Влечение

— Как прошел день?
— Плохо. Меня увольняют.
Глаза Бетт округлились. Она встала с дивана, где сидела уютно поджав ноги, и несмело подошла к матери.
— Найдешь что-нибудь получше.
— Ты думаешь? Да, конечно.
— Мне очень жаль.
— Не волнуйся. Может быть, оно и к лучшему.
— Я могу чем-нибудь помочь?
«Да, — мысленно ответила Джесс. — Не злись. Не осуждай меня за, увы, бесспорные ошибки. Не лги мне».
— Нет, спасибо. Все будет хорошо. А ты чем занималась?
Бетт отвела взгляд; в глазах мелькнули подозрительные огоньки. Ей было явно не по себе.
— Так, ничем особенным. Сама видишь.
— Что ж, сегодня все-таки воскресенье. Пойду переоденусь.
Джесс вошла в спальню. Снизу доносились приглушенные голоса — Бетт снова включила телевизор. Должно быть, забралась с ногами на диван и свернулась клубком. Джесс открыла платяной шкаф и вытащила нижнюю коробку. Фотография Тонио была на месте. Ее подозрения подтвердились: фотографию брала Бетт, а потом вернула на место.
Джесс села на кровать и стала ее рассматривать.
Ноль эмоций. Ни вдохновения, ни подсказки, как ей быть дальше. У нее было такое ощущение, словно оборвались прочнейшие узы, благодаря которым ей удавалось много лет подряд тащиться по однажды проложенной колее.
Тщательно оберегаемая тайна грозила вот-вот вырваться на поверхность. Стремление сбросить с души камень наконец-то перевесило боязнь.
«Если спросит, — решила Джесс, — я скажу ей правду. Только если спросит».
Она убрала фотографию обратно в коробку. И ее тотчас захлестнул поток мыслей — не о Бетт, не о Тонио, не о потерянной работе, а о Робе.
Она прилегла на кровать. Лежа с открытыми глазами, представила себе тепло его гладкой кожи, голубовато-белую впадинку на поясе и приятный запах. Ею овладело непреодолимое желание раствориться в сложном, переворачивающем душу и несущем забвение акте обладания. Смех, да и только. Быть в ее возрасте такой чувствительной! Интимные отношения с Робом принесли гораздо больше радости, чем она ожидала, и, постоянно совершенствуясь, стали постоянной потребностью.
Она разрешила себе еще немного понежиться в волнах воспоминаний. Потом перекатилась на другую сторону кровати и, дотянувшись до телефонного аппарата, набрала номер Роба. И держала трубку достаточно долго, чтобы он снял ее. Если бы захотел.
* * *
Роб и Кэт купили огромный пакет чипсов на полдороге между баром, где они провели вечер, и домом Кэт. Они шли медленно, по очереди неся сумку. А когда свернули на ее улочку, по недальним железнодорожным путям прогромыхал поезд — вереница огней.
Роб взял у девушки ключ и сам отпер дверь.
— Входи, — пригласила Кэт.
Он снова вспомнил тот вечер: как она поставила пластинку, как суетилась возле шкафчика над раковиной — что бы выпить? Ему стало холодно. Оглянувшись, Кэт увидела его сгорбленную фигуру и бледное лицо над кожаной курткой.
— Все будет хорошо, — произнесла Кэт, дотрагиваясь до его щеки.
— Меня мучают кошмары.
Он не признавался Джесс, но сейчас, наедине с Кэт, выплеснул наружу свой нескончаемый ужас перед сокрушенным металлом, кровью и оглушительным рокотом вертолета.
— Меня это не удивляет, — успокоила его Кэт.
— Дэнни мне не снится. Только кровь и шум. Я стараюсь проснуться, чтобы убежать от всего этого, но открываю глаза — и понимаю, что это было наяву. Кошмар продолжается.
Обычно в такие минуты он поворачивался к Джесс. Она шевелилась во сне, обдавая его слабым материнским запахом.
— Это пройдет, — заверила Кэт. — Просто нужно время.
Она помассировала ему виски.
— Лучше? Я так избавляю маму от мигрени.
Роб почувствовал, как понемногу расслабляются шейные мышцы. Кэт нагнулась и поцеловала его в макушку. Расстегнула на нем рубашку. Маленькие руки скользнули ему на грудь.
— Забудь хоть на время, — прошептала она, щекоча теплыми губами его ухо. — Нельзя все время казнить себя.
— He могу. Даже эта комната напоминает мне о том, что я сделал.
— А связь с его матерью?
— Тоже, — пробормотал Роб.
 
