Из могилы

Затем я прочитала последнее сообщение от Арика Джеку: «Ты должен выжить и позаботиться о моей семье».
Позаботиться о моей семье. Позаботиться... позаботиться...
Меня всю трясло, аромат роз заполонил воздух. Понятия не имею, сколько прошло времени, когда Арик вернулся в комнату после тренировки.
Поверх тонкой шерстяной рубашки на нём была кольчуга. И то, и другое облегало его точёные мышцы. Кожаные штаны и латные рукавицы только придавали ему сексуальности. Я уловила запах его пота и лошадиной шерсти, и это сводило меня с ума.
В прошлом мы всегда после его тренировок занимались любовью, и он был изумительно горяч и напорист. Сейчас же его привлекательность только злила, потому что заняться сексом хотелось сильнее, чем ссориться.
Его взгляд опустился с моего лица на телефон, зажатый в кулаке.
— Что делаешь?
— Читаю твои сообщения.
Он наклонил голову.
— Как ты узнала пароль?
— Вбила дату нашей первой ночи. Самой значимой. Когда ты лишился девственности и заделал мне ребёнка.
— Да, судьбоносная была ночь, — низко ответил он и добавил: — Самая важная за всю мою долгую жизнь.
— Ага, а потом тебе в голову пришёл отличный план принести себя в жертву. И ведь не постеснялся обвинять Джека во лжи, когда сам всё это время скрывал от меня свои намерения!
— Не постеснялся. — Он снял рукавицы и бросил их на стол. Лязг. — Я ни разу не солгал тебе ни единым словом. Но признаю, что обманывал, умалчивая и недоговаривая.
Я отложила телефон в сторону.
— Ты говорил мне, что не оставишь меня. Говорил, что мы оба выживем и позволим Цирцее победить, когда состаримся. Всё это было ложью.
Он прислонился к стене с изяществом бессмертного рыцаря.
— Как я уже отмечал, погода изменилась, и игра давит на нас сильнее. Теперь, когда выяснилось, что я, как ты выразилась, заделал тебе ребёнка, мы должны обеспечить нашему сыну хорошее будущее. Каждому из нас придётся принести жертву.
— Но ты ведь сам предполагал, что его рождение может изменить игру. — Ответ я прочитала по его лицу. — Но больше ты в это не веришь.
— Не знаю. Но его рождение точно не остановит Императора и Фортуну.
— И в чём же заключается твой план?
— Я устраню Зару, после чего Кентарх телепортирует меня к Рихтеру.
— Ты не можешь с ним сражаться. Твой меч просто расплавится.
— Но не доспехи, — отметил Арик. — Только Дьявол мог их расплавить.
— Не можешь же ты убить его доспехами... — И тут до меня дошло. В горле мигом пересохло. — Кентарх телепортирует тебя внутрь Рихтера.
Спокойный кивок.
Но если Арик спокоен, то я на грани нервного срыва.
— Почему сам Кентарх не наденет доспехи? Он в любом случае умрёт, когда будет телепортироваться вместе с тобой.
— Не обязательно. Он может становиться нематериальным, помнишь? Именно так они с Иссой пережили Вспышку.
— Джек писал, что Кентарх хочет умереть. Но тебе-то есть для чего жить. — Я с трудом дышала. — Твой план всё равно не сработает. Ты не видел, насколько силён стал Рихтер. Я видела. Он очень быстрый. Кентарх может промахнуться. И даже если огонь Рихтера не причинит ему вреда, Кентарх не сможет ничего разглядеть среди пламени.
— Для этого нам нужно ослабить Императора. Я это учёл. — Слова Арика звучали здраво и рационально — то есть совершенно противоположно тому, как я себя чувствовала. — Любимая, моя битва против них станет для меня последней. Я уже смирился с этим.
Я встала, сжав руки в кулаки.
— Как? — Слёзы застилали глаза. — Как ты смог смириться с этим?
— Я спросил себя, что для меня важнее всего, и это не наша совместная жизнь. На первом месте для меня безопасность — твоя и нашего сына — в мире, который восстановится под твоим влиянием. На это я и направил все усилия.
Его непоколебимый тон вызвал мурашки по моему позвоночнику. И только подлил масла в огонь моей злости. Я шагнула к нему и толкнула его в грудь, громко всхлипнув.
— Умирать легко. В мире после апокалипсиса это выбор труса. Чтобы жить дальше, нужна смелость.
 
