Влечение

Джеймс выключил двигатель. Сок, который благополучно проспал всю дорогу, теперь проснулся и заскулил.
— Тише, котенок. Вот твой кролик. И твой напиток. Хочешь пить?
— Я пошел, — решительно сказал Джеймс. — А ты оставайся с ребенком.
На крыльце стояли две бутылки молока. Сквозь незанавешенные окна первого этажа можно было разглядеть более или менее аккуратно прибранную гостиную и догорающий камин. Джеймс позвонил. Не дождавшись ответа, снова нажал на кнопку звонка и долго не отпускал, в то же время присматриваясь к раме входной двери — легко ли ее высадить?
Лиззи освободила Сока от ремней и с ним на руках подбежала к Джеймсу.
Он позвонил в третий раз. Стоя бок о бок на тесном крыльце, Лиззи и ее муж изо всех сил всматривались в матовое стекло двери: не мелькнет ли тень.
— Где ты, Джесс? — в отчаянии прошептала Лиззи. — Господи, ее нет дома. Или?.. Как же проникнуть внутрь?
Джеймс предостерегающе поднял руку.
— Она дома. Я слышал какой-то звук.
Он поднял бутылки с молоком и прижал локтем. В матовом стекле мелькнула чья-то тень. Тень приблизилась к двери. Протянула руку к цепочке.
Дверь отворилась. На пороге стояла Джесс, одной рукой запахивая халат, а другой поправляя волосы. Она непонимающе уставилась на Лиззи с Джеймсом, бутылки молока и Сока с его кроликом. Лиззи ахнула.
— Джесс, дорогая, где ты была? В гостинице мне сказали, что ты там не появлялась, а телефон не отвечал. Я думала, с тобой что-нибудь случилось.
Нетерпение и тревога на лице Джесс не сразу сменились обычным выражением невозмутимой сдержанности.
— Как видишь, со мной все в порядке. Вот она я.
Они по-прежнему непрошеными гостями топтались на крыльце. Один только Сок не чувствовал всеобщей напряженности и лопотал, переделывая на свой манер имя тетки.
— Может, ты пригласишь нас войти?
— Э… Да, конечно. Входите.
Они протиснулись в тесную прихожую.
Вверху, на лестнице, появился Роб. С того места, откуда они на него смотрели, он казался особенно высоким и широкоплечим — настоящий великан. На нем ничего не было, кроме обернутого вокруг бедер полотенца.
Лиззи всплеснула руками. В наступившей тишине слышался лишь безмятежный лепет Сока.
Джесс только и осталось, что криво улыбаться. Не станешь ведь отрицать очевидное.
— Это мои сестра и зять, — сказала она, обращаясь к Робу. И повернулась к гостям: — Я приготовлю кофе.
Лиззи с открытым ртом смотрела, как Роб удаляется в спальню ее сестры. Сок сделал ручкой «пока».
Хозяйничая в кухне, Джесс старательно избегала встречаться с кем-либо из них взглядом. Казалось, она целиком ушла в свое занятие — приготовление кофе. Джеймс спустил Сока на пол, и тот потопал к ближайшему буфету. Там он распахнул дверцу и начал с победными криками выбрасывать на пол кастрюли. Никто не обращал на него внимания.
Лиззи взяла у Джесс жестянку с кофейными зернами.
— Что здесь делает этот тип? Что вообще происходит?
Джесс на секунду прекратила свое занятие и храбро повернулась к сестре.
— Разве не ясно?
В душе Лиззи боролись радость от того, что с сестрой ничего не случилось, и шок от открытия, к которому она никак не была готова.
— Как ты могла? С ним — после того, что он сделал! В твоем доме! Он тебя вынудил? Отвечай! Угрожал? Ты не могла пойти на это по доброй воле!
— Почему?
Джесс перевела взгляд на Джеймса, чье обычно добродушное лицо словно окаменело. Вздохнув, она отвернулась. Защищать себя и Роба стало жизненно важным делом.
— Почему? — повторила она. — Что, если я сама захотела? Что, если мы оба хотим друг друга — как вы с Джеймсом, как все остальные? Может, заботимся друг о друге, потому что одни в целом свете знаем, что нам нужно? Неужели ты не можешь это представить?
— Не могу. Это противоестественно, аморально. И совсем не похоже на тебя.
— Откуда ты знаешь? — ледяным тоном осведомилась Джесс.
— Лиз, — предостерегающим тоном окликнул жену Джеймс.
