Ревизор: Возвращение в СССР 8 (СИ)
Дверь открыл Загит и сразу потащил меня на кухню, где он до этого чаёвничал в одиночестве. К нам присоединились Галия и Оксана. Они от Марата уже узнали, что Эмма очнулась и с интересом ждали продолжения.Доложил им всё во всех подробностях, что сам знал. И выложил свою просьбу про детскую мозаику.
— Нам не обязательно новую, подойдёт и чья-нибудь, — объяснял я. — Может, у кого-то дети уже выросли, не играют.
— Кажется у Анжелкиного Саньки была… — припомнила Галия. — Надо спросить.
— А Марат-то где? — спохватился я.
— Так сегодня же четверг. У него тренировка на заводе у вас, — ответил Загит.
— О, мама родная! — воскликнул я. — Это он после хлебозавода ещё на тренировку пошёл?
— Конечно. Вторник, четверг, два раза в неделю, — как о само собой разумеющимся ответил Загит.
Похоже, Марат не делится дома, как мы там упахиваемся. Ну он даёт вообще! После такого трудодня ещё тренировку проводить! Монстр, однако!
Посидел ещё немного в гостях. Оксана удивила миролюбивым настроем. Но расслабляться с ней нельзя. Это она такая ласковая потому, что дочь из Москвы вернулась. А что будет, когда приблизится время уезжать учиться в столицу?
Глава 2
Август 1971 г. Святославль.
Потянулись однообразные дни. Дом — хлебозавод — дом. Несколько раз ездил на лекции от общества «Знания». Они представлялись уже какой-то халявой и отдыхом в сравнении с бетонированием. Уезжая на несколько часов со стройки на хлебозаводе успевал и вздремнуть по дороге, и план лекции продумать.
Съездил опять и в тот колхоз, где рассказывал про рациональное отношение к результатам собственного труда. Пал Григорыч и Иван Лексеич встретили меня как старого друга и сразу, понизив голоса, рассказали, что приглашали к себе корреспондента из Брянской газеты, жаловались на ситуацию. Решили, что и так нагоняй получат за несохранённое зерно, и так за «вынос сора из избы». Но сработало, как я и говорил. После выхода статьи им тут же выделили средства на строительство нового зернохранилища, уже бригаду нашли, кто строить будет.
— Если честно, — делился со мной председатель колхоза, — до сих пор жду, когда меня на ковёр вызовут, спросят за такую самодеятельность.
— Теперь уже не важно, вызовут-не вызовут. — возражал ему зам. — Главное — у нас новый элеватор будет. А с ним и результаты будут ого-го!
— И это правильно. — поддержал я Пал Григорыча.
Лекция была на тему «Советская пятилетка как основа успехов в экономике». Я ее очень одобрил, как узнал — кучу времени сэкономил, даже в библиотеку идти не надо, чтобы колхозникам все разъяснить. Что я, не знаю, что такое плановая экономика, и какие выгоды бывают при плановом ведении хозяйства? Да те же южные корейцы тоже с пятилетками такого прогресса добились, что уж говорить о красном Китае после начала реформ в конце семидесятых. Но, естественно, говорить что-то хорошее и про социалистический Китай сейчас нельзя было, равно как и про капиталистическую Южную Корею. С первым мы после смерти Сталина так капитально поссорились, что в этом же 1971 году китайцы что-то вроде союза с американцами против СССР замутят. А о вторых иначе чем, как о «наймитах империализма», провоцирующих войну в Азии, сейчас и вовсе не принято говорить. Значит, исходя из темы лекции, лучше вообще про них помалкивать. Тем более те же корейцы пятилетку сперли у социализма как раз в те же семидесятые, когда увидели, что КНДР их опережает. Это значит, что скорее всего, сейчас еще пятилеток у них нет.
— Толковый ты лектор. — похвалил меня Иван Лексеич, когда после клуба прошли к нему в кабинет. — Простыми словами сложные вопросы разъясняешь. Только тебя будем просить.
— Увы. Последний раз сегодня выступал. Уезжаю от вас. — развёл руками я.
— Почему? — не скрывая своего разочарования, спросил председатель.
— Учиться еду в Москву. В МГУ поступил.
— То дело! — поддержал меня Пал Григорыч — Молодец!
Мне опять насовали с собой продуктов, самогонки.