— Я для себя всё решил. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы ты и наш сын увидели будущее. И извиняться за это не собираюсь. — Он сжал мои руки, выводя большими пальцами круги на моих ладонях. — Я жалею только о том, что не увижу, какими вы станете.
— Меня так просто не переубедишь.
Мои лозы могут похитить его доспехи и спрятать в надёжном месте.
— Как и меня.
Он положил ладонь на мой затылок, в глазах вспыхнула страсть.
Мой отчаянный взгляд нашёл его губы...
И в следующую секунду мы уже целовались.
Боже, как мне этого не хватало! Каждое прикосновение вызывало взрыв чувств, и я застонала, как голодающий, получивший кусок хлеба.
Трепетными движениями, не прекращая поцелуи ни на миг, он снял с меня одежду. Его губы прошлись по всем моим сияющим глифам и округлившемуся животу, когда я легла спиной на кровать.
Он пробовал меня на вкус, блаженно закатывая глаза. Пребывая в не меньшем трансе, я извивалась под ним.
Его пальцы до боли сжимали мои бёдра, но мне это безумно нравилось.
Запрокинув голову, я простонала:
— Ещё!
— Всегда.
Он выругался на латышском, приподнявшись надо мной и входя в моё тело. Татуированная грудь поднималась и опускалась при каждом чувственном толчке бёдер.
Я стояла на краю пропасти, выкрикивая его имя...
Телефон зазвонил.
— Нет. Нет. — Арик потёрся носом о мою шею. — Я перезвоню ему позже.
Я попыталась стряхнуть наваждение — страсть, накрывшую меня с головой.
— А... А вдруг это срочно...
Арик чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Да пусть этот мир сгорит ко всем чертям. Ничто нам не помешает. — Жёстко вбиваясь, он шептал моё имя. Наконец-то моё имя. — Эви. — Страсть. Желание обладать. Сильнее. Глубже. — Эви...
А дальше мой разум окончательно затуманился.
 
Глава 13
Охотник
— Что значит «не отвечает»? — возмутился Джоуль, когда я сообщил ребятам, что Смерть не берёт трубку. — Чем он там занят? Сидит на приёме у стоматолога? Господи...
Прежде он отвечал на звонки и сообщения в любое время дня и ночи.
Мой взгляд был устремлён в костёр, а в голове прокручивались всевозможные сценарии, и от каждого нового желудок сворачивался всё в более тугой узел.
Сегодня мы выяснили, что местонахождение замка Рихтеру неизвестно, да и Доминия с Эви могут справиться с любой угрозой. Кроме разве что Ларк.
Я только открыл рот, чтобы попросить Кентарха сгонять на разведку, как раздался звонок. Я тут же ответил.
— Почему ты не брал трубку?
— Что-то срочное? — Доминия не ответил на вопрос. И его голос звучал хрипло, словно он много кричал на поле боя или типа того. — Эви тоже на связи.
— Привет, peekôn.
Я люблю тебя, чёрт подери. Чуть было не погиб вчера, боялся, что больше никогда тебя не увижу. Не стоило мне уезжать от тебя.
— Привет, кайджан.
Первый наш разговор за несколько недель. Её голос прозвучал с хрипотцой. Меня бросило в жар. Так было после того, как она кричала в мою ладонь в нашей постели в Джубили.
Осознание накрыло меня. Доминия и Эви только что были вместе. Боль пронзила сердце, хоть я и знал, что так будет.
С телефоном в руке я, пошатываясь, подошёл к деревянному ящику и достал бутылку виски «Джек Дэниэлс». Я не пил с момента возвращения Кентарха из Африки, и горло резко обожгло.
— Ça va, Jack? — спросила она меня.
— Bien. Toujours bien.
По голосу было понятно, что дела у меня как угодно, но только не «как всегда, отлично».
— Джек, я... — Что? Скучает? Любит меня? Хочет, чтобы я вернулся? — Я рада, что ты в порядке.
Я вывернут наизнанку.