Я прячусь от ветра (СИ)

Шум и крики мы услышали заранее, еще до того, как из-за деревьев стали видны первые камни. Показалось, что там бьются две армии, так громко и пугающе все это звучало. Я никогда не присутствовала на полях сражений, но думаю, что примерно так оно и должно звучать. Подобравшись ближе, выглядывая из-за широких стволов и кустарника, с волнением осмотрела холм. Нет, здесь совсем не армии сражались. Все было куда скромнее. Было хорошо, с первого взгляда ясно, что люди Тазура подготовлены лучше, что лард не напрасно ел свой хлеб. Но это слабо успокаивало. Потому, что я чувствовала, как под ногами подрагивает земля.
— Миледи, мы же не полезем туда? — с сомнением скосив глаза в мою сторону, спросил Хазет, стараясь как можно меньше выделяться на фоне кустов.
— Нет, — я покачала головой. Еще чего не хватало. В этой толчее меня запросто зарубят и сами не заметят. Махать мечами, тем более, когда ни у меня, ни у стражника таковых нет, чужая забава.
От криков и стонов холодела кровь. От звона металла по телу проходила нервная дрожь, но все это не имело значения. Мужчины могут заниматься своими делами, а моя задача совсем иного плана.
Отступив под тень деревьев, чуть дальше от поля боя, там, где наши силуэты нельзя было бы разглядеть, расстелила на земле платок и вытряхнула содержимое сумки. Кое-что можно было попробовать сделать уже сейчас.
— Просматривай, чтобы нам никто не помешал, — попросила Хазета, расставляя предметы. Призадумавшись на мгновение, с недоверием посмотрела на скрученную, ярко-зеленую тряпицу. Нет. Это не должно понадобиться.
Отложив тряпицу в сторону, глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нервы. Со всем, что касается физической силы, Тазур управится сам. В этом сомнений не было. А с остальным я помогу.
И все же то, что было тщательно завернуто в зеленую ткань, не давало мне покоя.
— И,Хазет, если увидишь искры в воздухе — скажи.
— Вы думаете…
— Надеюсь, изо всех сил надеюсь, что нет.
В небольшую, плоскую тарелку тонкой струйкой полилась вода. Взятая из черного озера, она должна была сдержать духов, не позволив им проснуться. Проколов палец, я смотрела, как алая капля упала в воду, как по поверхности пошли круги. Как жидкость вдруг почернела, потеряв всю прозрачность. В этот же момент от краев тарелки, как те же самые круги по воде, по воздуху прошла волна. Слабая, едва ощутимая, но земля под ногами тут же перестала дрожать, успокаиваясь.
Отлично. Это даст мужу время поймать того, кто нарушает покой в этих лесах. В моих лесах.
— А ну стоять, — тихий голос Хазета, глухой удар и стон привлекли мое внимание. Обернувшись, увидела, как мужчина, покачивая головой, оттаскивает к дереву паренька лет пятнадцати. Присмотревшись, в грязном, испачканном лице признала знакомые черты.
— Внук Тони?
— Да. Мальчишка пропал еще осенью, после того, как у них младший мальчик умер. Говорили, что он брата любил очень. Не вынес. Старуха себе места не находила, а он вот где, оказывается. Свяжу я его, наверное, ваша милость, пока не очнулся.
— Хорошо. Только вот, браслетик нацепи. Если что случится, мне не до него будет. Жаль, если парень пострадает. Мальчишка же еще совсем.
Время тянулось медленно, но это меня мало волновало, пока в воздухе не было посторонних ощущений. Постепенно глухие звуки боя стихли, позволив выдохнуть с облегчением. Только, как оказалось, это было несколько преждевременным.
Ощущение темной массы, зависшей над лесом, накатило внезапно. Воздух стал тяжелым, нормально не поступая в легкие, на макушку давило с такой силой, что возникало желание еще ниже, до самой земли, нагнуться, только бы уменьшить эту тяжесть. С трудом вскинув голову, я увидела их, черные облака, зависшие над верхушками деревьев.
Глянув в свою тарелку, до краев полную воды, скрипнула зубами. Жидкость, капля за каплей, перетекала через край, уходя в землю, влекомая чужой силой. Надолго этого не хватит.
— Оставайся тут.
— Нет, ваша милость. Я жизнью отвечаю, — с трудом поднимаясь, опираясь на ствол дерева, упрямо покачал головой Хазет.
 
