Судьбу свою найдешь (СИ)

А если женщину довести до края, она отомстит.
И нет, больше царица не собиралась размениваться на мелочи. Полюбовницы? Они у ее неверного супруга были, есть и будут. Бороться с этим бессмысленно.
Нет. Месть должна равной, чтобы в самое сердце. Хотя, откуда у него сердце? Но ведь у него есть гордость.
То яблоко мандрагоры, что дала ей ведьма, не пропало даром.
Она нашла ему применение.
В тот же день, как Дий уехал, в ее тайный покой привели молодого лютниста. Йера и раньше обращала внимание на то, как этот юноша красив. Имеет же право царица насладиться красотой и юностью своего слуги? А чтобы придать ему смелости… Да-да, вино с мандрагорой.
Живым он из того покоя не вышел. И никто из тех, кто был посвящен в тайну царицы, не остался в живых. Йера всех уничтожила. Но только после того, как те уничтожили все следы. В конце концов, найти новых прислужников несложно.
Наутро после той ночи она уехала к елинскому царю. Да там под защитой брата и осталась. Сначала опасалась гнева Дия, потом втянулась во вкус придворной жизни, расслабилась, успокоилась и даже пополнела и похорошела.
И тут выяснилось, что она беременна.
Сомнений, от кого, быть не могло. Сначала у Йеры был шок, а потом царица пришла в восторг. Вот она, МЕСТЬ. Царская, великая!
Разумеется, радостную весть сообщили Дию. Елинский царь сам лично, официальным вестником.
А ему это было как обухом по голове, но Верховный вида не подал. Во-первых, подними он шум, будет международный скандал, а во-вторых, как же ему было признаться на весь мир, что он рогат? Удар по гордости Верховного был страшный.
На людях Дий выразил сдержанную радость. А сам в обтекаемо вежливой форме потребовал, чтобы его супруга немедленно явилась обратно. Елинский царь ответил, что его сестре сейчас вредно путешествовать. Да и климат, де, у них более подходящий.
Оставшись один в кабинете, Верховный рвал и метал. Отправил прямого вестника Йере с угрозами.
«Какого нечистого? Я с тобой не спал!»
А та отвечала:
«Дорогой мой супруг. Мы провели дивную ночь. Вы просто не помните, потому что выпили лишнего, а потом проспали до середины дня».
Еще и число любезно назвала, чтобы не сомневался.
Дий хотел уничтожить эту женщину, задавить, стереть в порошок. Но он действительно не помнил ту проклятую ночь, когда его опоили! А с Йеры сталось бы воспользоваться его беспамятством. Ни поверить, ни опровергнуть.
Он чувствовал себя обманутым идиотом, а сделать ничего не мог.
Родился сын. Йера назвала мальчика по имени деда Эврисфом. А Дий смотреть на него не мог, и, сколько ни пытался отыскать хоть какую-то зацепку, так ничего и не вышло. Ребенок был похож на мать во всем.
С тех пор жизнь Верховного превратилась в ад.
Зато его супруга невероятным образом расцвела и похорошела. Еще там, у брата, она окружила себя поэтами и лютнистами. Теперь притащила всю эту свору и к нему в дом. И развлекалась в свое удовольствие, даже перестала досаждать ему.
А Дий просто жить не мог. Тюрьмой стал для него его прекрасный дворец. Местом душевной пытки. Он стал часто уходить. Пропадал на несколько дней, и никто не знал, где его искать.
Впрочем, найти его, конечно, можно было.
В окрестностях одного монастыря часто бродил странником, но близко никогда не подходил.
***
Жизнь в монастыре простая, однообразная и размеренная.
Никаких потрясений, интриг, борьбы за власть. Все это осталось для княгини Кантемиры там, за стеной. А сюда она вошла, словно лишившись памяти. Сама отрезала себя от прошлого, потому что в душе бурлило слишком много чувств.
Боль, вина, ненависть, жажда мести, отчаяние.
Вина.
Вины и непонимания было больше всего.
