Дина (СИ)

Не имея ни малейшего настроя на веселье, я собираюсь выключить экран, но вовремя даю себе оплеуху. Эй, да что с тобой? Откуда взялась тяга к обесцениванию таких важных вещей, как приятный досуг, дружба, и потрясающее белье, идеально подчеркивающее крепкую задницу? Разве не обидно, что Камиль как ни в чем не бывало ходит в кино и умудряется даже выглядеть замечательно, в то время как ты лишаешь себя дара наслаждения жизнью?
«Напиши, во сколько вы собираетесь. Я немного подумаю, но, скорее всего, приду».
Отправив ответ, я пару секунд сижу без движения, а потом направляю на себя камеру, вздергиваю подбородок и делаю селфи. Оцениваю тон кожи и выражение глаз, удаляю и повторяю манипуляцию снова. На этот раз получается лучше: взгляд уже не такой хмурый и воинственный, и фотография мне нравится.
Видишь, — проговариваю я про себя. — Ты — все так же Дина, уверенная в себе, симпатичная и умная. И ты не можешь отвечать за неразбериху, творящуюся в головах у других. Их проблемы и предпочтения никак не должны на тебя влиять.
Войдя в рабочий кабинет, первое, на что я обращаю внимание — это незнакомый сладковатый аромат парфюма, пропитавший воздух. Второе — это то, что волосы Диляры, сидящей за компьютером, уложены локонами, а лицо накрашено.
— Доброе утро, — спрятав улыбку, здороваюсь я. — Отлично выглядишь.
И нет, прихорошилась она точно не ко дню своего рождения. Он у нее, если меня не подводит память, не раньше, чем через пару месяцев.
— Спасибо, — сухо откликается она, продолжая барабанить пальцами по клавиатуре.
Несмотря на не слишком теплый прием, я чувствую удовлетворение и легкую гордость за нее. Это как раз то, о чем я говорила: она решила сама менять свою жизнь.
Чудеса продолжаются и дальше, когда с наступлением перерыва, Диляра первой покидает кабинет, не проронив ни слова. В зале ресторана ее тоже не находится, из чего я делаю вывод, что обедать она будет где-то еще. Мысленно пожелав ей удачи, я заказываю привычный бизнес-ланч, состоящий из первого и салата, и утыкаюсь в телефон, чтобы изучить статью из курса по продвижению бренда, который не так давно оплатила. Увлекаюсь настолько, что не замечаю приближающихся шагов, и испуганно подпрыгиваю от раздавшегося над столом «Привет».
Подняв глаза, чувствую, как сердце екает. Вчера Камиль не удосужился сказать мне и пары фраз, а сейчас стоит рядом и смотрит так, будто я что-то ему задолжала.
— Привет, — здороваюсь я, машинально расправляя плечи. — Приехал на халявный бизнес-ланч?
Острота вылетает из меня незапланированно. Я совсем не ожидала его увидеть, и ляпнула первое, что пришло на ум.
— Вроде того, — кивает он с легкой усмешкой и трогает спинку стула. — Присяду?
Тысячи вопросов одновременно выстреливают у меня в голове, но вместо поисков ответов на них, я пожимаю плечами. Небрежно так.
— Садись, если угодно.
Телефон мне приходится отложить, потому что Камиль моментально опускается напротив и, подозвав официанта, несколько раз тычет пальцем в меню. То есть он действительно собрался обедать вместе со мной.
— Как дела? — интересуется он, как только Толик уходит. Голову при этом склонил вбок и разглядывает меня так, будто не видел пару лет.
— Хорошо, — балансируя между сухостью и приветливостью, отвечаю я. — Как вчерашний фильм?
Не уверена, что он заслужил проявления хоть малейшего интереса в адрес своего досуга, но сказанного уже не воротишь. Я просто пока не знаю, как себя с ним вести. И в этом, кстати, нет моей вины — просто кто-то подает слишком смешанные сигналы. В один день хочет поговорить, в другой — смотрит на меня, как на чуму, в третий вдруг претендует на совместную трапезу. Биполярное расстройство у него, что ли? Если так, то, пожалуй, стоит поблагодарить боженьку за то, что отвел.
— Главное, что Карине понравился, — отвечает он все с той же легкой полуулыбкой. — Ты же помнишь, что я не большой любитель кино.
Я невольно скриплю зубами. А вот это к чему? «Ты же помнишь»? Может быть, и помню, но предпочла бы забыть.
 
