Из могилы

Значит, мы снова будем просто сидеть в засаде? Если только не... Стоит ли говорить Арику о моих догадках, возникших в нашу с Рихтером встречу у озера? Как мне жить с осознанием того, что если я выпущу красную ведьму на волю навсегда, то смогу победить Императора, но вместе с тем уничтожу весь мир. Или я выгорю и умру, не выдержав всю мощь своих способностей.
Сейчас я здесь с Ариком и намерена восстановить союз. Тем не менее я сомневалась, держа руку в кармане и проводя пальцем по янтарно-золотому обручальному кольцу, подаренному Ариком.
Я не была готова надеть кольцо... И не была готова поделиться своими догадками. Пока нет.
Он продолжал:
— Я надеюсь, что Цирцея в скором времени свяжется с нами, а Ларк придёт в себя и возобновит разведку. Кроме того, если Джек найдёт Кентарха, Колесница сможет мгновенно нас эвакуировать. — Это если Кентарх оправился после нервного срыва. — Тем временем ты можешь восстановить терновый лес вокруг замка и распространить свои лианы.
Мои лианы, мои дозорные.
— Я постараюсь.
Мои способности по-прежнему действовали с переменным успехом. Я скосила глаза на символ Повешенного на своей руке. Это было рискованно.
Арик заметил мой взгляд.
— Я навсегда в долгу перед Джеком за то, что он решил сражаться сегодня.
— Да. Однако он уехал, несмотря на то, что собирался скоро стать отцом.
Стянуть, сдавить, зажать жгут. Сейчас Джек снова во внешнем мире. Но с ним хотя бы Габриэль.
— Я знаю, как тяжело ему было уехать от тебя. Я сожалею об этом. Я весь — одно сплошное сожаление.
Сколько ещё чувства вины выдержит Арик? Мне вспомнилась способность Каланте — Бремя Грехов; она могла сокрушить кого-то, обострив его чувство вины.
На данном этапе игры ей хватило бы сил уничтожить Арика.
— Полагаю, я ещё не совсем осознала, что он уехал навсегда.
И не хотела осознавать. Мне нужно это безболезненное состояние онемения. Он вернулся в мою жизнь на такой короткий срок и снова исчез.
Я нахмурилась от внезапно пришедшей мысли.
— Что ты сказал ему, когда он собирался уезжать? Мне показалось, он очень удивился твоим словам.
Арик откинулся на спинку стула.
— Ты наблюдала за нами.
Я подалась вперёд.
— Ответь на вопрос.
— Я хотел убедиться, что он понимает, как рискованно играть роль приманки для Императора.
Если Джек и Гейб разыщут в пустоши Кентарха и Джоуля, они все вчетвером отправятся в Луизиану, прямо на территорию Рихтера.
— Не могу поверить, что он сам на это подписался.
Арик мягко возразил:
— Можешь.
Я вздохнула.
— Да, могу.
По крайней мере, сейчас он может связаться с нами в любой момент. Он взял с собой два спутниковых телефона — один себе и один для карты Солнца на случай, если они столкнутся с каким-нибудь общительным Бэгменом.
Но я не планировала созваниваться с Джеком — от этого боль расставания только усилится. Да и у него не будет много времени на болтовню, его цель — остаться в живых. А моя? Мне нужно сосредоточиться на спасении мира.
Мы одолели сегодня одного злого Аркана. Осталось двое. При мысли о будущих сражениях меня затошнило.
Читая меня как открытую книгу, Арик сказал:
— Как только захочешь прилечь, наша комната в твоём распоряжении. Там всё осталось точно так же, как и было.
— Пол не присвоил её себе?
— Нет. Он предпочитал свою. Скорее всего, из-за того, что оттуда идут тайные ходы во все части замка.
До чего же жутко.
— И ты не стал уничтожать мои вещи и картины?
Как никак он стёр в порошок кольцо, которое я с таким трудом вырезала для него из lignum vitae, древа жизни.
Как всегда честный, Арик ответил:
— Нет, мне нравилось чувство предвкушения, что я когда-нибудь это сделаю. Я жалел, что уничтожил кольцо, которое ты сама для меня изготовила, но только потому, что мне хотелось уничтожать его снова и снова.
Я сглотнула.
— Понятно.
Он запустил руку в волосы.
— Я две тысячи лет ждал от тебя признания наших отношений, и ты подарила мне обручальное кольцо.
Он опустил взгляд на мой пустой безымянный палец, прежде чем снова посмотреть в глаза.
 
