Я прячусь от ветра (СИ)

— Что у вас? — Томаш, хмуря брови как Тазур несколько минут назад, прошел во двор, переступая раскиданные дрова.
— Манок нашли. На который эти твари кусачие к деревне пришли. Нужно узнать, кто мог эту штуку выставить. Здесь ведь никто не живет?
Я покачала головой. Дом был из тех, что опустели совсем. Пузыри на окнах, не смазанные маслом, давно полопались, вися ошметками. Крыша кое-где зияла дырами, а дверь так и приросла к порогу, открытая на четверть.
— Нужно будет разобрать эту хибару. И другие, что ремонтировать бессмысленно. Лучше что-то новое поставить.
— Здесь только крышу перебрать надо, по-хорошему. И полы перестелить, — покачал головой Томаш, бегло оглядев дом. — По-порядку разберемся и с этим. А вот как нашего деятеля искать — пока не знаю.
— Пока просто держите нос по ветру, там разберемся. Мы, наверное, пока в поместье поедем. Хватило на сегодня. Анна?
— Нет, — глядя на плошку, в которой под платком зло жужжали осы, покачала головой. — Забор доделать нужно. Здесь столько всего, что не каждый раз спрятаться успеешь.
Тазур смотрел сощурившись и так испытывающие, словно хотел что-то разглядеть, нарисованное на моем лбу, но я так устала, что мне было все равно. Была работа, которую нужно сделать, и больше никого, кто мог бы с ней управиться. Мы простояли так минут пять, пока ларду, видимо, просто не надоело. Выругавшись сквозь зубы и тряхнув головой, он посмотрел уже иначе. Вопросительно и с каким-то участием.
— Помочь могу? — Не сдержав улыбку, чуть растянувшую губы, покачала головой. Темняе глаза блеснули, — Иди тогда, делай что нужно. Но если не успеешь до темна — силой увезу. Понятно?
Я только фыркнула, немного приходя в себя после приступа тоски. Это было бы забавно, посмотреть, как меня пытаются силой заставить что-то сделать в этих землях. Тем более, когда я знаю, что Тазур не навредит людям, а значит никаких рычагов воздействия у него не остается.
— И не кривись так, — фыркнул напоследок мужчина, словно мог читать мои мысли. Забирая плошку с гудящими от злости осами, Тазур направился к выходу со двора. — Будет надо — я придумаю, как с тобой справиться.
Едва — едва успев покончить с забором, сделав только самые основные моменты и оставив женщинам указания, как быть завтра, тяжело прислонилась в лошадиному боку. День оказался трудным и изматывающим. Если так пойдет и дальше, кто знает, справлюсь ли я со всем? Но с другой стороны, назвать постороннего мужчину бароном, передать ему корону и половину обязанностей — правильно ли это? А если подходящий по крови, он окажется не способен быть хозяином в этих землях и над этими людьми? Кром е того, есть еще Тазур и его хары. Как поведут себя они, если кровь проявится у кого-то из младших чинов? Правда ли позволит лард случиться этому браку, как обещал? И наследник. Среди мужчин, что самовольно заняли мои земли, все выглядели опрятными и были весьма хороши собой. Но хватит ли этого, чтобы я смогла разделить постель с тем, кого укажет проведение.
— До чего же сложно, — выдохнув сквозь зубы, совсем не удивилась разыгравшейся мигрени, от которой кровь гудела в ушах, а перед глазами все плыло. Пусть бол была и не сильной, но постоянной и очень раздражающей.
— Ты снова в печали? Я же сказал, со всем разберемся, — Когда подошел лард, я, занятая жалостью к себе, конечно не услышала. Оторвавшись от гладкого конского бока, подняла мутный взгляд на мужчину. Меня начинало страшно бесить его спокойное выражение лица и уверенность в завтрашнем дне. Чувствуя себя сидящей на бочке с фейерверками, какие я когда-то видела на балах в столице, я вдруг почувствовала жгучее желание пристукнуть стоящего напротив мужчину, чем-то тяжелым. Не совсем, а так. Для демонстрации собственного состояния. Видно, что-то эдакое отразилось на моем лице, так как Тазур покачал головой, чуть отступая. — Если ты меня убьешь — легче не станет. Собирайся, возвращаемся в поместье. Хазет, помоги ей сесть в седло. Меня она, боюсь, может укусить.
 