Тем временем Сок ухватил две крышки от кастрюль и начал барабанить. Лиззи наклонилась над ним. Момент был решающий. Между сестрами разверзлась пропасть. Каких-нибудь несколько минут и горсточка слов, да еще этот парень разделили их так, как никогда и ничто в жизни.
 
— А как же Бетт? — уже другим, умоляющим голосом спросила Лиззи.
— Бетт двадцать два года. Взрослая женщина. А Дэнни — пока ты сама не потревожила его память — больше нет на свете. Тебе не нужно было приезжать сюда, Лиззи. Джеймс, ты должен был удержать ее.
В дверях показался Роб — полностью одетый, даже куртка наброшена на плечи.
— Я пошел, — сказал он Джесс.
И, прежде чем она успела возразить, вышел за порог. Хлопнула входная дверь. Шум, источником которого был не он сам, испугал Сока; его мордашка угрожающе скривилась.
— Зачем ты так, Лиз? — с горечью произнесла Джесс. — Я хотела, чтобы он остался.
Лиззи разрывалась между возмущением и ревностью.
— И чтобы мы не приезжали!
Воцарилось молчание. Джесс убрала кофеварку. Она не собиралась никому и ничего доказывать. Все, чего ей хотелось, это быть собой.
* * *
— Привет, — поздоровалась Кэт.
Она все хорошо обдумала, прежде чем наводить справки, где живет Роб. К счастью, он оказался дома.
— Решила, знаешь ли, тебя навестить. Посмотреть, все ли в порядке.
— Конечно в порядке. Почему нет?
Он посторонился, пропуская ее в комнату. Она сбросила свой блестящий плащ и швырнула на кровать. На Кэт была красная мини-юбка из твида и светлая вязаная кофточка, придававшая ей сходство с озорным котенком.
— Как встретил Рождество? — инквизиторским тоном спросила она.
Роб пожал плечами.
— Дома. — И чтобы отвлечь ее: — А ты?
Девушка поморщилась.
— Ездила к предкам в Кройдон. Сестра с обоими братьями тоже явились не запылились, и мамашины предки. Если б не теснота, было бы очень даже ничего.
— Да, конечно. — Он вдруг вспомнил об акварели. — Я приготовил тебе подарок.
Ее треугольное лицо зарделось от изумления. И вообще она была в этот день очень хорошенькой. Кэт постоянно менялась — от встречи к встрече.
— Это еще зачем? Я хотела сказать — почему?
Он отдал ей деревенский зимний пейзаж в рамке собственного изготовления. И вдруг понял, почему ему приглянулась эта картина. Миниатюрностью и свежестью она напоминала саму Кэт. Девушка внимательно рассмотрела картину с обеих сторон.
— Действительно прелесть.
Она была немного сбита с толку. Картина будет не очень-то на месте среди плакатов с модными группами и красочных открыток.
— Раз уж ты пришла, может, сходим куда-нибудь, выпьем?
Она подняла на него глаза с поволокой.
— Да. Это хорошая мысль.
И затолкала картину в пластиковый пакет, который достала из дамской сумочки.
В баре, за выпивкой, Кэт призналась:
— Вообще-то я о тебе много думала. Все праздники. О том, как тебе досталось. И о Дэнни тоже. Грустная история. Мне его даже жалко — несмотря на… ну, ты понимаешь.
Ее синтетический плащ тоже поскрипывал, когда она протягивала руку за своей кружкой светлого пива. Глаза из-под ресниц так и стреляли в сторону Роба.
«Я ей нравлюсь, — подумал Роб. — То ли из жалости, то ли из любопытства, то ли ее привлекает драма, но она явно зациклилась на мне». Однако он не придал этому особого значения.
Все время, с тех пор как он ушел от Джесс, оставив ее на растерзание экспансивной сестре, Роб постоянно ощущал ее присутствие. Она завладела всем его существом. В душе что-то сдвинулось. В ушах звенело; руки беспокойно елозили по залитому пивом столу.
Позади него кто-то пробирался к автомату, торгующему сигаретами. Из динамика прямо им на головы исторгся новый бурный поток музыки. Роб пытался заново приспособиться к знакомой обстановке, но душой был далеко отсюда, в доме Джесс.
Ему хотелось без конца разговаривать с ней. Она немолода — старше его матери, если бы та была жива, но разница в возрасте совершенно не ощущалась. Что бы они ни сказали или сделали, в этом не было ни грана притворства. Их отношения были прямыми и честными, без загадок и недомолвок. Он сам не мог объяснить себе причину ее очарования, понять природу тех волн, что и будоражили, и успокаивали. Словно он заблудился и наконец-то вышел к родному дому.