Я прячусь от ветра (СИ)

— Миледи хоть и еще очень молода, но умом не обделена. Если прячется — значит причина есть. И судя по вашим вопросам, неспроста за свою жизнь опасается.
— Да не собираюсь я ее убивать! Мне от живой куда больше пользы.
— Ну так убедите ее, что от вас тоже есть польза. Хозяйка о людях печется.
— Так я за этим и приехал. Помощь нужна?
Брови старосты уползли куда-то вверх к седым волосам, отражая всю степень веры к моим словам.
— Ну?
— В трех домах крыша протекает, в одном почти провалилась. Палку подставили, но нехорошо.
— Почему сами не делаете?
— Некому. Некогда. У каждого своей беды хватает, а сил почти нет. Крыши совсем разбирать нужно.
— Что еще?
— Печь по той улице повалилась. Печник есть у нас. Только старый. Он бы подсказал да научил. А сам не сможет. Ноги едва ходят.
— Поля вокруг деревни? Колодцы? Что еще надо?
— Поля ее милость еще не велела трогать. Мы ниже Долинки. Кое-где еще снег. Рано.
— Ладно, пока на этом остановимся. Вижу, не доверяешь ты мне. Завтра людей пришлю с инструментом и руками, покажешь, что делать. Только найди, где их приютить.
— Людей не будете созывать?
— А зачем? И без того все ясно.
Старик кивнул, все так же задумчиво рассматривая небо. Я уже был в седле, когда старик вдруг перевел взгляд на меня и четко, с каким-то внутренним торжеством произнес:
— Прямой вам дороги.
— Прямой вам дороги.
— Благодарю. Мы еще немного осмотрим деревню, а потом уже двинемся в путь.
Староста только кивнул, глядя на меня прищуренным, каким-то недобрым взглядом.
Что ж, потребуется немало времени, чтобы эти люди привыкли к новой действительности.
Примерно часа два нам понадобилось, чтобы объехать поселение, осмотреть колодцы и подворья. Здесь был свой постоялый двор, мастерские, небольшой рынок. Людей, кажется, тоже было достаточно, чтобы поддержать деревню. Правда, мужчин мы почти не видели, таких, которые полны были бы сил и жизни. В основном женщины и дети. И все с печатью тревоги и недоверия поглядывали на нас.
— Думаю, мы все посмотрели, что можно, — фыркнул Кастан, морщась от недружелюбных взглядов в спину.
— Да, пора возвращаться. У меня еще разговор с одной выдумщицей.
— Так вы вчера так и не поговорили? Я думал, ты ее дожидаться остался.
— Остался. Но как-то беседы не сложилось, — не желая, чтобы друг хоть примерно догадался, чем окончился вечер, показательно рассматривал лес за окраиной деревни. Отчего-то мне показалось, что деревья словно стеклянные, так неподвижно и ровно стояли стволы. Тряхнув головой, отгоняя неприятные мысли, тронул бока Слюды. День перевалил за середину, впереди еще кусок дороги и дела в поместье.
Фигуру у ворот я заметил сразу. Думал, что староста пришел проверить, все ли мы уберемся из его деревни сегодня, однако ошибся. Было видно, что старик с трудом сдерживает недовольство, когда скрипучий голос произнес:
— Вам лучше остаться.
— Отчего-то мне кажется, что вас все же больше обрадует наш отъезд, — я не смог удержаться от едкого ответа.
— Меня обрадует. Особенно сегодня. Однако ее милость пожелала, чтобы вы пережили этот день, а мы научены не оспаривать ее решений, насколько абсурдными они бы нам не казались.
— Баронесса передала приказ нас задержать? — словно почуяв в воздухе добычу, я резко поднял голову, втягивая носом воздух. Что-то постороннее все же присутствовало вокруг, но не думаю, что сумел бы поймать запах миледи, будь я хоть волк, хоть барс. Но жгущее изнутри нетерпение требовало двигаться, искать. — Она здесь?
— Миледи не здесь, но велела позаботиться о вас. А это означает, что никто не может выйти за ворота сегодня, — Староста подал знак, и несколько человек захлопнули невысокие хлипкие ворота, которые мог бы перемахнуть и куда более мелкий конь, чем мой Слюда.
— Раз баронессы тут нет, то и мне не стоит оставаться. Отойди с дороги, старик. Не хотел бы тебя покалечить.
— Не стоит искушать судьбу, — женщина лет сорока, высокая и крепкая подняла на меня взгляд, предостерегающе покачав головой, — ее милость делает вам подарок, раз уж вы не слышите слов людей. Сегодня не тот день, когда наша земля может быть гостеприимна. Подождите час, может, чуть больше. И вы поймете, насколько великодушна наша хозяйка.
 