Я позволила себе взглянуть на него, по-настоящему посмотреть. Я тоже пару раз была под внушением и знаю, какое это отвратительное чувство.
— Ты не уничтожал его. Это сделал Пол. Разве не его нужно винить?
— Да, конечно. Но он действовал через меня. Он разрушил твоё доверие ко мне. Сможешь ли ты когда-нибудь вернуться к тому, что между нами было?
— Не знаю, но очень бы хотела. — Я посмотрела в его усталые глаза. — Может, это посттравматический синдром или что-то типа того, но мне всё ещё снятся кошмары о том, как я бежала отсюда. Так дико сюда вернуться, пытаться делать вид, что ничего не изменилось... Когда столько всего произошло. — Я потёрла виски. — Что ты чувствуешь ко мне, зная, что я была с Джеком?
— Я ревную к нему. — Боль в глазах Арика прямо-таки кричала, что это сильное преуменьшение. — Но это не отменяет мою любовь к тебе. Я готов на всё, чтобы восстановить то, что у нас было. Если только вы с Джеком не дали друг другу каких-либо обещаний?
— Нет. Он рассчитывает, что мы с тобой сойдёмся. Хочет, чтобы было так, как лучше для Ти.
Арик сглотнул, будто не мог вынести такого счастья.
— А чего же в конечном итоге хочешь ты?
Я безрадостно усмехнулась.
— Скажу, как только сама узнаю.
Он понимающе кивнул.
— Давай не будем торопиться и посмотрим по обстоятельствам?
— Звучит отлично.
Он сделал глубоких вдох.
— Расскажи мне о своей жизни в Джубили.
— Что тебе интересно узнать?
Его губы изогнулись, и я узнала в нём тень прежнего Арика.
— Про тебя? Всё.
И мы говорили. Моя рука продолжала исцеляться, и мы с Ариком тоже.
 
Глава 2
Охотник
Я ударил по тормозам грузовика Кентарха.
— Я возвращаюсь.
— В очередной раз повторяю: нет, мы едем дальше, — возразил Гейб. Похоже, даже его бесконечное терпение уже на исходе.
Он был нашим прожектором, освещавшим заснеженную дорогу, заваленную трупами. Как только мы спустились с горы, где располагается замок Смерти, снег повалил в огромном количестве, и нам пришлось сбавить скорость до десяти миль в час1. Такими темпами мы будем ехать до Вашингтона несколько недель.
Нам преграждали дорогу разбитые машины, и только грузовик Кентарха — гигантский Зверь — мог кое-как через них пробиться. Но вместе с тем я не решался увеличить расстояние, разделяющее меня и Эви.
— Как я мог бросить её?
— Ты оставил её в замке, потому что любишь её. И доверяешь Доминия. — Гейб развернулся на сиденье лицом ко мне. Даже в сложенном виде прижатые к спине его чёрные крылья занимали большую часть кабины. Да и сам он был мощного телосложения. — Ты прекрасно знаешь, что нужно сделать, а для этого приходится чем-то жертвовать.
— Правильно ли я сделал, доверившись Смерти?
Того требовали мои инстинкты, но вся эта ситуация выворачивает меня наизнанку.
— Да. Арик Доминия — не злодей, коим я считал его раньше. Он всегда был с нами честен. — Как и сам Габриэль. — По крайней мере, до того, как попал под влияние Повешенного. — Опять же, как и сам Габриэль. Архангел посмотрел на меня, по-ястребиному наклонив голову. — Ты же как-то сумел продолжить путь после того, как нашёл цветок за козырьком.
Я стиснул руль.
— Жимолость. — Эви оставила для меня ветку, обвязав её красной лентой. Лентой, означающей, что Эви выбрала меня. Но я убрал мой porte-bonheur в карман и снова поехал вперёд. — Я не стал возвращаться, потому что у нас есть миссия.
— И за это время ничего не изменилось, друг мой. Я убеждён: если мы найдём Патрика и Кентарха, игра сама приведёт нас к Императору.
Что меня более чем устраивает. Прошлой ночью, когда Эви ушла погреться, у нас с Доминия состоялся разговор. Он придумал план, как нам победить Рихтера. План, вдохновлённый моим выходом в его доспехах. План, о котором Эви заранее не узнает.