— Ты не поможешь, — свернув платок, не утруждая себя аккуратностью, просто сгребая все предметы одним движением. Мне нужно туда. К камням. Именно с той стороны шел призыв, нарушая покой. С недовольством посмотрев на тарелку, которая уже на треть опустела, я только скривилась. Время уходит.
— С этим — не помогу. Но у вашего противника могут быть стрелы, а это уже моя задача, — подавая мне руку, упрямо произнес мужчина. Времени спорить не было, так что мы просто двинулись к камням, пытаясь справиться с давлением черных облаков.
Мы только шагнули за линию деревьев, выходя на открытую местность перед холмом, когда тучи, плотной черной пеленой опустились на землю за одно мгновение. Медленно, неглубоко вдыхая, стараясь подавить панику, я вытянула вперед руку. Пальцы едва удавалось рассмотреть, настолько плотно висела завеса. Нитка на руке стянулась туже, плотно охватывая запястье.
Высвободив руку, призвав знаком Хазета к молчанию, развернула у самых ног платок, выискивая свечи. Те, что были с собой, подходили не идеально, но лучше, чем ничего. Все же я не ожидала подобной смелости. Или безумия.
Запихав в карман куртки две свечи и мешочек с пылью, снова споткнулась взглядом о зеленую ткань.
Ну нет же.
И все же руки сами уложили ткань в карман, к свечам. Чиркнув огнивом, со второй попытки запалила фитиль. Огонь, бледный, белый, казавшийся холодным, горел неровно, то срываясь и почти пропадая, то вспыхивая так, что грозился подпалить все вокруг. Обхватив теплую свечу ладонями, медленно вынула ее из земли, скривившись, когда первые капли горячего, темного воска, упали на руку.
Встав, оставив остальные предметы на земле, я осмотрелась вокруг. Теперь нам было доступно пространство метра в три вокруг, и дышать стало легче. Вот только все равно в этой мгле не было слышно ни звука, отчего сердце срывалось на бешеный ритм от страха.
Детское иррациональное чувство, что в этом черном тумане прячутся чудовища, только нарастало с каждым шагом в сторону камней.
  
Глава 40
 
Немного ориентируясь в пространстве, помня, с какой стороны лес, а где начинаются защитные камни, мы медленно, стараясь почти не дышать это мглой, шли в сторону возвышения. Из темноты внезапно, заставляя вздрогнуть и нервно сжать зубы, появились чьи-то ноги. Конечности не шевелились, и потрепанный вид сапог говорил о том, что принадлежат они разбойнику. Так что я только сглотнула вязкую, горькую слюну, продолжая искать свою цель. Мне нужно спасать другие жизни.
Хазет шел позади, неслышно ступая по сырой земле, но дыша достаточно громко, через сжатые зубы, чтобы мне было хоть немного спокойнее.
Первый камень — глыба, покрытая лишайниками и мхом, вынырнула из темноты, выхваченная светом свечи. Судорожно прижав ладонь к камню, прикрыла на мгновение глаза, прислушиваясь. Теперь с разных сторон до меня доносились голоса. Приглушенные, прибитые мглой, но я все же их могла разобрать.
— Не двигаться… следите… осторожно…колдовство.
Колдовство.
Знали бы вы, что это за колдовство и как мало времени у нас осталось, бежали бы подальше от этого места. Внезапная волна паники всколыхнулась в теле, и мне потребовалось несколько драгоценных минут и глубоких вдохов чтобы успокоиться. Одной только мысли, что я могу не справиться, хватило, чтобы вывести из относительного равновесия.
— Тихо, тихо. Свои, — голос Хазета привлек внимание. Рядом с моим стражником встрепанный, сурово хмуря брови, стоял Леран. Хар тяжело дышал, сжимая в руках широкий меч.
 
— Что вы тут делаете? — сурово с обвинением спросил мужчина, поворачиваясь ко мне.
— Пытаемся спасти ваши шкуры, — не менее резко отозвалась в ответ, следя за пламенем. Нитка на руке стянулась еще сильнее, побуждая к действию. — Идем. Нужно его найти.
Я все еще не представляла, что стану делать, если темная мгла перестанет быть таковой. Страх, ухватив за затылок, тянул с невероятной силой. Казалось, еще немного, и голова просто сама собой откинется назад. Я сделала еще несколько шагов, ради которых пришлось переступить через тела мужчин на земле. К горлу подкатывала горечь, руки дрожали, но эти мертвые пугали совсем не так сильно, как те, кто прятался в темноте. Мы добрались до внутреннего круга камней, которые были ниже, примерно мне по пояс, с плоскими вершинами, когда моя свеча внезапно погасла.