Но с Джесс он чувствовал себя защищенным. Ему было не в чем больше признаваться ей; между ними уже не могло случиться ничего хуже и страшнее, чем то, что уже случилось. Несмотря ни на что, она его не отвергла. Это придало их отношениям фантастическую легкость. Более того, Джесс удовлетворила одну его давнюю и жгучую потребность — он уж и не надеялся.
Неудивительно, что их отношения достигли такой силы. И сейчас, думая о Джесс, Роб начал возбуждаться.
Кэт была слишком умна, чтобы давить на него — продолжать расспросы о Джесс. Благодаря поразительному чутью, помогавшему ей всегда добиваться своего, она зашла вперед и села Робу на колени. На губах мелькнула улыбка: она почувствовала его эрекцию.
Они поцеловались.
— Не думай все время об аварии, — прошептала Кэт. — Тебе предстоит суд, правда? Полиция, судья и все остальные решат как положено, и тебе придется это принять. Возможно, тебя действительно посадят. Но зачем удваивать тяжесть наказания, казня самого себя?
Роб не разделял ее мнение, но спорить не хотелось.
— Слушай, — еще тише произнесла Кэт. — Мы здесь вдвоем, только ты и я. Ну что я могу сказать? Давай ляжем в постель.
«Как обыденно, — подумал Роб, — и как естественно это прозвучало». Это жизнь. Вернее, то, какой она была до заключения в скобки.
По сравнению с расплывшейся фигурой Джесс тело Кэт показалось ему миниатюрным, почти детским. У нее была гладкая, упругая кожа. Целуя ее, Роб ощущал, как в ней бродит, пузырится радость — точно шампанское.
Она взяла его за руку и повела к кровати. Кошачьи глаза под челкой превратились в узенькие щелки. Она разделась. Он последовал ее примеру. Одежда ворохом свалилась к ногам.
— Так-то лучше, — промурлыкала Кэт. — Теперь ты понимаешь, что к чему.
Ее постельное белье пахло не прачечной и утюгом, как у Джесс, а прилавком парфюмерного отдела у «Дэбенхема». Девушка легла на спину и протянула к нему руки. Голову она откинула назад, так что стала видна нежная ямочка у горла. Роб потрогал ее языком.
— А-ах! — выдохнула она.
— Кэт?
— Я за нее.
Чуть позже он спросил:
— У тебя там безопасно? Я ничего не взял.
Она взяла его лицо в ладони и одновременно раздвинула и приподняла бедра.
— He беспокойся, ситуация под контролем. Все будет хорошо, обещаю.
— Ты не должна мне ничего обещать.
— Я сама хочу.
Она направляла его, шепча что-то невнятное. Он чувствовал, что она улыбается. И наконец разобрал слова:
— Так, так. Хорошо. Да! О Роб!
  
Глава 11
 
Бетт много раз представляла себе, как она это сделает, но сейчас, когда действительно здесь оказалась, чувствовала себя здорово не в своей тарелке. Самообладание ее полностью покинуло, и она сама не представляла, что еще выкинет.
Она сидела в кафе на углу улицы, на которой жил Сэм, — его дом был через дорогу, по диагонали. Белый, оштукатуренный, как и другие дома в этом квартале, с крыльцом из трех ступенек, ведущих к парадной двери, и ажурной металлической решеткой на балконе. Парадная дверь была выкрашена в ярко-красный цвет, как большинство деловых костюмов Сэди.
— Привет. Что желаете?
Около ее столика у окна появился официант в длинном белом фартуке, обернутом вокруг талии, и черной тенниске с названием бара во всю грудь. Это был мускулистый австралиец, блондин, типичный любитель серфинга, чей потрясающий загар понемногу сходил на нет под неприветливым небом Англии.
— Э… рюмочку белого вина.
Она, не вникая, слушала, как он перечисляет марки вин, и заказала то, которое он назвал последним. Потом он суетился с пепельницами и рюмками, и ей приходилось постоянно менять угол зрения, чтобы не выпускать из виду нужный дом.
— Вы кого-нибудь ждете?
— Что? Нет, я одна.
— Понятно. Раньше вы здесь не бывали. Вы местная?