Привратники (ЛП)

- Она возненавидит тебя в понедельник, она возненавидит тебя в понедельник...
A неделю спустя - в понедельник - девушка, которая ему нравилась возненавидела его.
Иногда он знает, когда его друзья продадут рассказ или книгу.
Иногда он видит ауры.
* * *
Та чокнутая девчонка, которую он подцепил в баре той ночью. Она ведь сказала что-то еще, не так ли?
- Если ты создашь что-то в своем уме, и если думаешь об этом достаточно упорно, ты можешь сделать это реальным.
Теперь он думает о големах, сделанных из глины его собственными руками. Создатель разрушает то, что создает.
* * *
Он вставляет сцены с ними во все свои книги. Привратники.
Это кажется уместным. В конце концов, он писатель ужасов.
Мордочки мопсов на толстых, скрученных шеях. Плоть и на ощупь, и по цвету - глина из русла реки, ямы-ноздри и прорези для глаз. В каком-то смысле они похожи на бульдогов - конечности с раздутыми узлами мускулов, маленькие и толстые руки и толстые, как сардельки, пальцы с когтями на концах.
Это злодеи, помощники, прислужники.
Черная луна в красном небе, пелена, ужасная и огромная, сверкающая светящимся туманом, и озеро дымящихся экскрементов. Из расщелин в черной скале изгоняется жалкая голая орда. Огромный черный гракль[162] летит над головами, его черные мраморные глаза смотрят вниз в благоговейном восторге. Орда - это масса кричащих тел, воплощенный ужас, живой хаос.
А из дымящегося озера восстают привратники, протискиваются в орду, тихо посмеиваясь, их толстые руки сразу же быстро выкручивают руки и ноги из суставов, отрывают головы от напряженных шей, выдергивая целые позвоночные столбы из растянутых открытых ртов. Вдалеке бушует огонь, из трещин и расселин в каменной поверхности долины валит жирный черный дым. Запах в воздухе такой сладкий: кипящие экскременты, человеческий жир, жарящийся на потрескивающем огне. Привратники тяжко трудятся, самодовольные в своем рабстве - почитаемые по зову долга. Толстые, жесткие мизинцы спокойно давят глазные яблоки на воющих лицах. Кожа сдирается с голых спин так же легко, как и бумага со стен, уши, носы, губы и пальцы откусываются и обгрызаются как лакомые кусочки. Когти с силой ударяются, чтобы вспарывать животы, уродливые кулаки вонзаются в прямую кишку, через которую извлекаются внутренности, как папиросная бумага из подарочной коробки. Привратники хрюкают и хихикают, бредут дальше, высовывая головы и семеня уродливыми ногами, вдыхая кровь с непоколебимыми лицами, чтобы утонуть в том озере пузырящегося дерьма, откуда они появились.
Да, это великий день в Aду. Вечный день.
Чудовищные пенисы поднимаются в пьянящем возбуждении, любое доступное отверстие силой присваивается для плотского наслаждения. Их демоническое семя бьет струей, бесконечным шаровидным потоком - густым как конфитюр - везикулы осушаются только для того, чтобы быть немедленно заполненными для еще более сильного наслаждения. Ни один, состоящий в этой орде проклятых не может быть оставлен без внимания, и здесь нет дискриминации по половому признаку. Прямые кишки брезгливо разрываются, влагалища доводятся до выпадения, рты забиваются жилистыми членами, длинными и крепкими, как скалки, а матки откладывают на горячие камни, чтобы приготовить. Нежные розовые мозги поглощаются целиком. Сырые яички едятся как большие "желейные бобы"[163].
И когда все закончится, привратники будут гордиться великолепной бойней. Слегка улыбаясь. Их животы полны. Сексуальное желание удовлетворено.
Да, тогда все закончится, только чтобы начаться снова, и снова, и снова во веки веков, возмездие в вечности, воздаяние без конца.
Как говорится: расплата - такая сука. Да, сэр, это так.
И один из привратников выходит вперед сквозь горячий дым празднества, его черные глаза- щелочки искренни, его раздвоенный язык слизывает фекалии с губ.
Его нечеловеческая рука медленно поднимается, и его палец указывает...
 
