбирала слова.
— Я хочу знать наверняка, был ли Дэнни… сыном моего мужа. У меня были причины считать, что нет. Но сейчас я не уверена.
Перед глазами встало гневное лицо Йена в их последнюю встречу. Хорошо, что при этом не присутствовала их дочь.
— Не знаю, могу ли я рассчитывать на поддержку моего бывшего мужа.
— Миссис Эрроусмит, вам станет легче, если я скажу, что ваш бывший муж обращался ко мне несколько недель назад?
— Я об этом не знала.
— Я не мог взять на анализ ДНК. Но тип тканей и результаты анализов крови дали мне право с полной уверенностью подтвердить его отцовство.
Джесс перевела дух.
— Ясно. Большое спасибо.
Бетт все еще сидела на скамейке в саду. Джесс не понадобилось ничего объяснять: увидев выражение ее лица, Бетт страшно обрадовалась.
— Значит, это правда? Папа будет счастлив!
Джесс была тронута. Угрызения совести не сошли на нет, но стали менее болезненными.
— Папа уже в курсе. Несколько недель назад он сам наведался к доктору и попросил результаты анализов. Он тебе рассказывал?
Бетт растерянно покачала головой.
— Нет. Я понятия не имела. Мы говорили только обо мне и об опухоли.
— Который час в Сиднее?
— Очень раннее утро.
Когда она звонила Йену, чтобы сообщить о несчастном случае с Дэнни, тоже было раннее утро. При звуках голоса Йена Джесс охватила радость.
— Я тебя разбудила?
Он испугался.
— Что-нибудь с Бетт?
— Нет-нет, ничего подобного. Йен…
— Знаю, что ты хочешь сказать. Он мой сын (Йен не сказал — «Он был моим сыном»). Я всегда это знал, но рад, что и ты убедилась.
При всем волнении, Джесс поймала себя на том, что беззвучно посмеивается над надменным удовлетворением Йена оттого, что он оказался прав. «Все меняется, — подумалось ей, — и в то же время все остается прежним».
 
— Почему ты мне не сказал? Или Бетт?
— Рассуди сама. Человек слышит только то, что хочет услышать. Бог знает почему, ты сотворила собственную реальность и цеплялась за нее. Ничего больше не хотела знать. А теперь, как я понимаю, ты захотела знать правду или не смогла больше закрывать на нее глаза. Я прав?
— В какой-то мере.
— Вот я и решил, что в свое время ты сама скажешь Бетт. Не хотел, чтобы она разрывалась между двумя версиями — чему верить?
В эту секунду Джесс поняла, что недооценивала Йена.
— Понимаю, — мягко произнесла она.
— Ну и как ты? Вернулась домой насовсем?
— Не знаю, Йен. Продажа дома идет полным ходом. Скоро смогу вернуть тебе деньги.
— Это не горит. Бетт с тобой?
— Да. Скоро передам ей трубку. Можно задать тебе еще один вопрос?
— Конечно.
— Ты счастлив… с Мишель?
Она спросила не потому, что надеялась на отрицательный ответ. Просто ей было нужно знать.
— Да, — искренне ответил Йен. — Береги мою Бетт, ладно?
— Обязательно.
* * *
Перед судом прошла вереница гражданских свидетелей, в первую очередь автомобилистов, очевидцев катастрофы. Потом настала очередь Зои. Она чуть ли не шепотом пробормотала слова присяги.
— Мисс Хикс, расскажите, пожалуйста, суду, что случилось в тот вечер.
«Вот оно», — подумала Джесс. Лицо ее сына, каким она не хотела его видеть. Горечь оттого, что она не все знала о сыне, стала еще одним болезненным элементом в мозаике ее страданий.
Дэнни. Ее золотой мальчик. Алчный эгоист, привыкший получать все, чего пожелает, потому что она ему ни в чем не отказывала.
Со своего места, через зал судебных заседаний, на нее смотрел Роб. «Какая ирония судьбы, — подумала Джесс, — что он завидовал другу!»
Кэт не стали вызывать в качестве свидетельницы, как догадалась Джесс, из-за беременности. Не было ее и на галерке, среди зрителей.
В конце дня, прежде чем встать и удалиться, судья объявил, что завтра утром рассчитывает подвести итоги. Это будет четвертое и, вероятно, последнее заседание.
* * *
Когда присяжные вернулись с совещания, утро плавно переходило в день. Джесс пыталась прочесть решение по лицу консультанта Роба, когда он судачил с другими юристами в коридоре, но не прочла ничего, кроме профессионального оптимизма. Лиззи и Бетт уговаривали ее пойти перекусить, но атмосфера ожидания цепко удерживала ее в здании суда. Каждый раз, когда открывалась дверь и звучал чей-нибудь голос, Джесс вскидывала голову. Сжав в руке пластмассовую чашку с кофе из автомата, она заверила родных, что ей больше ничего не нужно.
— Это никогда не кончится, — проворчала Лиззи.
— Да. Но я все равно подожду.
Они ушли, пообещав принести ей сэндвич. Джесс села на скамейку и стала следить за стрелками стенных часов. Желудок свело от напряжения. Чтобы отвлечься, она стала наблюдать за пробегавшими мимо людьми, пытаясь определить их профессии. Вошли Кэт с Зоей. Утром на галерке их не было. Они ненадолго замешкались в дверях; потом Кэт подошла что-то спросить у вахтера. Вернувшись к Зое, она заметила Джесс. Девушки начали шептаться.
«Должно быть, Кэт еще труднее переносить ожидание», — подумала Джесс. Ей захотелось подойти и поговорить с девушкой. Но в это время подошли Лиззи и Бетт.
— Ну, что тут? — требовательно спросила Лиззи.
— Ничего. Сижу и смотрю, что делается в мире.
Лиззи обвела критическим оком толпу юристов и подследственных по гражданским делам.
— Тоже мне мир!
* * *
Жюри пришло к соглашению. Присяжные вернулись в зал заседаний и заняли свои места.
Наступила пауза, во время которой Джесс чувствовала, как у нее на затылке шевелятся волосы. Роб ждал решения своей участи на скамье подсудимых, безвольно свесив руки.