Темная принцесса (ЛП)

— Ты собираешься быть помягче со мной, Дьявол? — Я насмехаюсь, когда он не делает ни малейшего движения, чтобы нанести ответный удар, несмотря на то, что костяшки моих пальцев ободраны, а по спине катится пот.
Солнце едва поднялось над горизонтом, но я таю. Небо вокруг нас приобретает красивый оранжевый оттенок, когда все начинает оживать.
— Мы тренируем тебя, а не меня.
— Тогда мне нужен настоящий противник, а не слабак, который слишком напуган, чтобы идти ва-банк.
— Ты называешь меня слабаком, красавица?
— Да, я это сделала. Большой, плохой солдат мафии, слишком напуганный, чтобы идти против принцессы. — Мы оба знаем, что это чушь собачья — во мне нет ничего, что пугало бы его, — но забавно притворяться, когда он стоит там, принимая мое избиение.
Он смеется, и это на краткий миг захватывает мое внимание, позволяя ему взять контроль в свои руки.
Его кулак находит мой живот самым легким ударом, который, я уверена, он когда-либо наносил в своей жизни.
— Киска, — шиплю я, возвращая его удар апперкотом в челюсть.
Дикий рев наполняет воздух, прежде чем он, наконец, отпускает удерживающие его кандалы, и мы действительно начинаем действовать.
— О Боже мой, — выдыхаю я после добрых пятнадцати минут перепалки. Его руки обнимают мое тело, совсем как тогда, когда он вытащил меня из дома этим утром, с меня льет пот, а волосы прилипают к лицу.
— Прекрати это, — требует он.
— Я не могу, — тяжело дышу я, все мое тело дрожит от напряжения.
— Для начала топни мне по ноге, красавица. Если это будет достаточно сильно, моя хватка может ослабнуть. Затем бей по яйцам. Самый быстрый способ поставить мужчину на колени, но, я думаю, ты это уже знала.
— Я не буду бить тебя по яйцам, — возражаю я.
— Ты должна после того, как я с тобой обращался, — мрачно признается он мне на ухо.
— Возможно. Но этого все еще не произойдет.
— Отлично. Мы притворимся, но только потому, что мне нужно, чтобы мой D был полностью исправен. Хотя это единственное, с чем я тебя отпускаю.
— Прекрасно.
Я долго не шевелюсь в надежде, что он потеряет концентрацию, когда солнце поднимется выше в небе и чайки начнут вылетать, чтобы целый день пронзительно кричать и воровать еду, где только смогут ее найти.
Когда я чувствую, что он немного расслабляется, положив подбородок мне на плечо, я поднимаю ногу и опускаю ее так сильно, как только могу без обуви.
Его шокированный вздох прорезает воздух, и его руки ослабевают настолько, что я поворачиваюсь. Я не поднимаю колено, хотя не могу отрицать, что испытываю искушение, просто посмотреть, чем это могло бы закончиться, если бы я отнеслась к этому более серьезно. Вместо этого я бью его кулаком в живот, заставляя его наклониться — я думаю, это делается, чтобы подшутить надо мной, потому что я не могу представить, что это действительно больно, — давая мне время, необходимое, чтобы вытащить нож, который, я знаю, прячется у него в кармане.
Я раскрываю лезвие, когда он снова встает в полный рост, и в его глазах вспыхивает гордость.
— Черт возьми, да, Ангел, — говорит он с широкой улыбкой, его грудь вздымается, а кожа блестит на утреннем солнце.
Тепло разливается по моим венам, когда он смотрит на меня так, как будто я совершенно другой человек на несколько секунд.
Я настолько потерялась в его глазах, что не осознаю, что он пошевелился, пока его нож не вырывается у меня из пальцев и я не оказываюсь в его объятиях.
— Ты чертовски идеальна, Калли, — говорит он мне за секунду до того, как завладевает моими губами и ведет меня… куда-то.
Он укладывает меня, и когда я открываю глаза, я вижу только чистое, голубое небо надо мной.
Он обхватывает мои ноги вокруг своей талии и скользит руками вверх по моим бедрам, снимая с них футболку, пока не стягивает ее через мою голову, оставляя меня голой, растянутой на внешнем столе.
