Повелитель теней
– Вам пора, – улыбнулся я, когда под потолком сгустились мрачные тучи. Казалось, вот-вот грянет гром. – Вас проводят.
Мужчина открыл рот, но тут же его закрыл, поднялся и направился на выход. Женщина с негодованием и недоумением смотрела ему в спину, но в итоге просто последовала за ним. Захлопнулась дверь. Я выждал, когда коллекторы выйдут на улицу, а их голоса затихнут, и вытащил смартфон.
Они отступили только потому, что были растеряны и не ожидали мало-мальского отпора. Но скоро они вернутся и тогда уж точно и документы заберут, и меня выпрут с голой задницей. Так что я пробил в интернете, что могу сделать с юридической точки зрения. А положение Марка Ломоносова незавидное: я не могу вступить в наследство, а из дома в Петербурге меня выгоняют. Больше в этом городе у Ломоносовых недвижимости нет.
Выяснилось, что меня отсюда попёрли бы в любом случае – до двадцати лет, не вступая в наследство, я имею право жить только в родовом поместье, в Москве. А если до официального совершеннолетия не достигну нижней ступени Б-ранга, то потеряю все права на титул и родовое имущество. Вывод один: мой путь лежит в Москву.
Я встал и поспешил в свои покои, по дороге вызвав Крабогнома. Он появился мгновенно, держа в одной клешне аптечку, а другой – разрезая блистеры. Не отрываясь от важного дела, он предложил:
– Великан-хозяин, а давай собирать гостей? Как вчера здесь пить, танцевать. Вот так давай собирать.
– Зачем?
– Я слабительное нашёл, – ответил Крабогном, словно это всё объясняло. – И снотворное.
– Рад за тебя, – хмыкнул я. – А теперь бросай-ка всё честно нажитое добро и обыщи весь дом, все закоулочки. Мне нужны деньги, золото и драгоценности. Управиться ты должен за час, всё неси в мои покои. Ясно? И ещё найди мои документы. Там моё лицо будет. Фотография. Тащи всё, что найдёшь.
– Ясно, великан-хозяин, – мученически вздохнул Крабогном и растворился в воздухе.
На втором этаже меня поджидали Вера и Лера. Они дружно ко мне подскочили и затараторили:
– Ну как прошло? Что они сказали? Это как-то связано с…
– …махинациями Раковых? Если нужно, мы выступим с показаниями!
– Мы университеты не заканчивали, но знаем, как оно происходит на суде. Всё расскажем!
– Или вы сначала хотите кофе?
– Или какао?
– Не старайтесь, – я отмахнулся. – С сегодняшнего дня вы безработные, а я – самостоятельно варю и какао, и кофе. Спасибо вам за добрые слова и хорошее отношение, но жалованье я вам платить не смогу.
Лера всхлипнула, встряхнула рыжими кудряшками и заявила:
– А вот никуда мы вас не отпустим…
– …во всяком случае в одиночку! Вы же последний из Рода Ломоносовых!
– Ваши родители нам бы такого не простили, упокой их души Изнанка.
Девушки были настроены решительно. Наверное, привязались к мальчишке-Марку, пока ухаживали за его бессознательным телом. Я на секунду задумался и в итоге пришёл к выводу, что помощницы мне не помешают. Родовое поместье надо будет приводить в порядок, да и бытом заниматься у меня времени не будет.
– Ладно, уговорили. Выезжаем через полтора часа.
Лера и Вера радостно взвизгнули и бросились мне на шею, крепко прижимаясь с двух боков. Их полные груди впечатались мне в плечи, а жаркое дыхание опалило шею. Объятие не заканчивалось и продлилось значительно дольше приличного. Мне даже показалось, что Лера слегка об меня потёрлась. Дешёвый приёмчик, но простительно – девушки думают, что обхаживают девственника, а не опытного мужчину. Я мысленно ухмыльнулся – возможно, чуть позже я их удивлю.
– Не расслабляемся! – гаркнул я командным голосом. – Сми-и-и-и-ирно! Шагом марш собираться!
– Есть, капитан! – шутливо козырнули девушки, чмокнули меня в щёки и умчались вниз по лестнице.
