Ланкаст. Третья планета (СИ)

– Господи, Каллен, пожалуйста, тебе вообще не стоит во все это лезть, – усталость явно отдавалась в голосе Насти и мне показалось, будто скрипнул диван, а значит девушка либо присела на него, либо наоборот встала. Как бы хотелось иметь камеру в ее комнате и видеть все своими глазами, а не догадываться по подслушанному звуку. И в кого я только такая любопытная ума не приложу, плохо все-таки не знать толком своих родных.
– И по этому вы хотите перенести меня обратно? Ну уж нет, я не брошу своего принца здесь в таком состоянии. Он сказал, что моя судьба слишком тесно переплетена с вашей, а значит я уже в это влез. Зачем вы тогда сказали мне, где вас искать, если не хотели, чтобы я прилетел? – голос парня дрожал, но не от злости или чего-то такого, скорее он наоборот боялся или волновался. В нем не было уверенности и твердости, как обычно в мужских голосах. Раздались шаги, кто-то ходил по комнате за стеной, топая при этом, как слон. Интересно, если это розыгрыш, как они узнали, что я дома? Камеру в коридоре повесили? Или все-таки мои ноги топают точно также и меня просто услышали?
– В тот момент я не задумывалась о том, что ты сможешь понять, куда я полетела из этих слов. Я просто отвечала на вопрос. Как только я увидела, что ты связан именно со мной, то постаралась сделать все, чтобы оставить тебя там и разорвать эту связь. Но нет, тебе вздумалось связаться с полным идиотом и прилететь сюда. Да еще и выдать Талону, где я, это было совсем лишнее, – либо Настя действительно разыгрывала меня, либо на самом деле не догадывалась о моем возвращении домой. Ее голос настолько усилился, что едва не переходил на крик.
– Вы должны улететь отсюда, пока они не прибыли всеми своими кораблями. Слишком опасно оставаться, – это было больше похоже на мольбу, чем на предложение или факт. Он словно действительно боялся за судьбу Насти и искренне хотел, чтобы она улетела. Это насколько же надо быть хорошим актером, чтобы передать это одним голосом и интонацией? Либо она наняла кого-то из кинозвезд на роль своего друга и товарища по розыгрышу, либо все происходящее за стеной правда. Кровь отхлынула от лица, а руки стали более холодными, чем были после улицы. Не стала бы она так тратиться, придумывать такой сценарий только чтобы разыграть или свести меня с ума.
– О господи, – снова воскликнула Настя подхваченную от меня фразу и запнулась, явно собираясь сказать что-то еще, но парень ее перебил.
– Что это вообще за о господи? Что это значит? – недоуменно поинтересовался он, а мои ноги подкосились и я упала на диван головой вниз. Волосы свесились и касались пола, но меня это не волновало. Крыша окончательно съехала, хотелось закрыть глаза и заткнуть уши, что бы больше ничего не слышать и не мучить себя догадками.
– Это здешнее выражение, что-то вроде мольбы к всевышнему, я сама не до конца понимаю. Как и ты не до конца понимаешь, что происходит, а я не хочу тебя в это впутывать. Слишком поздно бежать, Каллен. Они уже прилетели сюда, раз ты говоришь, что вас ждали, и как только прилетит подкрепление, их корабли засекут то, к чему они так стремились. Их первая и основная цель здесь. Я допустила ошибку, знаю, и я должна все исправить, или хотя бы защитить ее, как смогу, – мне надоело слушать этот бред. Встав с дивана и вернувшись в коридор, я со всей силы хлопнула входной дверью, надеясь, что они это услышали и их разговор тут же прервется. Так и произошло. Стоило войти в гостиную, как из своей комнаты показалась Анастасия, смущенно сцепив руки за спиной.
– Привет, надеюсь я вам не помешала, – наигранно вежливо проговорила я и собиралась пойти прямиком обратно к себе, но девушка сделала шаг в сторону и оказалась на моем пути. В проеме, ведущем в ее комнату виднелась мужская фигура, но мне не хотелось туда смотреть. Скрестив руки в ожидании объяснений, я надеялась услышать что-нибудь про розыгрыш или правдоподобное, логичное оправдание всего услышанного.
– Нет, я как раз ждала тебя. Хотела извиниться, что не предупредила. Это Каллен, мой друг, он побудет какое-то время здесь, я могу заплатить вдвое за нас двоих, надеюсь это не проблема? – ломая руки за спиной, поинтересовалась девушка, а мне по одному виду было ясно, что чего-то не договаривает. Жутко не хотелось позволять оставлять его, но и отказать язык не поворачивался. Бросив суровый взгляд на парня, спрятавшегося обратно в проем, ничего другого не оставалось.