— Вот как. Один час может показать мне всю широту души этой женщины. Что ж, ради такого зрелища подождем немного.
Спрыгнув на землю, я привязал поводья к ближайшему забору, вскользь оценив его неустойчивость. Если Слюда дернется — половину пролета вынесет. Впрочем, мой конь весьма уравновешенный.
— Час не так и много. И где мы, по-вашему должны ждать?
— Да вот здесь будет в самый раз, — зло выдохнул староста, отворачиваясь к дороге.
Стояли мы еще совсем недолго, обсуждая шепотом срочные и второстепенные дела, когда из домов начали собираться люди. Они становились неплотной стеной метрах в трех от хлипкого забора, напряженно вглядываясь в лес и дорогу.
— И кого мы ждем? Призрака? Демона?
— Ни то, ни другое, и вместе с тем все сразу, — нехотя отозвался староста. В его голосе больше не было злобы, только напряжение и ожидание.
Шелест в тишине. Это было тем, что привлекло внимание. Я упустил момент, когда наступила эта гнетущая тишина, но звук листьев, которые словно пытались сорваться с ветвей, привлек мое внимание. Просто потому, что на деревьях еще не было листвы. Только маленькие набухшие почки, а кое-где даже без этого. Только черные, тонкие, как выгоревшие кости, ветки.
— Это что? — Кастан сделал шаг к забору, перегнувшись через перекладину. — Ничего не видно.
Оно налетело внезапно, так резко, словно только и ждало этого вопроса. Красные дымные вихри, за которыми поднималась мгла, затягивая все позади. Кастан от неожиданности отскочил назад, шлепнувшись на зад и громко чертыхаясь. Люди позади стояли ровной неподвижной стеной, словно лишнее движение могло привлечь внимание тех странных клубящихся субстанций, что находились за забором, постепенно скрывая за красной завесой и лес, и дорогу.
— Красный туман? — я, все еще не веря, шагнул чуть ближе, протянув руку к завесе, которая замерла, колышась за оградой, как покрывало. Не знаю, какими волшебными свойствами обладал забор, но холод внизу живота и волосы, вставшие дыбом на загривке, явно свидетельствовали о том, что правильнее все же находиться по эту сторону. Моя рука почти касалась дымки, которая тянулась вверх, уже закрыв кроны деревьев и обернув деревню со всех видимых мне сторон.
Масса вибрировала и словно слабо пульсировала. В ней чувствовалась сила, схожая с той, что жила в наших пещерах дома, далеко на родине. В множестве переплетений и переходов когда-то мне довелось отыскать озеро, с такой черной водой, что даже белая ткань, попав в него, почти тут же исчезала в темноте. Над озером росли мхи, испускающие слабый свет и поглощающие запах гари. Придя туда с факелом, я в первый момент поразился свежести воздуха и только потом заметил озеро. Вода почти не отражала свет, словно затянутая пленкой, но будучи подростком, я нашел это весьма занимательным. Сожалея о том, что факел скоро погаснет, а без него не найти обратной дороги, я вернулся в долину. Но озеро тянуло, звало. И я приходил снова. И снова. Первый раз я рискнул только коснуться воды. Она была прохладной и немного щипала, как пузырьки в горячих источниках. Выждав несколько дней, убедившись, что рука не почернела и не отвалилась, я решился на большее, окунув в воду уже обе ноги. Всего-то на пару мгновений. Но когда на другой день ноги, ноющие от слишком быстрого роста, перестали болеть, решил, что пора рискнуть.
 
Я окунулся только один раз.
Стоило поверхности сомкнуться над головой, как на меня словно навалилась огромная каменная глыба. Я не мог двинуться, не мог видеть в чернильной массе воды. Ощущение того, что меня проглотило какое-то неведомое чудище, с каждым мгновением становилось все сильнее.