Ненависть и ничего, кроме любви (СИ)

Но пока приезжаю на встречу к Димке, и сидеть в кафе мы будем чисто по-дружески, хотя и пальцы переплести можем, только это ничего значить не будет. Когда доезжаю до места, опаздываю на добрых двадцать минут, поэтому в кафе залетаю, как ураган. Димка уже сидит за одним из столиков.
— Прости-прости-прости, — лепечу я, расцеловывая его в обе щеки, — обстоятельства непреодолимой силы.
— Ерунда, садись. Я заказал тебе чай, а остальное сама смотри, — он протягивает мне меню.
После блинчиков в компании Марка есть не хочется, да и нельзя столько, поэтому ограничиваюсь легким салатом из овощей.
— Ты как обычно, — констатирует Димка, — куда вчера ускакала, егоза?
— Да ерунда, дела были, — отмахиваюсь я.
— Ты же говорила, что папа ждет.
— Ну и это тоже.
— Понятно, секретики, — смеется друг.
Мы какое-то время сидим и болтаем о том-о сем, даже пытаемся планировать скорые новогодние праздники, хотя с Димкиными тренировками запланировать что-то на два месяца вперед невозможно. Потом мы решаем пешком пройтись до дома, и всю дорогу Димка только и делает, что меня смешит. Надо же как случилось, что среди всех моих знакомых лучшим другом стал именно парень. Говорят, что между парнем и девушкой не может быть дружбы, но у нас каким-то неведомым образом получилось построить отношения, не основанные на примитивных желаниях.
У подъезда прощаемся, Димка по привычке целует меня в щеку и крепко обнимает, и ждет до последнего, пока я не зайду в подъезд.
— Вернулась, гулена? — смеется папа, когда захожу в квартиру, — что же вы там со своей подружкой делали столько времени?
— Вчера сериалы смотрели допоздна, а сегодня решили прогуляться и в кафе посидеть, — ну врать, конечно, не хорошо, но вряд ли папа захотел бы узнать с кем и как я проводила вечер на самом деле.
— То есть, ужинать ты не будешь? — уточняет папа.
— Нет, мы хорошо поели. А как твоя встреча с друзьями? — интересуюсь из вежливости.
— Все как обычно, — уклончиво отвечает папа, — тебе не будет интересно.
И правда не будет, поэтому пользуясь папиной неразговорчивостью ухожу в свою комнату. Вечер уходит на подготовку к семинару и на корректировку скаченного с интернета реферата. Еще какое-то время трачу на написание очередного пункта своей дипломной, но с этим совсем туго — много непонятных моментов и полнейшее отсутствие желание этим заниматься. К тому же, вспоминаю про наш с Марком уговор, по которому он должен согласиться на мои условия или отказаться от них. Проверяю свой телефон, но никаких сообщений или пропущенных звонков нет.
— Черт! — ну неужели откажется? Значит, слова про любовь просто сказочки для доверчивой дурочки?
В пустых потугах написать что-то интересное в свой диплом проходит еще час и стрелки часов начинают приближаться к десятке, а никакого сигнала от Марка все нет. Я проверяю телефон не реже раза в пять минут, а остальное время кошусь в его сторону, в надежде увидеть, как засветился экран, но этого, черт побери, так и не случается!
Наконец, решаю плюнуть на все и написать ему самой, но ровно в тот момент, когда разблокирую экран и захожу в общий чат, чтобы найти номер Марка, прилетает смс от неизвестного абонента, открыв которое обнаруживаю всего одно единственное слово — «Согласен».
Шаг и мат, Радецкий. На губах расползается удовлетворенная улыбка. Все-таки он во мне заинтересован, раз решил согласится и это добавляет несколько баллов к моему самолюбию.
Утром у меня прекрасное настроение. Я выспалась, пользуясь отсутствием мокрых снов с участием Марка, папа приготовил вкуснейшую яичницу, которую я с аппетитом съела, и в довершении, на улице стояла прекрасная погода. Всю дорогу до института едва сдерживаю улыбку, предвкушая нашу встречу с Марком, и даже битком набитый автобус и недовольный водитель, раздающий последнюю мелочь на сдачу, не способен испортить мое настроение.
