Привратники (ЛП)
Annotation
"Привратники" - это долгожданный первый сборник короткометражной фантастики автора, в котором представлены некоторые из его самых тревожных и провокационных ужасов, включая "Богиню Нового Tемного Bека", "Ищущего", "Не того парня", номинанта на премию Брэма Стокера 1994 года "Mистера Торсa", плюс еще больше сверхсовременной классики, а также семь совершенно новых историй, появляющихся здесь впервые.
Если вы готовы к фантастике ужасов, которая перенесет вас далеко за грань, Эдвард Ли будет рад стать вашим гидом.
Эдвард Ли
ПРЕДИСЛОВИЕ
"Смерть, сказала она"
"Не тот парень"
"Техник-вскрыватель"
"Секретная Служба"
"Мистер Торс"
"Дырка в стене"
"Ищущий"
"Почти никогда"
"Человек, который любил клише"
"Девушка-"личинка" из тюрьмы мертвых женщин"
"Отпусти меня, пожалуйста"
"Ужас Чeмберса"
"Сортир"
"Богиня Нового Темного Века"
"Солевой Ворожей"
"Священные Писания"
"Шипе"
"Руки"
"Привратники"
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПОСТСКРИПТУМУ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Здесь присутствуют элементы жестокости и садизма, которые должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Другие писатели часто говорили мне, что больше всего в продаже сборника им нравится возможность писать претенциозные и/или эзотерические предисловия - так что позвольте мне сделать то же самое с этой небольшой преамбулой.
Я написал кучу ужасов - десятки книг в мягкой обложке для массового рынка, романы и сборники для мелкой прессы (коллаборации и соло), рассказы, сценарии комиксов - почти на три миллиона слов, и это было очень весело. Однако в прежние времена, когда я только начинал, я никогда не стеснялся насмехаться, когда слышал, как другие писатели замечают, что написать рассказ труднее, чем роман. Да, я бы нахмурился, чтобы сморщить лицо. Но однажды мне пришло в голову, что, возможно, я немного осуждаю иx - ведь я никогда всерьез не писал рассказов. Потом я сел в эту лодку, и...
Теперь я уже не хмурюсь.
Это труднее, гораздо труднее. Это другая местность, и местность, связанная ограничениями. Не только подсчет слов, но и что-то субъективное. Это все равно, что пытаться вырезать из себя крошечный кусочек в самый раз, когда роман больше похож на краткую ампутацию, где все, что нужно, - это грубый, простой взмах топора.
Но это все равно весело - во многих отношениях даже веселее - и провокационно, и я всегда считал, что художественная литература должна быть провокационной, она должна заставлять нас думать о вещах: о мире, людях вокруг нас, о нас самих. Без этого способа провокации, каким бы неприличным, фантастическим, гротескным или извращенным он ни был, вымысел не честен. Честность - лучшая политика, верно?
Так что, я тоже должен быть честен, почему я пишу то, что пишу. Это не для всех, скажу я вам. Сказать, что ужас должен быть увеселительной прогулкой, для меня недостаточно. Больше похоже на увеселительную прогулку по борделю в аду - суть в том, что вы видите, когда едете на прогулку, - или зубодробительный спуск вниз по водной горке только для того, чтобы приземлиться в колышущуюся, горячую кучу трупов. Дело в том, что вы чувствуете, когда приземляетесь, и кого вы видите. Иногда мы видим самих себя.
Извращенность, садизм, сексуальная аберрация и т.д. являются частью номенклатуры человеческого духа - точно так же, как альтруизм, товарищество, любовь и все такое. Нет, я не говорю, что это круто быть извращенным, садистским и сексуально ненормальным, но я думаю, что это честно - интересоваться самым худшим, что может предложить человечество, и самым худшим образом, в котором человечество представило себя. Это не только честнo, смею сказать, но и здоровo, и почва того же любопытства - это то место, где я хватаю свой совок и начинаю копать.
Я не пытаюсь быть Прустом[1] ужасов и никогда не возьму на себя смелость описывать жанровый эквивалент "Звука и Ярости"[2]. Литературный анализ социального дизайна - это прекрасно, но я в любой день соглашусь на поедание кишок и трансвагинальное потрошение. Фантастика - как философская символика и эпистемологическая аллегория - это потрясающе, но, Господи, я бы лучше заглянул в эту кучу трупов, или в холодильник убийцы-психопата, или в этот бордель в аду.
Сартр, Кьеркегор, Хайдеггер[3]: крутые ребята, умные, много мяса между ушей у этих парней, и, конечно, пытаться определить, кто мы в мире или во вселенной - благородное дело. Но разве не столь же законно пытаться определить причину, по которой люди совершают те ужасные поступки, которые они совершают? Для меня это очень интересный вопрос. Это удар.
Отсюда и мое тяжелое положение. Я пишу ужасы. Я люблю это. Ряд историй в этой книге технически переизданы, но некоторые из них являются "необрезанными" версиями. Первоначальные версии были либо смягчены мной, потому что в то время у меня не хватало смелости представить их как есть, либо я сократил их из-за редакторских советов. Новые рассказы - это произведения, написанные так, как я хочу, чтобы они были опубликованы: грубые, нераскаявшиеся, нечестивые, извращенные, патологические.
Вниз и грязно, понимаете? Потому что жизнь, слишком часто, низка и грязна. Ненормальная, эротопатичная, отвратительная, политически некорректная. Да. Чувствуете?
Во всяком случае, это мое претенциозное и/или эзотерическое предисловие. Если вам нравится ваш ужас так же, как мне - прямо, без хождения вокруг да около, свежие кишки и кариолитическая гниль, и пульсирующая, вонючая пуденда[4] прямо в вашем хоботке - тогда я надеюсь, что вам нравятся эти истории, и я благодарю вас за то, что вы купили это. Кроме того, я благодарю всех моих преданных и очень замечательных поклонников, чья поддержка сделала эту коллекцию возможной.
В этой книге много свежей, богатой червями почвы, которую нужно возделывать, и, как я только что сказал, я люблю копать.
И кто знает? Может быть, я смогу выкопать яму, достаточно большую для нас всех. У нас будет адская вечеринка.
Эдвард Ли
Эдвард Ли
"Привратники"
"Смерть, сказала она"
- Жизнь, - сказал я.
Я сказал это самому себе, собственному отражению в зеркале заднего вида, когда снимал картонную защиту с лезвия бритвы. Да, жизнь.
Я был готов, я собирался покончить с собой. О, я знаю, о чём ты думаешь. Конечно, чувак. Всё время вы слышите, что суицидальные наклонности - это просто мольбы о внимании, крики о помощи. Чёрт, мне не нужна была помощь. Я хотел умереть.
У меня был один из тех "Red Devil", которыми режут ковёр или соскабливают краску с окон. Очень острый. Я где-то читал, что если сделать это сбоку, можно истечь кровью до того, как кровь свернется. Я был чертовски уверен, что не хочу выкинуть такой трюк и всё испортить. Я представил себя в психиатрической больнице с забинтованными запястьями - идеальная жопа. Я хотел всё сделать правильно.