Едва сдержавшись, чтобы не зарычать, я приняла помощь своего охранника, стараясь не смотреть по сторонам. Наш небольшой отряд из десяти человек прибыл в поместье, когда уже было совсем темно. Лошади безошибочно находили дорогу, но сердце то и дело вздрагивало, реагируя на каждый шорох или черное пятно среди деревьев. Желтые, теплые огни в окнах большого дома, костры, горящие между военных палаток и голоса часовых, которых Тазур с первого дня выставил по периметру. Только они позволили немного расслабиться и спокойно спуститься на землю, а не скатиться в панике под копыта собственной лошади.
Передав поводья Хазету, не оборачиваясь, я быстрее скрылась в кухне, откуда все еще лился свет. Нужно было взять немного успокоительных капель и отправляться в кровать. Такое напряженное состояние могла стать причиной серьезных ошибок с моей стороны.
Тазур.
Анна просто исчезла, стоило остановить коней перед домом. Только была здесь — и уже нет. Я видел, что она сильно устала и раздражена событиями сегодняшнего дня, и, может, даже посочувствовал бы, но это могла нарушить мои планы. А этого допустить никак было не возможно.
Первым делом позаботившись о лошадях, разминая утомленную спину, вошел в кухню, где при уютном свете огня, сидела Ченни. Женщина раскладывала сухие травы, собирая из них определенные композиции. Придвинув стул с другой стороны, чтобы не закрывать свет, оперся локтями о стол, разглядывая как умело действует экономка.
— Вы хотели что-то? — нюхая кривую веточку и откладывая ее в сторону, уточнила женщина. Кажется, ее совсем больше не напрягало мое присутствие в этом доме. Скоро и все остальные привыкнут. Только пара вопросов решить, для закрепления, так сказать. Губы сами собой растянулись в улыбке.
— Да. Дело есть одно к тебе.
— Говорите. Я мысли читать не умею.
— Это было бы слишком, не находишь? Если бы в этом доме кто-то еще и мысли читать умел.
— Может так, а может, и нет. Кто может сказать, — заматывая в чистую тряпицу какой- то готовый сбор, пожала плечами женщина.
— Никто не может этого сказать, — поддакнул я, скалясь. И продолжил, внимательно следя за лицом экономки. — Но меня другое интересует. Скажи мне, Ченни, как узнать, могу ли я стать супругом вашей баронессе.
Нужно отдать должное этой женщине, Ченни почти не вздрогнула. Только руки на мгновение сбились в работе, переломив тонкую сухую веточку. Не знай я всего, не придал бы этому значения.
— Так это и не секрет. Два раза в год обряд проводят у озера. Вот через месяца три, как лето начнется, можно будет ваших воинов и искупать одного за другим, — не поднимая глаз, как ни в чем не бывало, отозвалась женщина.
— Ты меня не поняла, Ченни. Я хочу сегодня, может завтра, знать, подходит ли моя кровь для того, чтобы лечь в одну постель с Анной. Да, милая. Не смотри так. Вы немного заигрались, так что теперь пожинайте плоды. Думаю, для того чтобы меня остановить, нужно нечто большее, чем просто твои слова. И до лета терпеть я не намерен. Так что садись, Ченни, и рассказывай. И не надо больше сказками про лето потчевать. Анну привезли сюда ближе к осени, уже зная, что она подходит. Если способ подошел в тот раз, значит и мне сгодится. Ну, приступай. Дров в поленнице много, можем хоть до утра сидеть.
  
Глава 25
 
Утро было каким-то невероятно поздним. Это стало понятно, как только глаза сумели открыться. Все тело ныло, словно остатки простуды еще сидели в мышцах, голова, тяжелым грузом, никак не хотела отрываться от подушки. Вот только яркий, по-весеннему солнечный день за окном оповещал о том, что я проспала все на свете.
 
С трудом выцарапав себя из-под одеяла, нехотя причесав длинные, требующие мытья, волосы, быстрее оделась и заплелась. Пусть состояние головы уже несколько раздражало, но затевать купание сейчас настроения совсем не было. Может, к вечеру баню натопить? Девчонки мои тоже давно нормально не мылись, так чтоб до скрипа и блеска.