На подходе к вузу замечаю на парковке автомобиль Марка, а спустя пару секунд он сам выбирается на улицу и машет мне рукой. Я воровато оглядываюсь по сторонам, выискивая знакомых, но таковых не обнаруживаю, потому смело подхожу к нему.
 
— Привет, — улыбается он, наклоняется и целует. Метил то он в губы, но я вовремя среагировала, поэтому поцелуй и пришелся в щеку.
Пока собираю в кучку рассыпавшиеся в дребезги мысли, Марк достает с заднего сидения букет невероятной красоты чайных роз. Их явно не меньше двадцати пяти.
— Марк, это что? — спрашиваю я, косясь на цветы в его руках. Играть недовольство сложно, когда пребываешь в немом восторге.
— Цветы для прекрасной девушки, — отвечает он, пожимая плечами.
— Какие еще цветы? Разве мы не договорились, что между нами нет отношений?
— Договорились, — кивает он.
— Тогда что это?
— Цветы для прекрасной девушки.
— Мммарк! — растягивая согласную рычу я в ответ на его безмятежное поведение.
— Марк! — резко оборачиваюсь на голос, что похож на звон колокольчиков, и натыкаюсь на Диану.
Она вообще не спит или сделку с демоном перекрестка заключила? Почему всегда выглядит так идеально? В терракотовом пальто и сапожках на высоком каблуке она выделяется ярким пятном на фоне черно-серых тонов. Из-под легкой береточки вьются светлые кудри, обрамляя лицо. На ее фоне волей не волей начинаю чувствовать себя серой мышью.
— Какой букет! — восклицает она звонко, — для кого он? — ну как может быть столько наигранности в голосе? Актриса погорелого тетра!
— Для тебя, — неожиданно выдает Марк и протягивает ей цветы.
Чувствовать себя более нелепо, чем сейчас, наверное, уже невозможно. Представляю, как я повеселила Марка своей претензией. Отступаю на пару шагов, а белобрысая амеба поворачивается ко мне, одаривает ослепительной улыбкой и выдает:
— О, это ты! Привет, не заметила тебя сразу.
— Привет, — отвечаю я просто. Найти подходящего ответа не могу и вообще испытываю лишь одно желание — уйти отсюда поскорее.
— Выглядишь чудесно, — говорит Марк, обращаясь к Диане, отчего та улыбается еще шире и все ее внимание сосредотачивается на нем.
— Спасибо, — воркует она, а мне, клянусь, хочется камнем бросить в эту пару голубей, — у меня первая пара в вашем корпусе. Проводишь?
— Конечно, — соглашается Марк, поворачивается ко мне и бросив короткое «увидимся», уводит Дивану вдоль по дорожке к институту, оставляя меня смотреть им вслед.
Такого унижения я не испытывала, должно быть, никогда. Стоять и смотреть в след человеку, с которым просыпалась в одной постели еще вчера, уводящем за руку другую, не просто не легко. Это, оказывается, больно. Знаю, что сама это затеяла, и что я могла бы быть на месте этой амебы — идти с Марком за руку, держа в руках очаровательный букет и быть счастливой, а не стоять в одиночестве посреди парковки, жалея себя за собственный провал. Но неужели он настолько быстро передумал? Еще недавно клялся в любви, вчера закатывал скандал по поводу моего предложения, а уже сегодня пользуется всеми преимуществами нового положения?
Даже в институт идти расхотелось, и настроение упало до исторического минимума, но пары вот-вот начнутся, поэтому буквально заставляю себя перебирать ногами. Эта ситуация так выбила меня из колеи, что я прихожу не в свою аудиторию, где меня встречают удивленные взгляды совершенно незнакомых студентов. Ладно, хоть заметила сразу, а то могла бы и на лекции посидеть в чужом потоке.
Когда добираюсь до своей аудитории первым делом ищу глазами Марка, но его нет. Мартынов сидит с Мишей на последнем ряду, а Радецкий где-то шляется с этой амебой. Замечаю, что Ира мне машет и иду к ней.
— Как выходные прошли? — интересуется она.
Да где же он есть? Я успела дойти до корпуса, ошибиться аудиторией, найти нужную, а его до сих пор нет. Куда там он ее повел?
— Вер?
— Что? — Ирка потрясла меня за плечо, а теперь и в глаза пытается заглянуть.
— Спишь что ли? Спрашиваю, как выходные прошли! — повторяет она, — уже в четвертый раз.