Блондинка (не) против любви (СИ)

- Я хочу повелевать собственным миром. – Последовал холодный, резкий ответ. – Скоро я его создам. Думаю, у меня хватит сил. А если не хватит, я заберу себе твой мир.
- Что ты хочешь этим сказать? Никогда маги не отдадут тебе Средиземье! – Мерли изогнул кустистую, седую бровь в удивлении. – Сила, которую я пробудил в тебе, ослепила тебя. Стала наркотиком. Завладела твоим существом, измарала, испачкала душу... Зря я тогда пустил тебя в свой дом. Тьму в тебе не победить даже крохотным искрам добра. Которые ты так и не смогла погасить в себе.
- Не стоит учить меня жить, старик! – Черные глаза злобно сверкнули, Шерри сжала тонкие пальцы в кулаки, а Мерли лишь усмехнулся.
- Еще недавно ты с уважением называла меня "учителем" и впитывала знания, как губка.
- Что было, то прошло. – Ведьма прищурилась, мысленно концентрируясь. Мерли стоял как раз напротив зеркала, и... Она не упустит свой шанс. – Возможно, у меня пока еще не так уж и много Сил, опыта... Зато этого не скажешь о хитрости. Видишь это зеркало? – Мерли, автоматически обернулся, непонимающе моргая, а ведьма продолжила свой загадочный монолог. – Мой мир начнется с этого зеркала. Оно станет порталом не иссякающей энергии, что будет питать меня и моих будущих подданных. – Старый волшебник нахмурился, начиная понимать, к чему клонит Витшери.
- Но для этого в зеркало должен быть заключен кто-то...
- Правильно, правильно. – С готовностью закивала Шерри, нехорошо улыбаясь. – Сильный маг порабощенный зеркалом, как сильнейшим артефактом. Послужишь батарейкой, старик? – Последние слова ведьма почти прокричала, вытягивая руки вперед, окутывая Мерли молочно-белым сиянием, с прожилками золотого и черного. Комнату заволокло туманом, а потом раздался тихий хлопок, и... Из зеркала, чья гладь пошла трещинами, на Шерри смотрел с печальным укором, старый маг. Его взгляд был так похож на нарисованный взор куклы, что ведьме захотелось закричать, зажмуриться, зажать уши, и бежать, бежать... Но вместо этого она издевательски помахав Мерли, вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Возврата к прошлому больше не было. Никто и не догадывался, что вся эта затея с ее собственным миром – только затем, чтобы покорить не только тело Грега. А завоевать еще и его душу, заключенную в кукле.
  
Глава 27
 
Последним, явственным воспоминанием Мишель о прошлой, такой простой и счастливой жизни, был визит в магазинчик антикварных товаров. Странная продавщица, гнетущая атмосфера и нереально-красивые куклы, так похожие на них самих... Не верится, что уже пролетел целый год и ее жизнь так сильно изменилась.
Мишель нервно взглянула на часы, что поблескивали на запястье, и вздохнула. Уже скоро полночь, а Грега нет. Он снова ушел куда-то. Наверное, к ней? Перед глазами Мишель опять встала черноволосая девушка из антикварного магазина. После встречи с ней на глаза словно легла пелена. И отпечатался в памяти момент, когда их пальцы соприкоснулись и Мишель произнесла свое проклятое желание.
Даже сейчас, ночью, закрывая глаза в ожидании Грега, она вспоминала то единственное прикосновение к ведьме – ниточка, ведущая в никуда. Если бы Мишель была верующая, то сказала бы, что ее сглазили. Но она не верила в такую ерунду, хотя... По коже и сейчас пробегали мурашки, как от того удара током.
Ночь сменилась утром, Мишель уснула за кухонным столом, в ожидании мужа…
- Доброе утро. – Мишель вздрогнула, просыпаясь. Шею ломило после сна на кухонном столе. Но ей было уже все равно. Вернулся, вернулся! Грег стоял на пороге кухоньки, словно античный бог, залитый лучами неверного, утреннего солнца. С локтя свисала помятая рубашка, по плечам рассыпались длинные спутанные золотистые локоны. Он сменил прическу сразу после свадьбы, и Мишель иногда вспоминала фарфоровую куклу в магазине, к которой прикасалась в тот последний день. До ужаса похожую на Грега.
А его глаза сейчас... В них светится только холод и лед, пополам с презрением и горечью. Он вернулся, как ни в чем не бывало, проведя ночь не дома, и посмел смотреть на нее, как на жалкую тряпку? Помеху? И тут Мишель, словно прорвало. Весь год она молчала, копила в себе боль, что сейчас грозила выплеснуться, словно лавина, и похоронить под собой прекрасное общее прошлое, оставив только серый, остывший пепел настоящего.
 
