Ненависть и ничего, кроме любви (СИ)

Но вот Мартынов делает шаг назад, разворачивается и идет к выходу из парка, и только когда он сворачивает, я могу видеть Иру. Она кажется мне спокойной, да и Мартынов, если честно, не выглядел взбешенным, а я ведь именно такой реакции от него ждала. Ира подходит — действительно, спокойна. Может отпустило ее? Или наоборот, в шоке?
— Ну как прошло? — мягко спрашиваю я.
— Нормально.
— Зря боялась?
— Зря. Ладно, пойдем в столовую, — она вдруг берет меня под локоть и тянет в корпус.
— Нет, ну погоди, — прошу я, едва поспевая за проворной Иркой, — как все было? Мартынов не стал говорить, что дневника у него нет? Как отреагировал?
— Да нормально отреагировал, — Ира пожимает плечами.
— Даже не злился, что ты отказываешься?
— Нет, не злился. Наверное, потому, что я не отказалась.
Глава 7
Замираю на несколько долгих секунд, пока мой мозг, как перегруженная операционка, пытается осознать сказанное. Даже не удивлюсь, если над моей макушкой сейчас кружочек вертится. Ирка в это время делает вид, что разглядывает коридор и проходящих студентов.
— Ты, прости, что сделала? — наконец выдаю я.
— Блин, Вера, — удрученно тянет Ира, — ну знаю, что дура, но он так уверенно говорил, я сразу растерялась. Ну и брякнула, что приду, — я все еще стою и зависаю от услышанного, а Ира смотрит на меня кошачьим взглядом, безмолвно моля о помощи, — что теперь делать?
— Что делать? Забить. Согласилась и ладно, просто не пойдешь, а то еще на что-нибудь согласишься.
— А если он разозлиться? Мне тогда вообще жизни не будет.
— Переживешь. Внимания обращать не будешь, а он сам отвяжется.
— А если…
— Никаких «если»! — грубо перебиваю я Иру, — хватит, ты же не маленькая девочка!
— Тебе легко говорить! — обиженно канючит она, — ты с ними вон как держишься, тебе палец в рот не клади! Тебе не понять!
— Мне? Это мне не понять? Ира, я столько лет терпела от Радецкого такое, что тебе и не снилось! После выпускного думала, что все закончилось, что больше его не увижу, а тут сюрприз! Ты думаешь мне легко? Я едва в обморок не падаю, когда его вижу, но я же держусь!
Я резко замолкаю, потому что на нас уже начинают коситься все, кто стал случайным свидетелем разговора, а я не собираюсь изливать свою душу куче посторонних людей. Да и Ире, собственно, не собиралась, просто не сдержалась.
— Прости меня, Вер, — тихо говорит Ира, — ты же не говорила никогда, а так по тебе и не скажешь.
— Ерунда. Ладно, идем отсюда, и так уже собрали зрителей.
Мы с Ирой заворачиваем в коридор и не спеша бредем к столовой. Обе молчим. Я даже не знаю, что нужно говорить, Ирка, видимо тоже. Чувствую, что где-то в сумке вибрирует телефон, начинаю его искать, но ведь женская сумочка — это почти волшебный предмет. Как говорил Доктор Кто о технологии повелителей времени: «внутри она больше, чем снаружи». Я долго шарю рукой внутри, казалось бы, небольшого аксессуара, и мне попадаются ключи, ручки, карандаши, упаковка салфеток, звонкая мелочь, косметика, что угодно, но не телефон! А он неустанно вибрирует, отчего начинаешь искать еще быстрее, ведь если звонят так настойчиво — наверняка это что-то важное. Когда нахожу смартфон, чувствую себя так, словно прошла квест.
— Слушаю! — выпаливаю я.
— Здравствуйте. Вера? — слышу в трубке приятный женский голос.
— Да, это я.
— Я по поводу объявления. Еще отдаете?
Я снова зависаю, судорожно пытаясь понять, о чем речь и не забыла ли я чего-то очень важного.
— Не поняла…
— Ну, детскую кроватку отдаете? Когда можно посмотреть? — понимаю, что звонящая ошиблась номером, и спешу ей об этом сказать:
— Вы ошиблись, я ничего не отдаю.
— Да? Извините, до свидания.
— Ничего страшного, всего доброго!
К концу разговора мы как раз доходим до столовой, опоздав к началу обеда, зато теперь на раздаче совсем нет очереди. Ира берет себе полноценный обед, я ограничиваюсь овощным салатом и чашкой зеленого чая.