— А это тебе на память о нашем колхозе. — торжественно вручил мне председатель разделочную доску, оформленную с одной стороны выжигалкой, раскрашенную красками и полаченную.
На доске очень детально изображён был трактор, а сверху стилизованные буквы «50 лет Октября».
— Это в колхозной школе у нас такие художники учатся, — с гордостью пояснил председатель.
— Тонкая работа, — похвалил я. — Спасибо!
Выступал ещё на собрании работников коммунального хозяйства нашего города. Рассказывал о плюсах монополии государства на оказание услуг населению. Стращал народ тем, как в капиталистических странах искусственно завышают цену на коммунальные услуги для граждан. Дерут двойные и тройные цены, а то и хуже, не стесняясь. Рассказывал с чувством, поскольку были у меня друзья в двадцать первом веке из Прибалтики. Вот всю их боль, когда холодная вода стоит раз в десять дороже, чем в России, в своем выступлении и передал, как опыт жизни несчастных граждан в капстранах. Определенно получилось, какие-то сердобольные женщины даже всхлипывать начали, жалея несчастных, страдающих где-то под гнетом капитализма. Унес десятку с чувством выполненного долга. В девяностых они меня все вспомнят.
Ещё был с лекцией в нашем педучилище. Пытался донести задачи текущей пятилетки до педсостава. Он как бы был совсем не против, так что общение прошло органично. Тем более директор сидел весь напряженный, и так зыркал на каждого, кто раскрывал рот, что они даже зевать боялись, не то что вопросы мне задавать. Похоже, на одной из предыдущих лекций что-то у них там случилось, раз он такой дерганый. Даже любопытно стало, кто же там так оконфузился. Но ведь не спросишь… Работал по шефской помощи, ушел ни с чем.
Несколько раз Галия приходила после работы. Говорила, что Сатчан, несколько последних дней ходит весёлый, можно сказать, счастливый. И начал ящики своего рабочего стола разбирать и шкаф с бумагами, просматривает бумаги, что-то откладывает, что-то рвёт на мелкие куски, по две урны в день набирается изорванной в клочья бумаги.
Неужели, у него ссылка заканчивается⁈
— Ты знаешь, — заговорщицким шёпотом рассказывала мне Галия. — Я его спросила, зачем он ненужные бумаги рвёт, да ещё так мелко? Можно же просто смять и выбросить. А он мне говорит: чтобы труднее было восстановить, что на них было. Меня жизнь этому научила. Вот!.. Представляешь? Что, кто-то будет в урне с мусором копаться?
— Ха!.. Ещё как будет, если на кону тёплое местечко! — усмехнулся я. — И надо конкурента убрать.
Ну, Сатчан, пройдоха… Неужто это и есть его печальный опыт вылета с теплого места из столицы в провинцию? Это что же надо было такое в урну выбросить, чтобы из Москвы в Святославль вылететь… Карикатуру на первого секретаря нарисовал, что ли, пока на совещании каком-нибудь сидел? А добрые люди достали и куда надо отнесли?
По Галие ситуация у нас неожиданно изменилась. Мой отец позвонил прямо ей домой, и сказал, что в связи с недобором на первом курсе, может прямо на него ее и взять, а не на второй. Учиться дольше, но и плюсы тоже есть. Деканат будет благодарен, что ему меньше влетит за недобор, закончит она учиться в один год со мной, стипендию будет дольше получать. А раз вместе закончим учиться, то нет риска, что ее распределят куда-то в Якутию. Можно бегать между комиссиями МГУ и Горного института с документами о браке и договариваться о распределении в один город.
Я, конечно, подозревал, что батяня оценил здравомыслие Галии и капризность Дианы, и таким образом пытается обеспечить ей лучший присмотр в последний год учебы. Но Галия так загорелась этой идеей, так захотела с самого начала учиться в Горном институте по-настоящему, что я махнул рукой и согласился с предложением отца. Да и в таких делах надо быть поосторожнее — мое противодействие впоследствии могло быть ей расценено, как желание побыстрее отправить ее зарабатывать. Мол, сам буду еще комфортно учиться, а ее на завод пошлю вкалывать. Не сейчас, когда у нас конфетно-букетный период, а попозже, когда неизбежно будут и непростые моменты в отношениях.