- Явился! Прекрасное приветствие, вот только отвечать на него я не имею никакого желания! Лучше бы ты объяснил, где, а главное, с кем ты провел сегодняшнюю ночь! – Грег смотрел в сверкающие от ярости и гнева глаза жены, и понимал, что все потеряно. Что он скажет? Что иногда в него словно вселяется дьявол? Что он не владеет собственным сознанием? Что он раздваивается, и одна его часть тянется и желает черноволосую ведьму, но против воли? А вторая, настоящая часть души страдает и разрывается от желания признаться во всем жене. Бедная Мишель, она ничем не заслужила такого отношения к себе. Она даже не поверит в этот бред! Подчинение сознания? Темная магия? Он – в плену у ведьмы? Да проще сразу на выход с вещами. К психиатру. Вот и сейчас, жена выжидательно смотрит на него, а что он скажет? Если правду, она разобьет сердце Мишель. Если ложь… как обычно? Нет. Грег сейчас хотел одного – упасть на колени и молить о прощении.
  
Глава 28
 
Прощении, которого Мишель никогда не даст. Слишком много лжи и непонимания стоит между ними. Да и сейчас, разве Мишель поверит, что как только он вышел за порог загадочного дома с всегда закрытыми ставнями, он почти-забыл, что с ним произошло? Остались смутные обрывки, за которые он цеплялся, формируя настоящую картину своей двойной «жизни поневоле». Кем он был там – в плену у ведьмы, чем занимался... Целые куски жизни выпадали из памяти, и от этого становилось страшно. Грег мечтал вернуть самого себя, но... Тщетно.
- А тебе какое дело? – Безразлично бросил он, делая несколько быстрых, по-кошачьи мягких шагов, подходя ближе к жене. От невозможности признаться, он выплескивал свою боль на жену, обвиняя ее во всех смертных грехах. Хотя умом понимал, она ни в чем не виновата. Но человек – существо неблагодарное. Ему проще обвинить кого-то, чем себя. Вот и сейчас, ненависть разъедала их сердца, словно серная кислота.
- Строишь тут из себя... Героя-любовника. – Почти выплюнула Мишель, чувствуя, как в уголках глаз закипают злые слезы. – Хотя в действительности ты ничтожество. Измены по темным углам? Только по девочкам поклонницам специализируешься, да?
- Какие поклонницы! – Опешил от такого оскорбления Грег, и все благие намерения извиниться разлетелись в прах. Мишельткнула пальцев в небо и не угадала. Грег не видел в упор никого, кроме жены, и… той ведьмы, что подчинила его себе.
- Хватит врать мне! Я ухожу от тебя! - - Закричала Мишель, бросаясь с кулаками на мужа. Но он легко перехватил ее, тряхнул изо всех сил, пытаясь привести в чувство.
- Нет! Ты не уйдешь, я не отпущу тебя. - Поздно что-то менять, слишком поздно... Между ними стоит глухая каменная стена, в которую они, словно упрямые дети, тычутся лбами.
- Поздно! Ты думаешь, ты один такой… незаменимый? Не думаешь о том, что у меня тоже мог появиться другой? – Мишель врала, желая причинить боль, сорвать безразличную маску с мужа. И у нее это удалось…
- Другой?! – Это было похоже на временное помраченье рассудка. Или на извержение вулкана... Все эмоции, которые так долго сдерживались, вдруг выплеснулись наружу, и Грег, сам не понял, как он размахнулся... На его запястье в солнечном луче посверкивал золотистый браслет, на котором подвеской свисал раскрытый медальон, с осколком кривого зеркала. Он с силой толкнул ее раскрытой ладонью в грудь, отбрасывая жену к стене, и удар пришелся прямо в небольшой медальон, который жена носила на груди. Точная копия его медальона на запястье – подарок Мишель перед их свадьбой, принесенный из того самого антикварного магазина. И от толчка в грудь зеркало в ее медальоне разлетелось на мелкие осколки, поранив ладонь Грега до крови. И в момент, когда первая капля крови стекла по запястью, попадая на осколок зеркала в подвеске-медальоне Грега, в комнате вспыхнула иллюзорная молния, явно магического происхождения. Вспыхнула и пропала, отбросив Грега и Мишель по разные стороны друг от друга.