— Ох, наконец-то еда! — ликует Ира, набрасываясь на суп, — как я о тебе мечтала, — говорит она, обращаясь к своей тарелке. Выглядит это странно, но забавно.
 
— Успеешь съесть до пары? — я с подозрением кошусь на кучу тарелок, заполняющих стол — и как только Ира умудряется оставаться такой худой? — осталось двадцать минут.
— Я быстро ем. А ты чего, не голодная? — Ира кивает на скромную пиалу салата.
— Ага, — отвечаю коротко, чтобы не развивать эту тему.
У меня снова звонит телефон, благо в этот раз не в сумке, а в кармане. Едва я отвечаю на вызов, как в ухо мне начинает истошно орать какой-то ребенок. На секунду думаю, что ошиблись номером и уже хочу нажать на отбой, но сквозь ор слышу женский голос:
— Здравствуйте, а не отдали еще кроватку? Я могу прямо сегодня забрать, хоть сейчас подъеду.
— Девушка, я не отдаю никакую кроватку. Вы ошиблись, — терпеливо отвечаю я, хотя мне кажется, что мое правое ухо начинает глохнуть.
— Ой, извините, наверное, ошиблась, — и без прощания отключается, но едва проходит минута, как телефон звонит вновь с того же номера и вновь, стоит мне снять трубку, как меня оглушает звуковой волной.
— Здравствуйте, а кроватку еще не отдали? — у меня есть желание похлопать себя по щекам от ярко выраженного чувства дежавю, и пока женщина, перекрикивая дикий ор, слово в слово повторяет то, что говорила всего минуту назад, перебиваю ее:
— Вы только что мне звонили! Я ничего не отдаю!
— Ну как же я опять номер перепутала? Да нет, все правильно!
— Нет, не правильно! — начинаю закипать, — Вы ошиблись, пожалуйста, не звоните мне больше!
И в этот раз без прощания звонок завершаю уже я и недовольно отбрасываю телефон на стол, пытаясь доесть свой салат.
— Что-то случилось? — спрашивает меня Ира.
Я замечаю, что она уже осилила суп и методично уплетает макароны с котлетой.
— Да ерунда. Номером ошиблись.
Ира понимающе кивает и возвращается к своей тарелке. Я делаю глоток немного остывшего чая и едва подношу ко рту вилку, как телефон снова звонит.
— Еще не забрали кроватку-то? — я решила, что звонит та же женщина, но быстро глянув на номер, поняла, что он другой. Тот факт, что в этот раз со мной даже не поздоровались выводит меня из себя, как и пиликанье, оповещающее, что у меня висит вторая линия.
— Я ничего не отдаю! — гаркаю в трубку и сбрасываю вызов.
Хочу сразу же добавить номер в черный список, но на экране высвечивается новый звонок.
— Да что происходит? Мир сошел с ума? — недовольно говорю я, сбрасывая вызовы и, пользуясь отсутствием новых, быстро блокирую номера. Наступает долгожданная тишина, впрочем, ненадолго.
Телефон снова звонит, но я, завидя незнакомый номер, даже не дергаюсь в его сторону, поэтому мощная вибрация еще долго сотрясает наш столик, нервируя меня и Иру. Хватает моего терпения ненадолго, я снова сбрасываю звонки, уповая на логику звонящих, которые догадаются, что разговаривать с ними я не буду. Но логики у них нет, потому что звонки сыпятся с новой силой. Не выдерживаю и отключаю телефон. Но, к сожалению, эта мысль посещает меня поздно, перемена заканчивается, а мой салат так и остался почти нетронутым. Ира допивает чай, я залпом осушаю свой бокал, и мы торопимся на новую пару.
После лекции я пытаюсь включить телефон — на него мгновенно приходит две дюжины сообщений о пропущенных звонках и о голосовой почте. Пока разбираюсь с ними, поступают новые звонки. И снова, и снова, поэтому я сдаюсь и вновь не выключаю гаджет.
— Может кто-то номер перепутал? — участливо говорит Ирка, наблюдая за моим тихим бешенством, — там цифрой последней ошибся, — предполагает она.
— Да чтоб ему там телефон на голову упал! — говорю я громче положено и вдруг чувствую, как судорожно начинает биться в припадке мое веко. Не удивлюсь, если из моих ушей сейчас валит пар.
— Слушай, звонят же по объявлению? — я киваю, — ну давай на авито поищем? Кто-то что-то даром отдает — так и забьем. Может там у продавца другие объявления есть с правильным номером. Позвоним ему и скажем, что он ошибся?