Приподнимаясь на локтях, я смотрю, как он сбрасывает спортивные штаны и хватается за свой твердый член.
— Смотреть на тебя с ножом чертовски возбуждает меня, Ангел, — признается он, потирая головку своего члена сквозь мою влажность и толкаясь внутрь.
 
Мое тело дрожит, но я остаюсь на месте, наблюдая, как он предъявляет права на меня самым первобытным способом.
— Я сделаю из тебя самую жестокую принцессу на сегодняшний день, красавица. Каждый ублюдок будет бояться тебя, — обещает он, и я опускаюсь на стол, полностью отдаваясь ему.
***
После того, как мы подарили всем парящим над нами чайкам утро, которое они, вероятно, еще долго не забудут, мы направились внутрь, чтобы смыть пот и песок, хотя я не могу отрицать, что это было не до того, как мы продолжили нашу тренировку в душе, как и накануне вечером.
Я обнаруживаю, что в эти дни у меня появилась совершенно новая любовь к принятию душа, и вид, которым я одарена в виде тела Деймона, является лишь частью этого.
Он приготовил нам обоим полный английский завтрак, прежде чем, наконец, согласился позволить мне помогать ему в учебе.
Я подумала, что, поскольку нам некуда было идти, ему будет трудно отказаться от моей помощи, но, к моему удивлению, он был более чем готов принять ее, при условии, что я проведу сеанс в нижнем белье. Что-то подсказывает мне, что насмешки Алекса по поводу учебы голышом засели у него в голове. Но, хотя это, возможно, не мой обычный выбор, я не в силах отказать в его просьбе, особенно когда я знаю, что принятие моей помощи уже выходит за его пределы.
Итак, я разделась до нижнего белья, и он потащил меня сесть между его бедер на диван, видя, что солнце решило скрыться за толстым слоем облаков, пока мы забывались в душе.
Неудивительно, что при правильном поощрении Деймон оказался более способным, чем он когда-либо мог себе представить.
Да, он может испытывать трудности в учебе, но он далеко не так бесполезен или глуп, как он думает. Ему просто нужно сосредоточиться и получить правильное вдохновение…, например, лучший минет, который он когда-либо получал, если он правильно ответит на все вопросы.
Я имею в виду, что на самом деле это не так сложно. И это, безусловно, веселее, чем учебные занятия, которые мне пришлось отменить с Джеромом на этой неделе.
К тому времени, когда солнце снова начало садиться, мы свернулись калачиком на шезлонгах снаружи, сплетя конечности, и просто расслабились, пока облака плыли по небу и из дома доносилась музыка.
Это был рай. И я никогда не хотела, чтобы это заканчивалось.
Но, как бы я ни молилась, чтобы этого не произошло, осознание того, что мы всего лишь на время задержались в этом маленьком уголке рая, который мы создали для себя, никогда не выходит у меня из головы.
В какой-то момент возвращение станет безопасным, и я действительно не знаю, как это будет выглядеть.
Деймон не раз говорил о том, что не может удержать меня, и, хотя каждый раз, когда он это говорит, мое сердце разрывается на части, у меня не хватает смелости затронуть эту тему.
Я знаю, чего я хочу. Я хочу бороться за это. За нас. За него.
Но что-то подсказывает мне, что он не собирается соглашаться, и мое сердце разорвется на куски, когда я услышу, как он это говорит. Поэтому я пока держу свои слова при себе, потому что хочу наслаждаться этим, пока оно у нас есть. Время суровой реальности, с которой нам предстоит столкнуться, наступит быстрее, чем я готова, в этом я не сомневаюсь.
Но пока мы можем притворяться.
12
КАЛЛИ
Что-то пугает меня, и я просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем и охватившей меня паникой, точно так же, как в то утро, когда Деймон разбудил меня, напугав до чертиков. Но каждый раз даже шум не вырывает меня из сна. Это просто мое подсознание пытается заморочить мне голову.
И каждый раз, когда это случалось, он был прямо здесь, рядом со мной. Обычно бодрствующий, наблюдающий за мной и совершенно невозмутимый, заставляя меня мгновенно расслабиться.