 
– Почему бы нет, пусть и друга своего приводит, когда того выпишут. Деньги лишними не бывают. Спокойной ночи, у меня были тяжелые два дня. Говорите пожалуйста потише, а то вас на всю квартиру слышно, – надеясь, что так они поймут намек, я обошла Настю и скрылась у себя. Стоило закрыть дверь, как раздались шаги и щелчок замка соседней.
– Она все слышала, – шепотом проговорила Анастасия, но ее это не спасло. Мои чуткие уши или ее громкий голос сделали свое дело и даже сквозь стену эти слова донеслись до меня. Проведя рукой по волосам, я хотя бы знала, что они в курсе моей осведомленности.
– Ты это в ее судьбе прочитала? – усмехнулся парень, вызвав во мне лишь еще больше негодования, чем было прежде.
– Нет, она очень толсто об этом намекнула. В том-то все и дело, не знаю насколько тебя во все это посвятили и поймешь ли ты, о чем я, но я не вижу ее судьбы, – на этом их разговор закончился, а мои мысленные процессы в голове только начались.
На утро проснулась с жуткой головной болью от того, что телефон надрывался где-то на полу. Очухавшись и вспомнив, что не вытащила его из кармана одежды, скинутой перед сном тут же в ногах дивана, первым делом захотелось разбить трубку о стену. Подавив это желание и приняв сидячее положение, рот непроизвольно зевнул, нагоняя еще большую жажду вернуться на подушку и плюнуть на все пары. Тем временем телефон все не сдавался, заставив нагнуться и дотянувшись до свитера, вытащить его. Это оказался не будильник, а звонок от Антона, на который я поспешила ответить, чтобы не волновать его еще больше.
– Да, да, я уже встаю, – пробубнив в трубку и спустив ноги на пол, я попыталась нащупать ими тапки, но вспомнила, что они вероятно остались в коридоре, так как вчера в комнату входила в обуви. Недовольно причмокнув и взявшись за расческу, плохо представляла, как буду разговаривать по телефону и причесываться одновременно.
– Только не говори, что подслушивала разговоры под стенкой соседей, – недовольно высказался Антон, и по звукам у него на заднем плане стало ясно, что он уже едет на учебу, а значит и мне следует поторопиться.
– Я не подслушивала, они ни о чем и не говорили. Почти, – в моем голосе слышалась неудовлетворенность, и поняв это, захотелось ударить себя по лбу. Нельзя показывать заинтересованность всем этим, иначе не дай бог за ненормальную примет и прощай мои не долговременные отношения.
– Жду тебя в аудитории, – недовольно бросил он, а мне на глаза попалось распечатанное расписание, и только после того, как Антон повесил трубку, я поняла, что учиться сегодня не пойду. Предметов, по которым у меня были долги не намечалось, так что вполне можно посвятить весь день работе и пациентам. Более всего сейчас интересовал один из них, пусть и сильно пострадавший, но у меня был шанс допросить его. Натянув на лицо улыбку, а на тело одежду, я обулась прямо в комнате и поспешила в больницу.
С утра меня никто не ждал, так что для старшей медсестры стало большим сюрпризом и облегчением появление лишней пары рук. Особенно если учесть, что за это время никто не заплатит, так как моя смена начинается только вечером. Выполнив несколько поручений для вида и напросившись в нужную палату, поспешила к своей цели. Здесь почти ничего не изменилось, вот только кровать слева от входа пустовала, теперь больных осталось лишь четыре. Проверив троих с осложнениями и ожогами, и убедившись что пока никаких улучшений у них нет, подошла к интересующей кровати. То, что я сейчас собиралась сделать полностью противоречило всем правилам больницы и моральным устоям ее персонала, но не было другого выхода. Мужчина был в сознании и с первой минуты наблюдал за мной взглядом. Стараясь не встречаться с ним глазами, боясь, что снова в них утону, я присела на край кровати и потянулась рукой к бинтам на голове. Остановить меня у него не вышло бы, из-за повязок так высоко поднять ладонь парень не мог, ему оставалось только попробовать отстраниться, но он не шелохнулся. Кольцо с цепочкой все так же было зажато между пальцами больного. Атрибут, как называла его Настя в их разговоре с тем парнем. Откинув мысли об этом в сторону, я осторожно сдвинула часть повязок на шее пациента в сторону и прикоснулась пальцами к его коже.