Она ведь шла к цели, боролась, победила. Но то, чем обернулось все…
А здесь она поднималась как после тяжелой болезни. Когда человек заново учится ходить, говорить, мыслить. И была она уже не княгиней, а просто послушницей без имени. Потому что собственное имя ей резало слух.
 
Сначала было совсем тяжко, почти все время сидела в четырех стенах, ее насильно выводили на воздух. Потом в какой-то момент действительно начала работать в огороде и в саду. На земле, с растениями ей было хорошо, покойно.
Какой-то новый уровень, единство. Они ощущались как… дети, нуждающиеся в заботе. И да, помня запрет настоятельницы, Кантемира работала только руками, не призывая свою силу, чтобы колдовать.
Просто однажды была буря, и град побил все, что она растила в огороде. И так ей было жалко, что растения погибнут. Кантемира не выдержала, незаметно добавила силы. Совсем немного. Чуть-чуть, только чтобы дать им подняться.
Так случилось, что мимо проходила настоятельница София.
Бывшая свекровь была с ней сурова. Ни одного лишнего слова, поблажек никаких, но и не гнобила придирками. Честно говоря, Кантемира в тот момент растерялась, потому что нарушила запрет. И ожидала чего угодно. Однако настоятельница только глянула вскользь и прошла мимо.
И да, с тех пор Кантемира пользовалась своей силой, чтобы помочь растениям. И ей самой от этого становилось лучше, как будто душа очищалась от всего наносного и лишнего.
А в один прекрасный день она поняла, что все время до этого жила не свою жизнь.
Зачем ей это все нужно было?
Отказываться от того, в чем рождена. Рваться к власти, пытаться заслужить чье-то одобрение. Чтобы ее признали главнейшей? Зачем? Ее все равно не признавали. Боялись? Да. Любили? Нет. Завидовали, презирали, ненавидели.
Так зачем все это было? Если ее истинная жизнь в том, чтобы быть лесной ведьмой. Потому что это умиротворяет ее, придает всему смысл.
В тот день она явилась к настоятельнице.
Матушка София поглядела на нее и сказала:
– Хочешь еще немного побыть здесь, обвыкнуться? А хочешь – выпущу тебя в мир.
Не ожидала она от своей бывшей свекрови такого понимания. В пояс тогда поклонилась и ушла из монастыря.
Долго ли, коротко ли, а добралась Кантемира снова до того старого менгира, на котором было выбито пророчество это странное.
«…ь свою найдешь».
И подивилась.
Думала ведь найти свою смерть, а неожиданно для себя нашла жизнь. Ту самую, которую когда-то потеряла. Оттуда было не так уж далеко до дома Яги. Честно говоря, когда стучалась в ворота, боялась, что мать ее не примет. Не знала, что делать будет дальше.
А та как ее увидела…
– Ой, да что же это делается-то… Заходи, доченька, заходи! Ты ж с дороги, поесть надо. Ой, баньку надо скорей!
Не ожидала Кантемира, слезы потекли. Да и у Яги глаза были на мокром месте. Повела ее в дом, кормила, поила, в баньке парила. Говорили много обо всем. Да так вот, в разговоре, она все и узнала.
И про Василису, и про остальных. Щемило сердце это слушать, потому что виновата она перед всеми, но ведь в итоге все сложилось хорошо. А еще выяснилось, для Ядвиги очень кстати был ее приход.
– Мне ведь уходить надо, мы теперь с отцом твоим вместе. Замуж я за него вышла. А дом тебе оставлю. Твой он теперь.
Вот так и зажила Кантемира там настоящей лесной ведьмой.
Тихо жила, лес хранила.
А только стала она замечать, что вокруг ее терема кто-то бродит. И когда в лес выходила владения свои проверить, тоже замечала иногда, что кто-то невидимый за ней следит. Один раз не выдержала. Остановилась и сказала:
– Появись или убирайся.
Некоторое время тишина стояла, потом за спиной хрустнула ветка. Шаги послышались. Обернулась – странник в простом сером плаще. Лица не видать. Но разве ж она могла не узнать?
Дий.
Стояли друг против друга. Вроде пусто в душе, все выгорело. А все равно. Не пускает что-то.
– Зачем пришел? – спросила Кантемира.