[- ток-шоу -]
Пожилая женщина с клоунскими оранжевыми волосами заявляет, что она ясновидящая. Она предсказывает, что Росс Перо будет баллотироваться в президенты и получит 20% голосов. Затем она предсказывает, что в 1993 году в Восточной Европе вспыхнет волна геноцида, что вновь возникнут лагеря смерти и лагеря изнасилования. Некоторые из зрителей смеются над абсурдностью утверждений.
Она говорит о "кристаллах"[164], о кирлиановских изображениях[165] и дистанционном наблюдении, а также о ВТО[166] и принятии сообщений во время транса.
И o призракax.
- Наши грехи тоже призраки. Они всегда возвращаются, и если приглядеться, то можно их увидеть...
[- призрак, часть I -]
В тот день. Около 3 часов дня.
Писатель возвращался домой с Трежер-Айленд; он только что был в "Ricky T's"[167], чтобы сделать заметки задания по обзору ресторанов. Опрятное место, удобный внешний бар; прохладный, темный внутри. Там подавали жареные соленья. Владелец, которого на самом деле звали Рикки Ти, умрет через несколько лет. У него будет сердечный приступ во время еды в ресторане конкурента, упокой Господь его душу. Возможно, в воскресенье, когда Писатель - заметки собраны и завершены - шел домой под сиянием великолепного флоридского солнца. В году от Рождества Христова, 2002-м.
Он только что опоздал на автобус, но идти пешком было прекрасно. М.Р. Джеймс[168], а также и Лавкрафт были выдающимися пешеходами, проходили много миль в день, так что если это было достаточно хорошо для них, то это было достаточно хорошо и для Писателя. Возможно, часть их величия просочится в его посредственность. А может, и нет.
Грезя наяву, он прошагал через всю Кокина-Уэй, мимо бесконечного ряда оштукатуренных домов, крытых изогнутой черепицей. Откуда-то донесся женский голос:
- Привет, Ли...
Он повернулся, не в состоянии определить источник голоса.
- Да. Это я.
Кто же это? - подумал он.
По-прежнему не видно источника. Некоторые дома были выставлены на продажу и пустовали; Писатель прищурился на мертвые окна в поисках какого-нибудь знака. Его сердце вздрогнуло: неужели бледное очертание, возможно, похожее на голову, передвигалось в одном из окон?
Нет, нет. Это просто занавеска...
Затем голос прозвучал снова, и он никогда точно не узнает, что именно он - или она - сказал, но это могло быть: "сегодня вечером".
И снова что-то мелькнуло перед глазами: бледное очертание, тревожно похожее на женскую голову. Казалось, что у нее были белокурые волосы.
Мгновение - и его необъяснимый легкий ступор прошел, оставив Писателя стоять еще целую минуту посреди улицы. Щурясь.
* * *
Той ночью. Около 4 часов утра.
Он много пил в те дни, в баре, почти каждый вечер. Но в тот вечер, о котором идёт речь, он уже неделю не употреблял алкоголь, или около того... или, возможно, меньше. Как бы то ни было, он часто сопоставлял этот факт с другими, более мрачным возможностям и пришел к мысли, что алкогольные галлюцинации имеют низкую вероятность.
Он проснулся - такое замечательное клише! - в зернистой темноте, слегка звенящей в лунном свете. То ли это был отголосок сна, то ли его глубоко искалеченное воображение, но он почувствовал беззвучное движение в ногах кровати, когда какой-то импульс открыл ему глаза. Движение имело фигуру, которая могла принадлежать только человеку. Низкорослый, худой человек, и светлое пятно там, где должны быть волосы: белокурые волосы.
 
Его сердце замерло, когда глаза стали видеть более четко. Худая фигура двигалась быстро, но все же неуверенно, голова опущена, руки вдоль туловища. Но даже в изменчивой темноте он был уверен, что различает очертания скромной груди и невыразимый, но несомненный женский вид.