Я вошёл в свои покои и чуть не навернулся, споткнувшись о позолоченный подсвечник. Да чтоб его Изнанка сожрала! Крабогном слишком буквально воспринял слово “золото” и тащил всё, что было жёлтым и хоть немного блестело. В первую минуту мне захотелось его придушить, но потом я заметил, что так-то он притащил много полезного – несколько пачек тысячерублёвых банкнот, украшения из платины с драгоценными камнями, паспорт на имя Марка Ломоносова и ценные бумаги на медный рудник и машиностроительный завод.
Сделав рейд по соседним комнатам, я нашёл чемодан и гардероб с одеждой, подходящей мне по размеру, так что спустя полчаса я был готов выдвигаться на вокзал. Интернет подсказал, что на ближайшие воздушные рейсы билетов нет – только поезда. Один из которых как раз отходит через час с Ладожского вокзала. Я забронировал три билета и пошёл к Лере и Вере – поторопить со сборами. Дверь в их комнату была приоткрыта, и я услышал обрывок их разговора.
– …кончить с ним! И я буду первой! Поспорим, дорогая, что я опережу тебя? – Лера самоуверенно рассмеялась. – Да мальчик тает, стоит мне к нему приблизиться.
– На твои мослы только собаки и позарятся. Просто признай, что ты неудачница и всегда проигрываешь. Взять того же господина Селецкого. Столько вокруг него увивалась, ножки массировала, а в итоге-то кто его завалила?
– Стерва!
– Сучка!
– Я хочу его сама! – прошипела Лера.
Бесшумно я отступил за угол и громко позвал, притворившись, что только подхожу:
– Дамы, вы готовы?
– Да! – в один голос прокричали девушки и выбежали в коридор. Каждая катила за собой по небольшому серому чемоданчику.
Я вызвал такси, пять минут ожидания – и мы едем на Ладожский вокзал. Из-за пробок прибыли впритык к отправлению, пришлось мчаться стремглав к кассам, чтобы выкупить билеты. По дороге я случайно зацепил плечом мужчину в цилиндре – тот шарахнулся от меня и выругался себе под нос, закутавшись в лёгкий бежевый плащ.
* * *Душевная травма мистера Джонсона.
Мистер Джонсон приехал в Россию четыре часа назад. Его пригласили друзья по переписке – семейная пара, которая познакомилась с ним через интернет. Они очень быстро разобщались, мистеру Джонсону казалось, что он знает их целую вечность. Вообще-то он был очень боязливым человеком и старался не отходить далеко от дома, что уж говорить о дальних путешествиях! Но друзья были с ним так милы, и он не хотел их обижать…
К сожалению, они были также и огромными шутниками. К приезду мистера Джонсона его друзья арендовали медведя, купили балалайку и нарядились в пуховые платки и валенки. Встретили его хлебом, солью и водкой, а также позвали цыганский табор. У мистера Джонсона была очень тонкая душевная организация, так что такой приём произвёл на него невероятное впечатление. Если быть точнее – невероятно ужасное.
Поэтому мистер Джонсон сейчас и находился на Ладожском вокзале – он не собирался оставаться в этой ужасной стране ни на один час дольше необходимого. Поезд привезёт его в Москву, а оттуда мистер Джонсон полетит домой, в Берлин… Неожиданно его мечтания были прерваны самым бесцеремонным образом – в него врезался темноволосый парень и, не извинившись, помчался дальше.
Мистер Джонсон поправил цилиндр и пробормотал:
– Безумные русские!
* * *Я, Лера и Вера загрузились в поезд в последний момент, да и то – запрыгнули в последний вагон. Стюард забрал наши чемоданы, поставил на тележку и повёз их в багажный отсек. Мои служанки, весело переговариваясь, пошли в купе. Я же задержался в тамбуре. Внутри царапалось дурное предчувствие. Когда я уже решил, что зря беспокоюсь, едва поехавший поезд вдруг дёрнулся и остановился.
Я выглянул на перрон сквозь небольшое окошко на двери. Обзор был плохим, а стекло – мутным, но я увидел, как к нескольким вагонам подбежали люди и проводники для них опустили трапы. Это было очень плохим знаком, потому что для простых людей поезда не останавливают. Конечно, это могло быть простым совпадением – какие-нибудь аристократы опоздали на поезд… Но верил ли я в это? Едва ли. Дурное предчувствие подсказывало, что эти люди сели на поезд с единственной целью – расправиться с Марком Ломоносовым.