— Вижу, ты сегодня в хорошем настроении, — не сдержав язвительность, замечаю я в ответ.
— Почему так решила?
— Никак не можешь перестать улыбаться, что тебе не свойственно.
Улыбка на лице становится шире, а глаза, как бы мне не хотелось этого замечать, знакомо теплеют.
— Есть такое. Просто забавно выходит: ты так торопилась уволиться из автосалона, а Булат продал мне долю в этом ресторане.
  
13
 
Хорошо, что мне не успели принести суп, иначе белая скатерть, как, впрочем, и рубашка Камиля были бы безвозвратно испорчены. Он теперь владеет рестораном?!
— Круто… — выдавливаю я из себя, спустя паузу, растянувшуюся на долгие секунды. — Надеюсь, доля стоила тебе не слишком дорого, потому что рентабельность здесь невелика.
— Насколько я знаю, Кокорин тебе еще несколько месяцев назад поручил проект по его продвижению. Неужели все твои труды безрезультатны?
— Удивительно, что ты задаешь все эти вопросы именно сейчас, а не перед принятием конечного решения о покупке, — сухо говорю я, ища глазами запропастившегося официанта. Постоянный зрительный контакт дается мне с трудом. 
— У нас с Булатом свои взаимозачеты, — не обращая внимания ни на мой тон, ни на мою язвительность, благодушно парирует Камиль. — В накладе в любом случае не останусь. Так как твои дела?
— Дела у меня отлично, и станут еще лучше, если мне наконец принесут суп. Я планировала быстро поесть и немного прогуляться.
— Не слишком-то ты рада меня видеть. 
Глубоко вздохнув, я сверлю взглядом его переносице, всем видом давая понять: «А ты как хотел?».
— В следующий понедельник будет собрана планерка с обсуждением планов и предложений относительно дальнейшего развития ресторана, — говорит он, продолжая игнорировать мой явный вызов. — Не хотелось бы выстраивать наши рабочие отношения с нуля из-за прошлых разногласий.
Мне едва удается не фыркнуть ему в ответ. Внутри неприятно щемит. С недавних пор каждое неосторожное слово стало иметь значения. Из-за прошлых разногласий. Вот так просто мы стали прошлым, не требующим пояснений. 
И я, черт подери, это и сама понимаю, но слышать это от того, кто и явился причиной тех самых разногласий, больно. А еще больно, что за каких-то пару месяцев я стала такой ранимой и иррациональной. Ау, мозги! Включитесь уже. Ну пожалуйста!
— Думаешь, закачу истерику? — Окунув ложку в принесенный суп, я скептически кривлю рот. Мне нравится, что голос в звучит спокойно и иронично, несмотря на эмоциональную абру-кадабру, творящуюся внутри.
— Нет, я так не думаю, — медленно произносит Камиль, оглядывая меня со значением. — Думаю, что для этого ты слишком умна и профессиональна.
— Комплимент оценила. Благодарю. Тогда к чему была эта ремарка о выстраивании рабочих отношений с нуля? 
— Заказать тебе десерт? 
Теперь мне хочется потереть ухо, чтобы убедиться, что я не ослышалась. Да нет, не ослышалась, иначе с чего бы ему улыбаться?
— Да что с тобой сегодня? — уточняю я, поморщившись. – Когда ты ведешь себя мило, то начинаешь меня пугать. 
— Решил поднять тебе настроение.
— С моим настроением все более чем в порядке, — отрезаю я. — И проблем в выстраивании рабочей коммуникации у нас не будет. Так что не обязательно пичкать меня калориями.
А вот теперь я себе не нравлюсь, потому что откровенно огрызаюсь, демонстрируя уязвимость. Просто меня задевает и приводит в недоумение этот нетипичный способ нашего общения. Ведь именно я — легкая уверенная в себе фея, а Камиль — угрюмый немногословный бирюк. Так и хочется схватить его за грудки и рявкнуть: «Ну и по какому поводу у тебя такое хорошее настроение? Неужели до сих пор не дошло, какое счастье ты прое@ал?»
Однако, Камиль, невзирая на мой протест, уже подзывает официанта и просит его принести самый огромный и самый вкусный десерт.
— Ты кстати первая, кто узнал о продаже доли, — говорит он, когда Толик, окинув меня многозначительным взглядом, уходит. — Даже Кокорин еще не в курсе.